Докажи мне (СИ)
Бесят-таки! И плевать на свой День рождения!
— Все, можете идти, Николай. Я сейчас отвезу и наберу вас по итогу решения полковника, — «позволила», будто это исключительно ее кабинет и она тут шеф.
Удивительно, но Прозапас не спорил. Вроде как замешкался на мгновение, глянул удивленно, словно имел возражения… Но все же кивнул, «спасибо» сказал, и ушел.
А Даша набрала Евгения, чтоб ситуацию обрисовать и порадовать «своим» приездом. Тоже довольно напористо и резко, кстати.
— Берите служебную машину, Дарья, сейчас предупрежу водителя. Я вас встречу тут, — так же не вполне ожидаемо, согласился зам Гутника.
Удивительно, конечно, почему-то Евгений и не подумал спорить. Напористый тон сработал? Наглость — второе счастье? Или… как это бывало, будто все ей подыгрывало, сама жизнь, если хотела чего-то очень сильно? А чего Дарья хочет сейчас?
Гутника увидеть…
— И с Днем рождения вас, кстати, Дарья! Здоровья крепкого… и нервов, раз уж вы в нашей команде! — добавил вдруг Евгений, кажется, усмехнувшись.
Даша и сама невольно хихикнула. Настроение чуть улучшилось.
— Спасибо! — видимо, они об одном подумали… Для чего (а точнее, кого) ей крепкие нервы нужны. — Скоро буду.
Правду сказал Николай, выходит: все внимательные, изучали о ней детали. Интересно, насколько подробно? А полковник?..
И другой вопрос: зачем она решила стремглав в больницу мчаться ни с того, ни с сего? Ведь Николай не настаивал, если по уму. Откуда это, до внутренней жгучей дрожи безумное желание — Олега Георгиевича увидеть?
Только как ему в глаза смотреть после сегодняшнего сна? Не уверена, что дышать в его присутствии сможет… А если полковник догадается, какие мысли в ее голове теперь бродят? Она же умрет со стыда!
И все равно, несмотря на все эти страхи, желание встретиться с начальником оказалось сильнее. Прямо потребность!
Водитель ее ждал уже у крыльца. Так что стоило выйти, устроиться на заднем сиденье, ощущая себя немного непривычно, и они отправились. Тут и недалеко, но днем в центре столицы пробки любое расстояние удлиняли. Даша, может, пешком бы быстрее дошла. Только странная смесь тумана, дождя и снега — напрочь отбивала интерес к пешим прогулкам, еще и с папкой в руках.
И всю дорогу пыталась хоть как-то уговорить себя радоваться: День рождения у нее или что?! Выходило плохо. Зато, чем ближе они к больнице подъезжали, тем больше ее словно в странной лихорадке трясти начинало… И жарко было, несмотря на противную погоду и слякоть.
А еще думала: правда или нет? Ну... про суженого, раз уж приснился?
У них с тетей Нюрой всегда в почете были эти гадания. Собственно, именно опекунша и еще одна соседка, бабушка Олеся, которая умерла в прошлом году, и привили Даше с самого детства веру в то, что не все можно увидеть, пощупать или законами логики объяснить… Той логики, которой материалисты все мерить привыкли. А оно все равно существует в мире.
Обе женщины выросли в селах, с молоком матерей впитав традиции и верования, передававшиеся из поколения в поколения, а в осиротевшей, считай, Дарье, благодатную почву нашли… Да и, на удивление даже соседок, у Дарьи все это как-то больно легко ладилось: сны, которые видела, исполнялись почти всегда; карты ложились так, что ответ на вопрос получала чаще других; даже гуща кофейная могла подсказать решение…
А еще — интуиция. Некое тревожно-настороженное чувство в груди, которое подталкивало или предупреждало, когда стоило шаг вперед сделать или остановиться лучше… Благодаря такому «толчку», она и согласилась помощницей Гутника стать, хотя разум говорил, что не следовало бы…
Глава 9
— И что там за спешка? — Евгений встретил ее в коридоре, где находились и двое других охранников.
Кивнул, приглашающее махнув идти за ним, а сам зашел в какую-то дверь. Даша не спорила, зашла. Тоже понимала, что говорить о чем-то там, где множество людей ходит — не их вариант.
— Понятия не имею, полковник же мне доступ к этому расследованию не давал, — пожала плечами, словно бы ей дела до этого нет.
