Надежный попутчик

А потом случилось чудо. Она ухватила углы подушки через ткань наволочки и вывернула встряхнув. Расправила нашитую ткань так, что стало аккуратно. Плюхнула подушку на застеленный матрас.
– Хватит издеваться над ней. Ну не умеет девка ничего делать по дому. Что теперь? Все такие хозяюшки прям, или тоже доставку еды иногда заказываете? Такие все работящие, что аж противно. – Я прониклась благодарностью к незнакомой пассажирке, а та повернулась ко мне. – А ты тоже хороша. Мы ж не в лесу. Чего не поняла – спрашивай. Поможем, подскажем. А то и до утра не управимся.
  
Женщина двинулась к мешку с постельным бельём и, выудив простынку, кинула её мне. В комнате снова стало тихо. Только шелест ткани и редкие фразы нарушали тишину. Мы работали слаженно, пока мужчины не принесли одеяла.
Они были настолько колкими и неприятными, что даже брать их в руки было противно. Клетчатая ткань, была похожа на валенки, коричневого цвета. Её надо было вставлять в пододеяльник.
Не знаю, случайно или нет, но мне именно их и вручили. Лена передала сначала колкое одеяло, а потом пододеяльник. Я отошла в угол. Решила, что рассмотрю конструкцию белья. Если что-то не пойму, спрошу у спортсменки в синем.
Развернув пододеяльник, я сразу поняла, что мне достался бракованный экземпляр. Прямо посередине ткани зияла огромная круглая дыра. Кто и зачем её вырезал, я не знала, но понимала, что так быть не должно.
– Можно мне пододеяльник заменить? У меня порванный.
В комнате сначала стало тихо. Потом женщины начали смеяться. Они тыкали в меня пальцами и хохотали. Хмурая спортсменка взяла меня за руку и вывела в коридор.
– Эти не угомонятся. Так и будут над тобой подтрунивать. Я сейчас найду тебе дело в другом месте, а то ещё слёзы придётся утирать.
Спортсменка потащила меня по коридору, заполненному снующими туда-сюда людьми. Выхватила из потока местного дяденьку, тот что-то сказал ей и махнул рукой в сторону ближайшей двери.
Девушка меня затащила в небольшую, отделанную ужасным белым кафелем комнату.
– Сейчас мужчины вернутся с мороза. Завари им чай. Кружки и электрический чайник в коробке на дальнем столе. И давай, не робей тут.
Она хлопнула меня по плечу и умчалась обратно. А я осталась разбираться с чаем. Осмотрела пустую комнату с рукомойником. Но ничего, кроме ящика с эмалированными кружками и чайником, не нашла.
На столе ещё был коробка с квадратными, похожими на туалетную бумагу, пакетиками. Они подозрительно пахли и были сшиты в ежиную ленту. Заварки не было, бутилированной воды или крана с фильтрованной тоже.
Чтобы не терять время, я вытащила из ящика кружки, поставила их аккуратными рядами. Решила, что как только принесут заварку и воду, тут же сделаю чай. В общем, осталась собой довольна и улыбалась, когда в комнату ввалились мужчины.
 
