"Фантастика 2025-63". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)
Крестный без возражений захлопнул борт и накинул на кузов пластиковую крышку, закрыв мертвеца от чужих любопытных взглядов. Я вновь поразился, как все удобно придумано. Для деревни такой автомобиль — просто находка! Хоть дерьмо на огород вози, хоть жмуров — все чин-чинарем, и комар носа не подточит! Наконец-то научились наши доморощенные умельцы настоящие машины делать! Прямо, как заграничные! Любо-дорого посмотреть! Мы вновь расселись «согласно купленным» билетам' и Иваныч осторожно выехал с поля на дорогу, развернувшись в сторону поселка.
Дом моей родни обнаружился тоже на окраине поселка, неподалеку от сельскохозяйственной механизированной колонны, где мы с Иванычем встретили Валька. А что, вполне удобно — не надо за тридевять земель на работу бегать. Хотя, сейчас с этим намного проще, чем в мое время — почти у каждого под задницей какой-никакой драндулет имеется. Даже в такой дыре количество «автоимущих» меня просто поражало. Мы подкатили к высокому бетонному забору, окружающему со всех сторон родные пенаты моего молодого тела. Въезд закрывали большие металлические ворота, внушающие надежную защиту только одним своим видом. Нихрена себе, как у меня родственнички окопались! Да тут настоящую осаду можно держать!
Валек вынул из кармана какую-то маленькую черную хреновину и, направив на ворота, нажал на одну из кнопок. Створка ворот начала медленно отъезжать в сторону, открывая проезд. Ну, нихрена себе, до чего техника дошла! Я просто поверить не мог, что такое вот «чудо» установлено в какой-то занюханной и затрапезной деревне, в которой едва ли не четверть дворов вообще заброшена. Но я старался держать покерфейс[5], как говорят профессиональные каталы[6], и ничему не удивляться.
«Патриот» Иваныча проехал во двор, папахен вновь притоптал кнопку, и ворота за нашей спиной самостоятельно начали закрываться. Я во все глаза разглядывал окружающую обстановку: по всей видимости, жила моя семейка дорого-богато: широкий двор, мощеный диким камнем, огромный трехэтажный домина, который и домом-то язык не поворачивается назвать! За домом виднелся большой сад, усиленно сбрасывающий разноцветную листву в преддверии близких зимних холодов. Как по мне, здесь у них настоящая фазенда, как в просмотренном мною, как раз перед самой смертью, бразильского слезоточивого фильма «Рабыня Изаура»[7].
— На задний двор гони, — распорядился Валек, выпрыгивая из машины. — Я за дедом.
Он быстрым шагом поднялся на невысокое крыльцо своей хоромины и исчез за дверью, а мы неспешно покатились вокруг дома. Я с удивлением пялился на открытый гаражный бокс неимоверных размеров, в котором стояло две тачки! Одна из которых тоже была пикапом, только отличающийся от «Патриота» Иваныча, как небо и земля. Машина была просто огромной! Хищные, слегка рубленные изгибы, сверкающий свежей полировкой, массивная решетка радиатора, прозрачные хрустальные фары — просто верх инженерной мысли! На такой машине всякое дерьмо возить — жаба любого задавит. Хорошие тачки я всегда любил, и по возможности сам на них ездил. Но ничего лучшего, чем «Волга» 2410 у меня не было.
— Че, все облизываешься на батькину «Тундру»? — заметив мой «голодный взгляд», усмехнулся крестный.
«Тундра? Это что, наши теперь тоже такое делают?» — Изумился я, едва удерживаясь, чтобы не произнести этого вслух.
— Да, не чета моему пепелацу, — с печальным вздохом произнес Иваныч, тоже «облизнувшись» на сверкающую никелем решетку пикапа. — Умеют япошки делать тачки! Не то, что наши!
«Значит, все-таки не наша», — отчего-то с облегчением выдохнул я. А то, совсем трудно было поверить, что я нахожусь в СССР, пусть и прекратившем свое существование более тридцати лет назад, как сказал мне крестный. А так все сходится — как не умели делать хорошие тачки, так и не умеют. Вот разве что «Патриот»…
— Да «Патриот» твой тоже неплох, дядь Леша, — решил я провентилировать и этот вопрос, — значит, все-таки что-то умеют и наши.
— Хех, Тимка, — усмехнулся крестный, — да в этом пепелаце от нашего — шиш, да маленько! Двигатель «Ивеко» от «Фиата», тормознуха с рулевкой — немчура, короба — корейская. Вот и посуди, чего здесь нашего?