Осмотрелась: они зашли в какой-то стандартный больничный кабинет, но здесь никого не было. Правда, в боковой стене имелась еще одна внутрення дверь. Возможно, там кто-то…
Но ее прям укололо разочарованием, что Гутника не увидела. А неслась сюда, как дурочка!
Расстегнула пальто, в помещении оказалось довольно тепло. Отвела от лица пряди… Ну вот угораздило же сегодня укладку сделать, локоны крутила!.. Пыталась настроение создать, пфф!.. И как, пригодилось?
Хорошо, что хоть от компании Прозапаса избавилась, уже плюс.
А Евгений почему-то глаза отвел, словно мужчине за было неудобно за недоверия шефа к ней.
— Николай просто очень хотел, чтобы Олег Георгиевич как можно быстрее на это посмотрел. А я не говорила, что вы в больнице, не думаю, что стоит афишировать. Полковник и так халатно относится к реабилитации, может, в порыве очередного приступа трудоголизма, на себя совсем рукой махнуть. Вот и решила, что лучше сама привезу, чтоб его не отвлекали, — объяснила, не упоминая, разумеется, ни про свой мандраж и дикое желание увидеть Гутника, ни про необходимость избежать ухаживаний коллеги.
Натянула на губы усмешку, пытаясь не выдать состояние.
— Пообещала позвонить, сообщить, как им дальше действовать.
— Ясно. Хорошо, сейчас передам Олегу Георгиевичу, они как раз закончили, — кивнул Евгений с ответной улыбкой, и обернулся к той самой двери, на ходу вскрыв импровизированную печать Николая.
Даша осталась тут стоять. Ее как бы никуда не позвали. Но до того, как помощник Гутника успел и шаг сделать, дверь открыли с другой стороны. И на пороге застыл сам Олег Георгиевич!.. Очевидно, после той реабилитации и массажа, про который они вчера говорили. Во всяком случае, выглядел он так, будто только что поле перепахал или сам толкал Сизифов камень в гору.
Коротко стриженные волосы были влажными, растрепанными, испарина на висках, на скулах какой-то лихорадочный будто румянец, да и дышал даже словно устало. Весь вид проецировал утомленность.
Но… у Даши все равно дух вышибло.
Потому как одет ее шеф был только в брюки, а вот форменная рубашка находилась у полковника в руках. Сам он уперся второй рукой, сжатой в кулак, в косяк двери, очевидно еще не вполне контролировал тело после процедур. И, вскинув голову… уставился прямо на них!
У Даши почему-то сердце остановилось в груди, как с ритма сбившись. Она и не поздоровалась, язык как к небу присох.
Гутник же молча изучал секунды две обстановку: на Евгения внимательно глянул, а потом словно на ней все свое внимание сфокусировал! Даша физически тяжелый, сбивающий с ног, взгляд Гутника ощутила! В кабинете словно весь воздух изъяли в мгновение — ее придавило к земле просто, вдох сделать нет сил…
Правда, сложно сказать, то ли из-за вспыхнувшего в глазах полковника гнева, то ли из-за своего собственного шока от того, что увидела его вот так… Откровенно!
Особенно, после памятного сна этой ночью. Мамочки!
Ее в жар бросило с такой силой, что щеки заалели! НЕ просто жарко: у самой испарина выступила под волосами на затылке и висках!
И… Ох! Да, в голове и теле такая какофония, которую осознать и передать внятно сложно! Колени почему-то ослабли, заставив опасаться, что сама упасть сейчас вполне может.
И вроде же ничего в ситуации чувственность не подразумевало: больница, кабинет, Евгений… Очевидные шрамы от ожогов, покрывающие всю грудную клетку и плечи Олега Георгиевича — конечно, никуда не убежать от этого, бросалось в глаза.
Но Дарья вовсе не потому взгляд отвести от тела начальника не могла, кажется, краснея все больше.
Для нее все эти шрамы — не про физически изъян, совершенно! А про его боль и муку были, про ту проклятую неделю, когда и она спать не могла толком, просыпаясь со слезами и стоном, еще не понимая, что душу корежит. И Дарья сейчас не столько эти следы видела, сколько силу его воли, напряженные сильные мышцы, которые под этими всеми шрамами заставляли тело Гутника двигаться, работать и жить вопреки боли, назло всему и всем, что пыталось его уничтожить…