"Фантастика 2025-63". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)
— Уже прочитал. Так вот почему ты такой борзый. Но так знай, на второй курс ты все равно перейдешь, если не свалишь раньше, а там мы уже сочтемся, — и со словами «где этот старый маразматик?», вышел из комнаты. А я принялся за чтение.
Правила поведения в академии были описаны довольно доступно и не противоречили пути чести северян. Оказалось, что первокурсники все, как один находятся под защитой академии и лично магистра и главы безопасности. Причем, правило это распространялось не только на академию, а вообще на всю Ирундию и было утверждено отдельным королевским указом, номер и дата которого были вписаны в правила. Никто не имел права даже вызвать первокурсника на дуэль не то, что причинить ему физический вред. Однако правило действовало всего один год. После того, как заканчивался первый год обучения, студиозуса может вызвать на смертельную дуэль любой. Именно это и имел в виду мой сосед, когда говорил, что сочтемся. Но мне эта защита и не нужна, я хоть сейчас готов с ним справиться, даже не усиляя свое тело маной.
Еще в правилах говорилось, что все студиозусы равны и никакие регалии и титулы тут значения не имеют. Что аристократ древнего рода, что безродный простолюдин находятся тут в одинаковом положении. Если он поступил в академию, то значит, к нему нужно относиться с уважением. Но моя интуиция и здравый смысл подсказывали мне, что этого правила тут никто не придерживается. Наверняка, общество студиозусов тут делится на касты и сословия так же, как и во внешнем мире.
Было еще много правил, среди которых были такие, что запрещали портить имущество академии и заставляли бережно к нему относиться. Четко расписывалась субординация и порядки проведения практики. В общем, много всего. И все это я запомнил, только один раз прочитав, и, на всякий случай записал в Знания Всех Мертвых.
Вскоре вернулся мой сосед злой, как собака. Видимо, ему отказали в моем переселении. Что ж, будем пытаться ужиться.
— Слушай и запоминай! — обратился он ко мне, как только зашел. — Мои вещи не трогать, ко мне на кровать и за мой стол не садиться. Не пердеть, не рыгать, вещи не разбрасывать и вообще вести себя прилично. Баб и друзей сюда не водить. Не орать, не бубнить и не шарахаться по ночам. Все ясно?
— Да, все предельно понятно. Однако есть кое-какие условия.
— Да мне плевать на твои условия!
Я пропустил последнюю его фразу мимо ушей и продолжил:
— Меня эти твои требования вполне устраивают, но запомни: если ты сам нарушишь любое из озвученных тобой правил нашего совместного проживания, то и я освобождаюсь от него, и больше ты не в праве будешь требовать от меня его соблюдения. Это, во-первых. А, во-вторых, ты сейчас уберешь все свои вещи из моего шкафа или я их выкину сам.
— Ты, что, мелкий, совсем страх потерял?! — возмутился парень и, выпустив клубок молний из ладони, начал надвигаться на меня. Я не сменил даже позы на кровати, а лишь сделал три щелбана по лезвию двуручника. Парень не испугался, но, все же, вспомнил про правила академии и защиту первокурсников, потому убрал молнию и с раздражением уселся на свою кровать.
— Шкаф, — напомнил я. — Больше повторять не буду. Просто выкину твои вещи.
Сосед стиснул зубы и кулаки, но, все же, пошел забирать свои вещи из моего шкафа и аккуратно раскладывать их в своем. Видно было, как его допекало то, что его это заставил сделать первокурсник, но пока он ничего со мной поделать не мог. Правда была на моей стороне, а запугать меня не получилось.
Ночью я осматривал территорию академии зрением энергии смерти, стараясь не приближаться к ловушкам для астральных тел. Их я чувствовал очень хорошо. А с утра, помывшись в общей умывальне на этаже, с удовольствием обнаружил, что я в ней был один. Остальные студиозусы уже давным-давно умели проводить утренний туалет при помощи магии.
По указателям я добрался до столовой. Точнее, я еще вечером из подробного плана в книге с правилами академии узнал, где она находится. А потом еще и ночью в ней побывал при помощи своего астрального тела. И теперь только делал вид, что читаю магические указатели. Столовая оказалась огромная! Туда помещались все студеозусы разом, а их тут было очень много. У входа я встретился с Галом и Троном. Их поселили в соседних комнатах с другими первокурсниками, и сюда они пришли уже вместе.
