Тайфун

Он по собственному желанию попросил перевода на атомные подводные лодки и был назначен помощником радиста. Марков несколько раз выходил в море, и наконец настал тот незабываемый день, когда его с завязанными глазами затащили в офицерскую кают-компанию, заставили выпить литр соленой морской воды, после чего попросили поцеловать тяжелую кувалду, раскачивавшуюся на веревке под переборкой. Он сломал себе передний зуб, но зато был произведен в опытные подводники.
Следующий выход в море едва не стал для Маркова последним. Он удостоился сомнительной чести получить назначение на устаревшую ракетоносную подводную лодку «К-219» класса «Навага». Эта субмарина была спущена на воду еще тогда, когда Марков учился в начальной школе. Только стараниями командира и старшего механика «К-219» еще сохранила способность плавать.
Это произошло осенью 1986 года, в самом конце холодной войны. Соленая морская вода попала в ракетную шахту «К-219», что вызвало химическую реакцию, которая привела к мощному взрыву. В результате этого взрыва вышла из строя система управления атомным реактором, и отсеки подлодки наполнились ядовитым газом. Командир приказал оставшимся в живых морякам покинуть обреченный корабль и перейти на борт трех подоспевших к месту катастрофы грузовых судов. Сам он остался на борту «К-219». Поблизости находились американские военные корабли, и командир не собирался позволить им захватить терпящую бедствие советскую субмарину.
Но тут из Москвы поступил приказ всем членам экипажа вернуться на подводную лодку и постараться любой ценой ее спасти. К этому времени вода неумолимо затопляла отсек за отсеком, и возвращение подводников на борт лодки должно было неминуемо привести к их гибели. У командира хватило мужества пойти наперекор Москве и затопить «К-219» до того, как ее попытались спасти. Большинство членов экипажа подлодки остались в живых, однако командир предстал перед судом военного трибунала по обвинению в предательстве. Ему пришлось расстаться со службой на флоте; возможно, он расстался бы и с жизнью, но в Москве к тому времени уже задули ветры политических перемен, и у советского руководства хватало других забот.
Маркову повезло больше.
Его направили в Ленинградское высшее военно-морское училище подводного плавания имени Ленинского комсомола. Вместе со специальными предметами ему пришлось зубрить общественно-политические дисциплины, однако вскоре этому пришел конец, и Марков закончил училище первым на курсе. Четыре года спустя он получил назначение на должность старшего помощника командира на подводную лодку класса «Тайфун». И вот сейчас Марков сам командовал «Тайфуном». Мощный боевой корабль, имевший в советском флоте бездушное обозначение «ТК-19», в российском флоте получил название в честь самого большого озера в мире, «Священного моря» Сибири.
В тот момент «Байкал» только что вышел из судоремонтной верфи, и это было одновременно и хорошо, и плохо. Все очевидные дефекты и неисправности были устранены, но на каждый отремонтированный узел приходился по крайней мере еще один, который рабочие сломали или украли. Компьютеры. Датчики. Похищены были даже медный провод и лампочки освещения. И тем не менее, с каким чувством, кроме любви, мог смотреть новый командир на свой первый корабль?
Под командованием Маркова «Байкал» стал единственной российской ракетоносной подводной лодкой, которой регулярно удавалось занимать район боевого патрулирования, не имея на хвосте американской атакующей субмарины. Марков достигал этого, применяя необычную тактику, а также запрягая на службу своего главного союзника — море.
Вернувшись из второго боевого похода, Марков получил приказ снова выйти на «Байкале» в море, взяв на борт шумную ватагу адмиралов и офицеров из Москвы. Намечалось осуществить запуск новейшей российской баллистической ракеты в честь дня рождения Бориса Ельцина. Марков попросил ознакомить его с данными об испытании ракеты. Ему ответили, что ракета прошла все испытания.
Ее запускали с подводной лодки? С «Тайфуна»?
