"Фантастика 2025-63". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)
— С какой целью таким шитвисом[4] к нам приперлись? — не дав Стасу как следует отдышаться задал свой первый вопрос Али-Баба.
— Так я ж говорил — кореша ищем, — обливаясь холодным потом, просипел Колыван. — Бурята. Потерялся он у вас…
— А какого хрена сам Бурят к нам приперся? — не дав пленнику договорить, задал следующий вопрос старикан.
— Так это… Ему пахан приказал… Витя Бульдозер… Может, знаешь за такого? Так-то он в законе…
— Знаю за такого — сявка[5] он, твой Бульдозер, а не законник! — Презрительно сплюнул на пол Али-Баба. — Апельсин[6]-беспредельщик[7]! А ты, фраерок, под Бульдозером ходишь?
— Не… — Вновь судорожно замотал головой Стас. — Я под Хорьком хожу, а уж он — под Бульдозером.
— За Хорька не знаю, не пресекался… — На мгновение задумался таджик. — Так чего Бурят в нашей дыре забыл? — вновь вернулся он к «разбору полетов». — Только в ухи мне не лей, что совсем не при делах. — Махмуд неторопливо снял с верстака нож, полированное лезвие которого хищно блеснуло в лучах яркой электрической, и показательно согнал острой заточкой стружку с кривого и коричневого от впитавшегося табака ногтя. — Яичек-то у тебя, малец, всего два. А по одному я отрезать никогда и не пробовал… И зрение уже не то, и руки дрожат… — Хотя чудовищных размеров нож в руках старика даже ни разу и не вздрогнул.
— Знаю! Скажу! — Мгновенно среагировал на угрозу Колыван. — Цацки приметные у вас в Нахаловке всплыли. По слухам — из старого потерянного общака, еще с перестроечных времен… Пацаны Бульдозера трепали, что он кое-какие из них признал… — Свое непосредственное участие «в процессе экспроприации» Колыван решил скрыть. У него появилась стойкая уверенность, что этот жуткий старикан каким-то боком тоже замешан во всю эту историю с пропавшим общаком.
После такого заявления пленника, Махмуд тут же «принял стойку». Ведь хранителем единственный «старого потерянного общака», который мог находиться в Нахаловке, являлся он сам. Только каким образом могли всплыть «приметные цацки» он не понимал. Хотя, признался он сам себе, уже прошло несколько лет, когда он в последний раз проверял сохранность доверенного ему воровского блага. Неужели кто-то сумел его отыскать? И ограбить старого Али-Бабу? Другой вероятности появления украшений из потайного схрона, просто не было.
— А вот с этого момента поподробнее! — стараясь не выдать охватившего его волнения, произнес старик. — Что за общак? Откуда информация?
— Да я так… только краем уха и слышал… — принялся юлить Стас, пытаясь как можно дальше дистанционироваться от крайне неприятного момента. — Несколько дней назад в одном городском казино двое деревенских лошков сорили капустой… Ну и их и срисовали серьезные пацаны, с целью пощипать залетных бакланов… Ну… кроме хрустов у них и эти цацки нашли…
— Что за бакланы? Откуда?
— Так ваши же, деревенские кресты, — ответил Колыван. — Че, думаешь, Бульдозер за здрастье сюда Бурята отправил?
— Масть? Как звать? — коротко поинтересовался Махмуд, хотя у него внгутри все сжималось от осознания, что кто-то умудрился кинуть его на общак, который он верой и правдой хранил больше тридцати лет. И, как бы ни было тяжко все эти годы, даже медной полушки из него не присвоил!
— Мелкие шинкари, наркотой по мелочи барыжили. Один, вроде Леха, у второго Сивый погоняло. Точнее не скажу — сам не курсах… — добавил Колыван подрагивающим голосом.
— Знаю таких, — кивнул Махмуд. — Еще те полудурки.
— Зажмурили бедолаг, — произнес Стас.
— Туда им и дорога! — Али-Баба задумчиво смотрелся в свое искаженное изображение в лезвии ножа.
Все, что он хотел узнать от «языка», он уже узнал. Все его подозрения подтвердились — эта шайка приехала в Нахаловку именно по его душу и на поиски пропавшего общака. И дальнейшая судьба пленника уже была предрешена.
— Дед, может, отпустишь уже меня? А? — слезно попросил Колыван. Ну, не нравилось ему настроение старого уркагана. — Разойдемся краями? А про мизинец я уже забыл… — продолжал уговаривать Махмуда Стас. — Было и было… Я не в обиде…
— Конечно, отпущу, — неожиданно для Колыванова произнес старик, резким ударом загоняя тесак точно в сердце Колыванова, одновременно зарывая ему рот рукой. — Лети свободно, голубь сизокрылый… Нету таперича над тобою закона…
Стас засучил в конвульсиях связанными ногами, но с каждым мгновением его потуги становились все тише и тише. Наконец он вздрогнул в последний раз и обмяк, уронив голову на грудь. Таджик прикрыл ему широко распахнутые глаза, «смотрящие» на убийцу с немым укором, выдернул из груди мертвеца нож, и тщательно вытер его о рубашку.