— О, смотри-ка, живой? А ты говорил, что он до утра не доживет! — воскликнул огр.
— Удивительно. Тёма, ты как вообще выжил? Я думал, тебя сосед какой-нибудь прибьет.
— Было у него такое желание, да вот только правилами академии запрещается истреблять редкий вид разумных — первокурсников. Нас даже на дуэль не могут вызвать, представляете?
— А ты этого что, раньше не знал? Это же королевским указом подтверждено.
— Я вчера только в Ирундию прибыл! Откуда мне знать местные указы?
— Ах, да… Я все время забываю, что ты у нас темный, — заржал Гал.
— А в морду?
Гал помотал головой и с печальным вздохом ответил:
— Никак нельзя. Я — редкий вид разумных — первокурсник!
Тут уже заржали мы с Троном.
— Пойдемте есть, а то голодными останемся, — поторопил нас граф.
По пути в очередь на раздачу мы стали свидетелями следующей сцены: девушка, судя по бедной одежде — простолюдинка, вышла с раздачи с разносом, на котором стояла еда. Но далеко уйти ей не удалось. Какой-то плюгавенький с крысиной мордой парень преградил ей дорогу. Парень был выше нее, но внешность у него была весьма противной. Такой скользкий хлыщ. Девушка же была очень красивой, чистой и ухоженной, несмотря на ее бедность. Шатенка с длинными волосами и стройной фигуркой. Ростом она была где-то метр семьдесят.
Этот недокрыс противно так улыбнулся, а затем взял прядь распущенных волос первокурсницы и понюхал. После чего приблизил свою крысиную морду к ее шее и понюхал уже ее. Жадно так, долго втягивая носом воздух. А затем что-то шепнул бедолаге на ухо. Девушка и так-то стояла еле дыша, а тут и вовсе замерла в ужасе. И самое поганое — это то, что все просто смотрели, и никто не вступился за нее.
Я сам не заметил, как чувство благородства взяло надо мной верх; отодвинув все остальное на задний план, я подался вперед. Но рука Гала меня остановила. Он положил мне ее на плечо и произнес:
— С такими извращенцами по-другому надо. Смотри.
Гал достал из ножен нож и сунул его в карман лезвием вперед. После чего двинулся к девушке и крысенышу, по дороге взяв бумажную салфетку со стола.
— Привет, дружище, — дружелюбно улыбаясь, подошел Гал к крысенышу, а затем сделал то же самое: понюхал волосы застывшей от ужаса девушки, а потом и ее шею. Шептать ей на ухо он ничего не стал. Крысеныш напрягся.
— М-м-м. А ты оказывается ценитель. Такой редкий аромат. Коллекционер?
— Да, — неуверенно ответил парень.
— Одобряю. Могу сказать, что твой нюх и твой вкус можно считать профессиональными.
Парень, кажется, понял, что его хвалят, да еще и сочли за профессионального коллекционера и приосанился.
— А то… Это мне от отца досталось. У нашего рода очень тонкий нюх и поверь, в моей коллекции есть такие запахи…
— Я тоже коллекционер, — подыграл ему Гал, хотя моя коллекция наверняка победнее твоей будет. Времени все нет заняться этим вплотную. Но у меня есть настолько редкие экземпляры… закачаешься. Готов обменяться. Что скажешь?
— Все зависит от того, насколько редкие, и на что ты хочешь их обменять.
— У меня один образец с собой. Могу продемонстрировать, — затем Гал наклонился к уху крысеныша и многозначительно прошептал. Но я слышал его слова:
— Эти волосы. Прям оттуда…
— Врешь!
— Клянусь! Сам проверь.
— Давай! — загорелся крысеныш, забыв, где находится.
Гал сунул руку в карман с салфеткой, пошерудил там и достал оттуда сверток.
— Только долго открытым сверток не держи! Сам понимаешь, выветриться.
Крсеныш кивнул, жадно развернул сверток и вдохнул глубоко и полной грудью, и тут же закашлялся и сморщился.