Докажи мне (СИ)

Вот как у нее так получается?!
Сама дрожащими руками принялась рубашку Олега расстегивать, тянуть, дергать, будто и ей так же сильно нужно было кожей к его коже припасть! А ему шибануло вдруг реальностью в голову… Всей неприглядностью своих шрамов, искалеченного тела…
И не сказал же ничего, и не помешал ей, только вновь к губам прижался, как на жадном поцелуе заставляя сосредоточиться. Пусть касается, что хочет делает, а смотреть — зачем? Не хотел пугать или чтоб противно стало…
Сжал одной рукой, зафиксировал ее затылок, целуя так, словно оголодал, будто выпить ее досуха через губы пытался! А второй накрыл дрожащие пальцы Даши…
** Но эта девчонка его слету читала! Кончиками пальцев все порывы и мысли улавливала будто!
— Не надо, Олег… Я тебя каждую ночь оплакивала. Хоронила в прошлом, вымаливала сейчас после взрыва, боль ощущала… — вдруг попросила как-то жалобно и с надрывом, так, что ему отозвалось за грудиной ее надрывной болью. — И не могла обнять, не могла ощутить жар кожи, стук сердца… Не надо! Не закрывайся! Я все понимаю и знаю, и видела. А тебя люблю! Такого, моего всего, настоящего, живого!.. — почти с отчаянием Даша вдруг ему в рот выдохнула, пытаясь освободить свою ладонь.
И… он пал перед эти тихой, придушенной просьбой. Самой сутью своей покорился окончательно и бесповоротно!
— Обожаю тебя, ангел мой! — хотел бы красиво признать все то, что каждый день около нее нутро разрывало, а не умел, не помнил, может, как это. В губы жадно просипел!
Потому что голову подорвало похлеще взрывчатки! В солнечном сплетении — атомная бомба!
Натурально рыкнул, кажется, от своей потребности даже ее губу немного прикусив. Отпустил руку, позволив это девчонке творить все, что не захочет только с его телом! Потому что права — он все равно ее весь до последней капли крови, принадлежит этой девчонке до каждого своего вдоха, до легчайшей мысли! И она — его!.. До самой мелкой молекулы того одурманивающего аромата волос и кожи, до тишайшего удара пульса под его пальцами!..
А страсть разгорается лишь сильнее от этого осознания.
— Мой ангел!.. — в ее губы жадно выдохнул, прикусил кожу на подбородке чуть ниже, будто метку поставить желая.
Обхватил руками, приподняв, чтобы глубже впиться в губы, благо опора на стену и ему эту возможность оставляла… Лихорадочно дальше спустился, целуя, слизывая капли испарины с ее шеи, царапая зубами бьющуюся точку над ключицей.
Ее напрягшиеся, колючие соски в его голую грудь вжались. Кровь по черепу гатит, как взрыв за взрывом в мозге. И пах разрывает просто, налившийся член до боли пульсирует, Олег толчками вжимается в развилку ее бедер, ни фига уже не контролируя, просто жажду их общую унять пытаясь! Притяжение даже не тел — душ!
И бесит одежда! А Даша стонет, будто мысли его читает и согласна на все сто! Изгибается, прижимается плотнее, больше…
Мундир уже на пол брошен. И ее лифчик туда же, его сорочка сверху…
Нет у него выдержки, кончилась вся, истлела за эти две недели! А Даша и не пытается сдержаться, словно каждое его действие просто зеркалит. Гладит, целует, кусает, ногтями царапает плечи, грудь, все его шрамы… Будто от той же безумной жадности, что Олег в себе подавить не в состоянии, заражаясь.
Наклонился рывком ниже, захватив губами один острый сосок, что ему покоя не дает, второй — рукой дразнит, сжимает, пытается гладить, хотя ни фига ж не осталось терпения! Ее всем телом своим в стену вжимает, чтоб хоть как-то опору сохранить… И понимает же, что у нее все впервые. Отчаянно хочет такой опыт дать, чтоб не оттолкнуть, не разочаровать, чтоб не пожалела ни за что в жизни! Только и свои желания уже пригасить не выходит.
— Даша?.. — на секунду остановился, заглянув в глаза, проверяя, не передумала ли…
А там такой взгляд одурманенный, осоловелый, что ему подорвало на хр*н все благие намерения! Все из головы вылетело!
— Моя! — как долб*ный примитивный дикарь хрипло выдохнул, дернув ее, отодрав от стены, на себя вес тела приняв.
