Тайфун

Пододвинув микрофон к себе, Марков, чуть помолчав, сказал:
— Говорит командир. Я знаю, что среди вас есть те, кто отправился в этот поход ради денег, и нет ничего зазорного в том, чтобы заботиться о пропитании своих семей. А если кое-что останется, тем лучше. Ну а что касается истории, лично я предпочитаю предоставить это кому-то другому. Вместо этого я обращаюсь к вам как к подводникам.
Все присутствующие в центральном посту повернулись к нему.
— Несмотря на то, что вы, возможно, слышали, на этом пути нас ждет много работы. Еще ни одному «Тайфуну» не приходилось совершить подобный переход, и на то есть причины. Глубина Берингова пролива пятьдесят метров. Высота нашего корабля от киля до мостика сорок метров. Капитан Федоренко прав. Нам брошен вызов, но мы должны найти дорогу. — Остановившись, Марков улыбнулся. — И помните, если мы оплошаем, если мы потопим «Байкал» и погибнем сами, ваши премиальные достанутся вашим женам и подругам. А поскольку им даже не придется тратиться на похороны, они смогут погулять на славу. Подумайте об этом.
Находившиеся в центральном посту удивленно переглянулись. Бородин рассмеялся первым. Затем к нему присоединился Беликов, потом Гаспарян. Они понимали, что командир прав. Смерть подо льдами? Да кому придет в голову их искать? Каждого подводника терзают кошмарные мысли о гибели в морской пучине, но сейчас Маркову удалось своей шуткой хотя бы на время вырвать ядовитое жало из этих размышлений.
— Товарищ командир, мы вернулись на курс, — доложил рулевой.
Отключив «каштан», Марков оставил микрофон раскачивающимся на шнуре. Он обратился к старшему помощнику:
— Сергей, дашь мне знать, когда мы подойдем к Центральной банке. Мы с капитаном Федоренко будем у меня в каюте. Ты принимаешь командование. — Повернувшись к Федоренко, командир поманил его пальцем. — Пошли.
Широкий коридор, ведущий в кормовую часть лодки из центрального поста, был обшит березовыми досками. Горела лишь половина ламп. Дойдя до трапа, Марков легко скользнул на среднюю палубу.
Федоренко последовал за ним.
— Ваша речь получилась трогательной, но вы ведь понимаете, что нам нужно скорее бежать отсюда, пока американцы заняты другим и не замечают ничего вокруг.
— Геннадий, я также очень хорошо знаю, что в то время как одна американская лодка класса «Лос-Анджелес» проникла в Кольский залив, другая могла дежурить в открытом море. А если не «Лос-Анджелес», то английская лодка типа «Трафальгар».
— Если вас послушать, капитан Марков, океан кишит вражескими субмаринами. Все было сделано для того, чтобы мы как можно быстрее прибыли к месту назначения.
— Вот еще одна причина, чтобы действовать без напрасной спешки. Следуйте за мной.
Капитаны прошли в каюту Маркова.
Внутри были койка, стол, кресло с подголовником в духе космических кораблей шестидесятых годов и черный эбонитовый телефон внутренней связи, который, казалось, был взят со стола директора завода году так в 1956-м. Конструкторы подводной лодки включили в оформление каюты занавески, намекающие на наличие окна, что являлось откровенной глупостью и, кроме того, было небезопасно в пожарном отношении. Марков приказал снять занавески и убрать их в пустующее холодильное отделение. В обстановке каюты не было ничего личного, если не считать двух маленьких фотографий в рамках — жены Маркова Лизы и сына Пети — и небольшой вазы с водой. В вазе стояла зеленая пахучая ветка полярного кедра, которую подарила Маркову на прощание Лиза как напоминание о том, что существует другой мир помимо бесконечного моря, видимого в перископ, и что она ждет, когда Марков вернется в этот мир — и к ней.
Марков отпер небольшой сейф, достал оттуда пакет и бросил его на стол.
— Вот наш приказ. Настоящий. Прочитайте.
Федоренко развернул лист бумаги.
— Я уже читал это.
— В таком случае, сделайте одолжение, прочтите еще раз. Вслух.