— Ибо все, взявшие меч, мечом погибнут! — процитировал он цитату Христа из Евангелия от Матфея, которое перечитывал в последнее время. — Золотые слова! Не хуже, чем «глаз за глаз»…
В закрытую дверь подвала в это время кто-то негромко постучал. Старик, взвесив протертый нож в руке, поднялся по ступенькам к двери и спрятал оружие недавнего убийства за спиной.
— Какого шайтана? — произнес он в дверь.
— Бать, ты чего заперся? — Послышался с другой стороны недоумевающий голос Валька.
— Ты один, Валька? — бросил в замочную скважину старик.
— Один…
— Заходи. — Махмуд отодвинул задвижку и резко распахнул дверь, пропуская пасынка в подвал. — На пороге не стой! — Поторопил он его. — А то не дай — Глашка припрется!
— Не припрется, — буркнул Валек, за спиной которого старик вновь запер дверь, — дрыхнет она еще после утренней дойки. А ты чего?… Ох ёп… сель мопсель! — выругался он, обнаружив бездыханный труп Колывана, примотанный скотчем к стулу. — Ты когда успел этого бедолагу зажмурить?
— Таких бедолаг по наши с тобою души целая бригада из города нарисовалась, — ворчливо поставил пасынка в известность Махмуд. — За Бурятом пришкандыбали, как я и предполагал! Сейчас у Катьки в тошниловке наливаются, а этого хлыща городского ко мне Борька припер. Сказал босоте, что Бурят у меня…
— Мля! — Вновь не сдержался Валек, наступив на кусочек отрубленного мизинца и едва не поскользнувшись на пролитой крови. — Ты его пытал, что ль, бать?
— А как я, по-твоему, информацию добывать должен? — Возмутился старикан.
— Бать, ну, почему в одного-то? Те сколько лет? Не молодой ведь уже! — накинулся на него с упреками Валек. — Забыл, как спину тебе скручивало, что не разогнуться? А этот битюг вона, какой упитанный!
— Не нагнетай, сына! — прикрикнул на пасынка Махмуд. — Его Борька сюда заволок…
— Ну, ты, бать, как учудишь че-нить, то хоть стой, хоть падай! — Рыпнулся напоследок Валек. — Мог бы, и подождать… Чего узнал хоть?
— О чем я вам столько времени талдычил, дуралеям? — риторически произнес старик. — Вити Бульдозера эта шантрапа, как и Бурят. По мою душу объявились шайтаны… — произнес таджик. — Ну, вернее, не совсем по мою… — слегка «помявшись», наконец решился он открыть так долго хранимую тайну. — Общак воровской им нужен — наследие покойного Семена Метлы…
— Погоди-ка, — удивленно вскинул брови Валек, — это не того ли самого Метлы — союзного законника, которого свои же и завалили?
— Какие они, к демонам, свои? — возмущенно прошипел таджик, потирая рукой ноющую грудь. Старость — не радость. После такого напряга сердечко екало. — Натуральные черти! Ни понятий не соблюдают, и законов воровских не чтут! Мочить их надо, Валька! Только мочить!
— Ага, и обязательно в сортире, — едко произнес Хлыстов. — Так чего с общаком-то, бать?
— Здесь он, в Нахаловке, — волнуясь, наконец-то открылся пасынку старик. — И я его бессменный хранитель… Вот уже тридцать лет…
— И три года… Я понял.
— Стар я Валька, — продолжил свою исповедь бывалый уголовник. — Хреновый из меня стал хранитель воровского блага. Не уследил… Местные торчки, «дружки» Тимохины — Сивый и Леха, нычку распотрошили, — с горечью в голосе произнес он. — Проверить надо, осталось ли вообще чего… А цацки приметные в городе всплыли… — Старик говорил тяжело дыша — изношенное сердце щемило все сильнее и сильнее. — Кое-что к Бульдозеру попало, вот он и отрядил свою верную торпеду — Бурята, чтобы разведал. Похоже, Витюша до сих пор себе простить тот облом с общаком не может — ткнул его пахан носом в дерьмо! Даже мертвым ткнул! — торжествующе воскликнул Али-Баба. — Ведь Бульдозер Метлу только из-за этих бабок проклятых и порешил… Ох! — Старик посерел и покачнулся, схватившись за верстак. — Чертово здоровье…