  
Жар по нервам, вся кровь ухнула в пах!
Потянул к кровати, по ходу таки вспомнив про презерватив, наощупь схватив с полки. Ее юбку расстегнул, не особо удачно стянуть попытавшись. Свои штаны дернул, когда она такими же отчаянно-лихорадочными жестами, дрожащими руками бросилась ему на помощь, от остатков одежды избавляясь.
И оба умудряются гладить, сжимать, целовать друг друга… Дикий контраст ее нежной, идеальной кожи, совершенных линий тела… И его грубых, переплавленных ожогами, искореженных шрамами плоскостей… Но она с такой жадностью целует и пальцами каждый обводит, что у него и шанса загрузиться нет! Дикая похоть, отчаянная нужда в ней — все затмевает!
А при этом — невероятной силы порыв для Даши сделать все! Смешно, никогда угодником не был, да и не ловелас по жизни. Секс и секс. А сейчас нечто вообще другое, настолько далекое от примитивной физики тел, как Нептун от Солнца. И потребность в Даше — необъятна, как сама вселенная.
Заставил лечь на кровать, надавил на плечи! Сам навис сверху, втолкнув ногу между ее бедрами, уперся кулаками в матрас, пожирая алчным взглядом… А она к нему руки протянула, обняв за шею! И по-новой захлестнуло настоящим безумием, полным отключением от реальности и логики!
Крепко в губы поцеловал, накрыв собой, не в состоянии удержаться. Член тяжело, сладко-болезненно простреливает, заставляя Олега в ее мягкую влажность вжиматься. Еще не проникая, нет, но распаляя и Дашу, и самого себя до невозможного! Вновь до груди добрался, сжал губами, втянул в рот уже второй колючий сосок.
А Даша в голос стонет, выгибаясь! В его короткие волосы пальцами зарыться пытается, тянет на себя, словно больше плоти в рот заставить его взять требует, изгибается под руки Олега, под губы, под эти напирающие толчки тяжелой плоти подстроиться бедрами старается.
И он понял, что просто больше не в состоянии выдерживать. Ни секунды промедления… Скользнул руками ниже, накрыв пальцами ее влажные, жаркие складки, растирая влагу, ее еще больше дразня, упиваясь тихими стонами Даши, которые слизывал губами. Осторожно пальцем внутрь тела проник, как распаляя, растягивая, но и готовя, хоть немного ей это облегчить пытаясь.
А Дашу в дрожь! Дугой выгнулась, словно ближе к его руке тянулась, в себя вобрать пыталась!
Горячо, влажно между телами от испарины, кровь шумит в ушах, ее руки ему в спину впиваются, не отпуская и на сантиметр.
— Я постараюсь, ангел мой. Но все равно больно будет, — как извиняясь сипло прошептал в ее рот.
Приподнялся, вновь отрезав от мира, накрыв собой, лица сблизил, упираясь локтем в матрас. А сам презерватив вскрыл уже. До х*ра неудобно, но Олег даже не замечает все эти сложности. Мотивация, блин, великая сила!
И почему-то ни единого сомнения, что реально впервые все у Даши, пусть и не спрашивал же. Очевидно это. А ему так хочется все идеально сделать, и никакой уже выдержки нет, еще позавчера, кажется, кончилась вся, в той подсобке!
Не в похоти дело, не в плотском желании, а в этой невыносимой потребности их одной плотью сделать! Тем целым, что не разъединить уже.
Никогда не страдал чертовым романтизмом. И сейчас не припечатало вдруг. Потому что не романтика это. Не надуманная «красота». Жарко, тяжело, с сиплым дыханием, царапая друг друга зубами, ногтями, наваливаясь, прижимаясь… Нет — неизбежность. То, что на каком-то крохотном, равном расстоянии между ним и ею — становится общим, единым.
— Я потерплю, — улыбнулась чуть напряженно, он шеей почувствовал, будто готовясь. Но и ни единой нотки сомнения…
А у них же не так и много времени, если вспомнить про разум. И Олег точно не перенес бы, если бы сейчас кто-то помешал. Как и Даша, кажется.
Выпрямился, прижав ее бедра, стиснул ладонями, вскинул под себя. И, в губы ртом впившись, хоть немного отвлечь пытаясь, медленно, но неотвратно приняла внутрь желанного тела членом вторгаться. Осторожными толчками, чуть позволяя привыкнуть после каждого, адаптироваться, хотя самому давлением крови и нужды грудь разрывает, в висках стучит набатом! Дыхание ее ловит, слизывает с губ.