Докажи мне (СИ)
А Кирилл будто в стену врезался. Закаменел на мгновение. Не ждал? Или, наоборот, облегчение испытал, что не надо больше прятаться? Глянул в ответ на Олега тяжело… и виновато.
Паршиво. Тяжело и паскудно стало в груди, а еще муторно. Потому что ясно мигом по этому взгляду, что сам себя Кирилл уже съел изнутри, до костей прогрыз нервы с потрохами. Сейчас это стало очевидно.
Но Гутник давно взрослый. И так же давно стал понимать, что нет в мире только белого и черного, а вот оттенков серого др х*ена и больше, полутонов, теней. Он сам много кому-то вовсе не ангелом в белых одеждах видится. Потому как и для того, чтоб за правду бороться — мараться приходится капитально.
— Кто у тебя нащупал слабость, Кир? Почему ты рассказал то, что знал о моих ребятах, об охране? — резко плечом повел, пытаясь этот зажим снять. Да и как бы демонстрируя, что понять настроен.
Без осуждения или претензии, без упрека. Скорее ровно и отстраненно, но открыто к обсуждению. Хотел знать, чтобы дальше шаги просчитать тех, кто с какой-то стати против него решил играть втихую. Правда, вот этот вот недавний звонок босса натолкнул на нечеткие еще пока мысли…
**— Как давно ты знаешь? — сдавленно и тяжко попытался продышаться Кирилл, растерев шею, будто был не в толстовке, а в форменном кителе, и сейчас воротник сдавил шею.
— Да я и не скажу, что знаю, скорее, сделал умозаключения по последним событиям, — без всякого веселья хмыкнул Олег, присев на край стола врача, стараясь ничего тут человеку не нарушить.
Коротко глянул в сторону двери в зал с бассейном, как удостоверяясь, что там спокойно все… Не хотел пока тут степень близости к себе Дарьи демонстрировать. Для начала разберется с мотивами.
Михаил впритык приблизился к ним, будто собирался лично физически контролировать ситуацию. Впрочем, Гутник сомневался, что Кирилл дуреть начнет. По нему видно было, что самому от себя тошно и не знает, что с этим делать. Не сумел выход найти отчего-то, а к нему не пришел. Значит, чем-то серьезным надавили. Таким, что постыдным Кириллу видится.
— Я… — Кирилл, казалось, с трудом пытался подобрать слова для того, чтоб мысли выразить. Ощущалось внутреннее сопротивление, весь лицом посерел словно.
Глубоко прятал повод, все в нем на подкорке противилось тому, чтоб озвучить вслух.
Не то чтоб Олег такое впервые видел. Да и они все умели свои и чужие тайны беречь. Но ведь и в отказ Кирилл не ушел, а это тоже о многом говорило. Как и взгляд…
Нет, Гутник не простил. Хотя Олег и не обижался, не в детском саду. Да и столько по жизни видел… Просто просчитал все вероятности и выбрал самые реальные. В чем-то даже понять мог, возможно. Только все равно на душе паскудно и тошно стало, когда сложил этот пазл.
— Я крепко на алкоголь подсел после того, как от меня жена ушла, — наконец, сумел собраться Кирилл, но все равно паузы звенели, как подвисал местами.
Олег сжал губы, задумавшись.
Про его развод он знал. А вот про данный факт… Впрочем, все сейчас указывало на то, что Кирилл капитально старался не сделать свою проблему достоянием общественности.
Его и от того, что просто говорить начал, как передернуло всего, пусть и ощущалось, что старается соответствовать ситуации, да и званию. Видно, на том и держался. Профессиональная гордость, чин — нередко в таком все же давали опору. Совесть и честь, опять же. Это все не было пустым звуком для Кравченко.
— Насколько крепко? — уточнил Олег, чуть удивившись все же.
Ладно он с ним не особо за пределами работы пересекался, хотя и это бывало в тех же тренировочных комплексах, да и ресторан они для обедов один любили. К Управлению близко, да… Но, ок. Допустим, и начальство не в курсе могло быть, если очень старался скрыть… Даже проверки пройти вполне мог удачно, все ж опытные, блин. Развод у него начался в апреле, если Олег верно вспомнил, не так и много времени, можно и не проколоться при должном навыке. А тот у них у всех был…
Но подчиненные? Те, кто день и ночь бок о бок с Кравченко? Не могли не замечать. Или ценили начальника, уважали и прикрывали, не докладывали, надеясь на то, что переболит и переболеет?