 
Когда инженеры завода-изготовителя вынуждены были признать, что именно этот запуск станет первым испытанием ракеты на подводной лодке, Марков посоветовал им зажечь свою восьмидесятичетырехтонную юбилейную свечку где-нибудь в другом месте.
Крышка ракетной шахты была открыта. Ракета болталась на талях под стрелой погрузочного крана. Командующий флотилией приказал загрузить чертову ракету. Марков был лучшим командиром подводной лодки на Северном флоте. На карту был поставлен национальный престиж России.
Марков вежливо отказался. Тогда загрузить ракету ему приказал лично командующий Северным флотом. И снова Марков вежливо отказался. Вечером в штаб флота позвонил главнокомандующий Российским ВМФ адмирал флота Куроедов и поинтересовался, не сошел ли Марков с ума.
Марков чувствовал, что рядом с ним незримо присутствует его бывший командир, капитан «К-219». К тому же он уже устал. На этот раз его ответ получился не слишком вежливым, и Маркова тотчас же отстранили от командования лодкой. На его место быстро нашли другого командира. Ракета скользнула в шахту, люк закрылся, и «Байкал» вышел в море и взял курс на Новоземельский полигон.
Новый командир послушно нажал кнопку пуска, и ракета превратилась в облако бушующего огня и дыма. Небольшой перекос привел к тому, что она застряла. Реактивный двигатель с громовым ревом прожег стены шахты, и по всему ракетному отсеку разлилась неудержимая волна пламени, воды и ядовитого дыма. Командиру удалось срочно всплыть на поверхность, и экипаж покинул задымленные, отравленные отсеки на спасательных надувных плотах.
В спешке никто не обратил внимания на то, что один из двух реакторов подлодки не заглушился автоматически. Насосы вышли из строя, и температура и давление в первичном контуре охлаждения быстро возросли до критических значений. Некачественно сваренная труба лопнула, и искалеченный «Байкал» извергнул из себя гейзер радиоактивного пара.
В море был срочно отправлен океанский буксир, и огромную субмарину притащили в одну из подводных пещер, вырубленных в скалах для того, чтобы укрывать «Тайфуны» от назойливого взгляда американских разведывательных спутников. Там «Байкал» и оставался, вычеркнутый из состава флота, забытый всеми, кроме морских львов, нашедших дорогу в его гробницу.
Маркова также забыли, но не простили. Вместо того, чтобы дать ему новую лодку, начальство назначило его инструктором в учебный центр флотилии, где он на новых компьютерных тренажерах обучал тактике подводного боя молодых офицеров. Маркову часто приходилось играть роль командира американской атакующей субмарины, безжалостно преследующей российского врага, и он, не получая никакого удовлетворения, снова и снова отправляя на дно светящиеся точки, обозначающие подводные лодки «противника».
Марков услышал шаги. Кто-то поднимался по короткому трапу, ведущему из центрального поста. На плечо командиру легла рука.
— Все, что говорят о вас, правда.
Марков оторвался от перископа. У него за спиной стоял высокий импозантный мужчина. На синем комбинезоне Маркова под нашивкой с фамилией была еще одна с короткой подписью: «КОМАНДИР». У подошедшего мужчины на нашивке было написано: «К-1 ФЕДОРЕНКО». Капитан первого ранга Федоренко. У Маркова мелькнула мысль: «Кто тебя сюда звал?»
Капитан первого ранга Федоренко задержал руку на плече Маркова, словно ощупывая фактуру ткани.
— Я не знаю ни одного командира, который смог бы провести «Тайфун» по этой лохани без целой своры буксиров, щиплющих его за пятки.
«Тебе стоило бы побольше времени проводить не со шпионами, а с моряками», — подумал Марков. Подводной лодке необходима избыточность. «Байкал» имел два реактора, две турбины, два главных прочных корпуса. Но два командира на одной лодке — это уже было никому не нужным излишеством. Маркову довелось ознакомиться с личным делом Федоренко. Возможно, он свободно владел китайским, но если он что-то и смыслил в том, как управлять подводными лодками, то искусно скрывал свои знания.