Ну вот, наконец-то все встало на свои места! Я дома, а не в какой-нибудь фантастической реальности! Значит, я здесь точно приспособлюсь: с машинами разобрался, дороги видел, а значит, дураки и лопухи тоже никуда не делись! А именно с этим контингентом Семен Метла умеет обращаться.
Иваныч загнал свою машину в самый глухой угол усадьбы, отделенный от остальной территории еще одними воротами. Когда мы вышли из машины, ноздрей коснулся легко узнаваемый «легкий аромат» канализации. Крестный тоже это почувствовал, шумно втянув воздух волосатыми ноздрями:
— Похоже, септик пора чистить…
— Завтра говновозка должна приехать, — сообщил нам появившийся в закутке Валек.
— Где старик? — спросил его крестный.
— Сейчас будет, — ответил папахен, — я ему позвонил…
— Перекурим тогда, — произнес Иваныч, вынимая из кармана сигареты. — Будешь, Тимоха?
— Не, — мотнул я головой, чувствуя, как на меня постепенно наваливается «тяжесть». Видимо, эффект лечения малой дозой дури постепенно сходил «на нет». — Как-то мне не очень… — решил я признаться. — Покемарю мальца в машине, пока дед не приедет?
— Давай, — кивнул Валек, в глазах которого я увидел понимание и сопереживание. — Держись, сын, мы тебя вытащим из этого дерьма! — твердо пообещал он. — Даже если Лукьяниха не справится — устроим тебя в хорошую клинику! Ничего не пожалею…
— Не бзди, Валек! Лукьяниха вытащит! — возразил крестный. — И не таких конченых вытаскивала!
— Тебе-то откуда знать? — Фыркнул папашка. — Тоже мне, знаток выискался!
— Да мне побольше некоторых известно! — Не сдавался Иваныч, глубоко затягиваясь сигаретой. — Сама бабка рассказывала…
Я не стал дослушивать их дружескую «пикировку»: похоже, что такое состояние для двух друзей-приятелей — нормальный процесс общения. Я залез обратно в машину, только уже на заднее сидение, и мгновенно вырубился. Впечатлений после первого дня моей новой жизни хватало с лихвой. Вот мозг и не выдержал. Да еще и гребаный марафет…
Когда открыл глаза в следующий раз, то подумал, что еще не проснулся, продолжая находиться в сладком царстве морфея. На меня сверху вниз, находясь немного в тени, печально и, вместе с тем, укоризненно смотрел мой самый верный и преданный Алёха[8] — таджик Махмуд по кличке Али-Баба. Тот самый, которого я перед самой своей смертью успел отослать подальше с союзным общаком, чтобы «золотая касса» братвы не попала в загребущие руки развенчанного мною же законника Вити Бульдозера. Как же называлась та дыра, в которую я его «сослал» и так вышло, что на вечное поселение? Ведь, похоже, что он моего распоряжение так и не дождался. И приемника я себе не оставил, чтобы казну воровскую чин по чину передать. А вот интересно, на сколько Махмудки хватило? На пять лет? На десять? Ведь я ему тогда в запале по телефону брякнул: «жди, пока не сдохнешь!» А ведь он, реально — двадцать на два[9], и ослушаться меня вряд ли посмел. Только на какое время ему этой преданности хватило? Да и жив ли он теперь? Он и тогда уже не молод был… Помер, наверное. И ко мне во сне мертвым явился. Да, кстати, вспомнил, как та дыра называлась, где Али-Баба с общаком заховаться должен был — поселок Советский.
Лицо Махмуда, нависшее надо мной, все никак не пропадало. Он слегка пошевелился, выйдя из тени, и я с недоумением понял, что таджик стар. Его раскосое «улыбающееся» лицо, было вовсю расчерчено сеткой глубоких морщин, превративших его физиономию в этакое подобие печеного яблока. Но это был точно он — Али-Баба, уж кого-кого, а его бы я узнал в любом возрасте. Слишком многое связывало нас в той жизни. Вот только зачем он пришел ко мне во сне? Неужели про общак что-то хочет сообщить?
— Чё хотел, Али-Баба? — тихо спросил я таджика, боясь потерять во сне контакт с мертвецом.
— Совсем оборзел, щенок? — недовольно рыкнул старикан, отвешивая мне тяжелую затрещину.