Возможный вариант.
И тоже показатель. Если люди так в начальника верят, значит ценят, заслужил преданность.
Ведь и сам Олег до конца в его вшивость поверить не мог, искал причины и доводы, потому что и своему чутью верил. А оно, чутье то самое, всегда говорило, что Кирилл на условно-светлой половине их доски стоит, по его, Олега сторону от линии разграничения.
Но и на таких можно найти инструмент давления.
— Сильно… — Кравченко под ноги себе уставился. — Но дело не в этом даже. Взялся за ум уже, лечусь, да и… — он хрустнул суставами. — Только поздно, чего уж. В свинячий голос, — с явным сарказмом над самим собой, добавил. — Когда понял, как сильно влип, да и тебя подставил, Олег… Не прошу прощения, сам осознаю — натворил то, за что не простить, — Кирилл растер лоб, будто пытался ослабить давление стального обруча. — Нас Яровой познакомил, будто случайно, еще до официального назначения. А Евтушенко просек про мою проблему как-то. Не сразу, но… И… умело использовал, да. Позвал как-то вечером в ресторан, посидеть, его грядущее назначение отметить, познакомиться ближе, работать же будем в смежных отделах. Потом, раз, когда приехал в столицу, вещи перевозя, после — уже просто пообщаться. Одно за другое цеплялось… Он просил его в курс дела ввести, подготовить. Ничего такого, что насторожило бы. Часто сидели, я расслабился, наверное, стал считать своим. Да и… Возможно, сыграл момент возможностей: ведь не последний человек теперь Яровой, и если я его протеже помогу… Казалось, сумею и для себя какие-то бонусы получить рано или поздно, — хмыкнул Кравченко тяжело, скривил гримасу, к окну отвернулся.
Явно вибрировало, насколько нелегко признавать и говорить это, ущемленную гордость и уверенность в себе на оценку других выносить. А его придавило случившееся конкретно. Но старался, это тоже очевидно.
— А потом… Не все помню. Но он сделал фото, да и запись есть, где я будто еще и наркоту глотаю, — Кирилл подошел к стулу и сел, как-то тяжело свесив руки на коленях. — Не было такого, тут поклясться могу, Олег! Ни за что в жизни! Но и как он это снял — не помню, мл*! И… Я струсил поначалу, да. Паршиво, стыдно, но признаю, что когда он надавил и пригрозил отдать шефу файлы, рассказал то, что знал о маршруте, парнях сопровождения… Понять не мог, с чего он спрашивает, чего к тебе прицепился, не знакомы же даже? Да и это мелочи, не я же твою охрану организовывал, ничего толком и не знал, казалось. Не думал, что они смогут использовать как-то, и причины не видел, если по правде, — он уткнулся лицом в ладони. Говорил отрывисто, тяжело, признавая вину и не пытаясь даже голосом как-то найти себе оправдание. — А потом этот взрыв… — он вскинулся и глянул на Олега прямо, глаза в глаза, ничего уже не пряча.
В целом ясно.
**— Так… Опять наркотики всплывают. И подставной повод, кстати, — заметил Олег больше для самого себя, потому как остальные не в контексте. Это Женя мог понять… Кстати, надо бы уточнить данные у зама.
Достал смартфон, который Даша ему отдала, быстро набрал сообщение Евгению, уточняя, что там по брату выяснили уже? Чуть повел плечами, продолжая мышцу дергать, чтоб не затекла.
Миша и Кирилл посмотрели на него не вполне уловив, но Гутник сейчас глобально пытался охватить ситуацию.
Глянул в сторону двери в бассейн. Показалось, что Миха неплотно прикрыл? Странное какое-то ощущение внутри… словно что-то такое ощущает, несвойственное себе. Непривычное. И почему-то уверенность имеется, что Даша все слышала.
Но сейчас не время разбираться. Да и не планировал он от нее что-то скрывать. А вот ее — да пока.
— И опять Яровой всплыл. Ясно, что Евтушенко тут больше исполнитель. И как-то не то чтоб очень ловкий, должен признать, — поднял руку, таки начав разминать плечо пальцами. Тянуло капитально, елки-палки!