Ты неприспособленная
 
Мужчины громко топали, хлопали руками, сбивая налипший снег. Старались согреться. Один из них, лысый и кругленький, как колобок, быстро снял пуховик и шмякнул его на железный стол у стены.
Он очутился возле ряда эмалированных кружек. Замер. Взял одну из них в руки, словно проверяя, что она пустая. Повернулся ко мне с обиженным выражением лица.
– Хозяйка, а в чём прикол? Где чай?
– А чая нет. Сейчас принесут воду и заварку, я вскипячу и налью вам.
– Воду? Иван Васильевич обещал воду?
К нам протиснулся, снимая на ходу бомбер, Роман Гранин.
– Нет, никто не обещал. Просто тут совершенно пусто. Ни кулера, ни фильтра нет, а вода только из-под крана. Да и заварки нет.
Роман скользнул к коробке с бумажными пакетами, к крану, включил воду. Оттуда, фыркнув, полилась достаточно бодрая струя.
– Мужики, давайте сейчас поднимем наши матрасы, а уже потом чай. А то сейчас напьёмся и разомлеем. Может у Васильича ещё сахар вытрясу.
Гранин качнулся вперёд, и человек 10 мужчин разного возраста, побросав куртки на дальний стол, недовольно потопали к выходу. Было странно, что они слушаются Романа, хотя устали и не рады его заданиям.
Я думала, что Гранин последует за ними, но он дождался, когда все вышли, схватил чайник, набрал воду из крана, шлёпнул по кнопке. Потом взял ленту из бумажных квадратиков и разорвал её на фрагменты.
Положил по одному серому пакетику в каждую третью кружку.
Когда вода закипит, чайник выключится сам. Нальёшь кипяток в кружки с чайными пакетиками. Как только вода окрасится в цвет коньяка, сразу перекладывай пакетик в пустую кружку и снова заливай кипятком. Так у тебя получится 9 напитков. Все пакетики сложишь вместе и снова зальёшь кипятком. Поняла?
– Да, но ведь…
Договорить мне не дали. Роман перебил, рубанув ребром ладони по воздуху.
– Хватит! Делай, что я говорю. Сейчас неважно, почему именно ты такая неприспособленная. Важно, что ты можешь значительно осложнить жизнь всем остальным. Чайников всего два. Один в лазарете, второй здесь. И за этот головой отвечаешь. Никому не отдаёшь, никому не разрешаешь трогать, поняла?
– Поняла.
Пока мы разговаривали, чайник закипел и отключился.
– Показывай, как будешь заваривать.
Я хотела сказать, что это простое занятие, заваривать туалетную бумагу. Но глянув на свирепого Гранина, не рискнула. Схватила чайник, налила воду в кружки с пакетиками и 2 пустые. Набрала новую из крана, поставила греться.
– Доволен?
Роман посмотрел на меня задумчиво.
– Вообще-то, нет. То есть сейчас ты всё делаешь правильно, но что будет через минуту или даже через секунду, сам господь Бог не знает. Но выбирать не приходится. Поэтому действуй. Приду – проверю.
С этими словами Роман вышел из комнаты. А я заметалась между раковиной и кружками. Заварила 9 раз пакетики, сложила их в 2 пустые и снова залила кипятком. Удивительно, но запах получился похожим на чайный.
Так у меня получилось 11 кружек с горячей жидкостью. Я думала, что их всем хватит, но людей пришло больше, чем планировалось. Пришлось быстро кипятить следующий чайник и заваривать пакетики.
Мужчины больше грели о кружки замёрзшие руки. А когда и тепло и чай закончились, потянулись в соседнюю комнату на ночёвку. Я осталась одна, совершенно не представляя, что надо сделать.
Решила, что надо оставить комнату такой же, какой мне её доверили. Я собрала в коробку, которую мужчины приспособили для мусора, использованные пакетики. Оставшиеся закрыла крышкой и оставила на столе.
Воду из чайника вылила в раковину и оставила его на подставке. Остались грязные кружки. Понятно, что их надо было вымыть. Но даже без детального осмотра я не видела ничего, где могла бы стоять посудомоечная машина.
У столов не было ящиков. Только крышки и 4 ножки. Комната просматривалась насквозь. Надо было у кого-то спросить, что делать с грязной посудой, но я вспомнила женщин, заправляющих постели, и расхотела искать советчиков.
Собрала все кружки в белую эмалированную раковину. Включила воду. Барашек на кране был только один, и струя из него лилась ледяная. Я потрогала её пальцем и отдёрнула руку. Холодно!
Кружки с грязными потёками выглядели ужасно, но мыть их в студёной воде не хотелось категорически. Я решила поступить иначе. Открыла кран. Брала двумя пальцами за ручку и полоскала в холодной воде.
Через несколько минут на столе выстроился ряд чистых кружек. Я была собой горда. И когда вернулся Гранин, с радостью продемонстрировала чистую посуду.
Он недоверчиво осмотрел кружки, а потом, словно о чём-то догадавшись, пощупал мои ладони.
– Какая же ты неприспособленная к жизни, стрекоза Алиса. Хорошо, что завтра ты останешься на попечении командира экипажа и я тебя больше никогда не увижу.
  
– А ты куда денешься с подводной лодки? – Внешне совершенно безразлично полюбопытствовала я. Хотя внутри у меня всё сжалось от предчувствия беды.
– А я уеду, стрекоза. Мне тут с вами некогда рассиживаться. Мне компанию спасать надо!
 
Возьми меня с собой
 
Недолго думая, я вцепилась в рукав свитера Гранина.