Федоренко с недоумением взглянул на него.
— «Командиру подлодки «Байкал» капитану первого ранга А. В. Маркову. Выйти в море из Тюленьей бухты во взаимодействии с другими кораблями флота, как было указано предварительно. Пройти в подводном положении через Северный Ледовитый океан и не позднее тринадцатого августа прийти в северо-западную часть Анадырьского залива в квадрат двадцать два, где встретиться с эсминцами китайского ВМФ «Ханчжоу» и «Фучжоу». — Федоренко оторвался от приказа. — До назначенного срока осталось десять дней.
 
— Я сам умею считать. Пожалуйста, продолжайте.
— «В сопровождении эсминцев войти в территориальные воды Китая. По получении установленного сигнала всплыть в надводное положение и взять на борт лоцмана, который должен будет привести «Байкал» в конечный пункт назначения, в Восточный порт Шанхая».
Федоренко снова остановился.
— Заканчивайте. Осталось совсем немного.
— «В Шанхае передать командование капитану первого ранга Г. А. Федоренко, который останется на корабле на время его передачи китайской стороне. Из числа офицеров и старшин будут отобраны те, кому предстоит готовить кадры китайского ВМФ. Остальные под командованием капитана первого ранга Маркова вернутся в Россию. Во время похода капитан первого ранга Федоренко должен обучиться самостоятельному управлению подводной лодкой».
— Подумать только, — прервал его Марков, — начальству удалось найти человека, который сможет за несколько дней научиться тому, на что мне потребовалась вся жизнь!
Федоренко никак не отреагировал на издевку.
— «Во время перехода, — продолжал он, — «Байкалу» предстоит действовать в режиме максимальной скрытности. Необходимо предпринять все меры, чтобы не допустить обнаружения корабля и его перехвата надводными и подводными силами флотов иностранных государств. Командующий шестой подводной флотилией адмирал Попов».
— Если я не ошибся, в приказе говорится «не допустить обнаружения корабля и его перехвата». Про то, чтобы делить командование «Байкалом» с вами, ничего не сказано.
— Я только хотел помочь.
— Сколько боевых походов у вас за плечами?
— Это не боевой поход. Мы должны лишь перегнать лодку китайцам. Американцы...
— Море во много раз опаснее любых американцев. Настоящий моряк должен это понимать.
Федоренко высокомерно распрямил плечи.
— Вы забываете, что я тоже капитан первого ранга.
— С чем вас и поздравляю, Геннадий.
Лицо Федоренко исказилось так, словно он получил пощечину, что было недалеко от истины.
— Вы здесь хозяин, а я лишь скромный ученик. И все же позвольте этому ученику поделиться кое-какими наблюдениями. Полученный нами приказ состоит не из предложений. И не из пожеланий. Каждое отступление от предписанного порядка неизбежно вызовет вопросы. Была ли эта остановка необходимой? Оправданной? Или все объясняется исключительно личными причинами?
— Личными причинами?
— Когда-то это был ваш корабль. «Байкал» — первая подлодка, которой вы командовали. Флот отобрал его у вас, и это ваша последняя возможность вернуть лодку, хотя бы на время. Вы здесь не ради премиальных, — решительно произнес Федоренко. — Вы отправились в этот поход, чтобы доказать: все ошибались, а вы один были правы.
— Я моряк, а не психолог.
— На мой взгляд, хороший командир должен быть и тем, и другим.
Тут Марков не мог ничего возразить. И все же он готов был скорее умереть, чем разделить командование «Байкалом» с этим золотым мальчиком, искусным политиком, ничем не проявившим себя на подводных лодках.
— Знакомство с кораблем мы начнем, когда подойдем к сплошным льдам. А сейчас можете идти, Геннадий.
Федоренко направился было к выходу, но в дверях остановился и обернулся.
— Любопытно, что наше начальство, составляя приказ, предвидело, что вы не захотите остаться в Шанхае и участвовать в передаче «Байкала» китайцам. Вы не задумывались, откуда такая уверенность?
Марков отметил этот момент сразу же, как только прочитал приказ.
— Нет.
— Возможно, командование флота знает вас лучше, чем вы сами.