Ад - удел живых (СИ)

Катастрофа изменила привычный уклад жизни корешей. Клиенты, покупавшие 'закладки', сменили свои пристрастия с поиска зарытых порошков на поиск живой плоти, воровство сменилось безнаказанным мародерством, поездка Жбана за героином и тёлки откладывались на неопределенный срок. Лишь одно осталось как прежде — братва Кургана, использовавшая шестерок в самых грязных делах, как прежде, так и сейчас…
* * *
В дверь ветхого деревянного дома, расположившегося в поселке Кармановское, близ железной дороги, с силой забарабанили кулаками.
— Ээ, чуханы! — заорал кто-то с улицы, ударив ногой по стене. — Вышли быстро!
Всё ещё не отошедшие от вчерашней пьянки, после удачного грабежа магазина, Мотыль и Жбан с трудом понимали происходящее. Первым поднявшийся Жбан, нетвердым шагом пошел ко входу и открыл жалобно заскрипевшую дверь, столкнувшись взглядом с жлобом в кожаной куртке поверх спортивного костюма.
— Собрались быстро, запрыгнули в свою помойку и поехали с нами! — приказал бык, презрительно глядя на помятое лицо чушка.
— Браток, дай пять минут, похмелиться надо… — заскулил Жбан, отчего пришедший брезгливо скривился и плюнул Жбану под ноги.
— Навозный червь тебе браток, чепушило! — сказал бандит, после чего развернулся и пошел во двор, на ходу доставая сигареты. — Время вам, пока курить буду!
Выматерившись про себя, Жбан поковылял обратно в дом.
— Слыыы, братишкаааа! — протянул своим тонким, хрипловатым от курева голосом Мотыль, слышавший приказ. — Ломииит кудааа-тоо костиии бросать, без мазы ехааать!
— Ага, мутную тему пахан задвинул… — согласился с корешем Жбан, разливая остатки водки по грязным стаканам, для опохмела. — В центре жмуров, шо в отрыв не уйдешь.
— Мооожеет иии неее в цеентр! — снова проскулил Мотыль, проглотив водку. — Всеее рааавноо беез маазы!
— По любому, надо идти, братишка. — Жбан понимал, что откос им с рук не спустят. — Парафиниться перед паханом гнилая тема!
— Базарааа неет… Даавай потом пойдем, аа?
— Ты чё, корешок, рамсы попутал? Пацаны нам правилово устроят, если ща не пойдем!
— Нууу мляя, голимый расклаад… — Мотыль, откупорив новую бутылку, плеснул в стаканы ещё по глотку водки.
Ему хотелось вмазаться и поваляться до вечера в блаженной нирване прихода, но Жбан прав, ссориться с людьми пахана плохая идея, ливер отобьют моментом.
Выйдя из сумрака своего облезлого домика, шныри непроизвольно закрыли глаза, ослепленные ярким весенним солнцем, и не увидев из-за этого теплую компанию, дружно заржавшую при виде двух нелепых, тощих и грязных 'пацанчиков'.
— Эй, эМ-Жо, ну чё, напихали друг другу в шоколадные глазки? — глумливо крикнул кто-то из братков.
Жбан хотел было возразить, но в этот момент ему по затылку врезала ладонь того самого жлоба в спортивном костюме, да так крепко, что непроизвольно брызнули слезы
— Э, чмошники, шевелите мослами! — прикрикнул браток. — Завели свое корыто и за нами поехали, быра!
Шестерки, зашуганно озираясь по сторонам, торопливо забрались в кабину изрядно потрепанной грузовой 'газели', полуторатонки. К счастью, машина завелась почти сразу же, и Жбан поторопился догнать джип братков, уже выруливший на дорогу. К большому огорчению чушков, ехать пришлось в сторону города.
— Брааатишкааа, стреемно тудаа ехааать! — пропищал Мотыль, наблюдая, как идущий впереди внедорожник, выехав на Магистральную, свернул опять же, в сторону центра.
— Не бзди, кореш! — отмахнулся Жбан, который в их тесном коллективе был за старшего, благодаря относительно прохладному отношению к наркотикам. — Мы с братвой едем, пацаны любого зажмурят по-быстрому! А нам может обломится доля малая, если на дело едем!
— Ниииштяяк, брааатишкааа…
За окнами машины промелькнула промзона, замертвяченный строительный рынок на Вспольинском поле, потом мост, по которому совсем недавно ходили поезда, остался позади вокзал с площадью, заполненной зомбарями с первого дня Катастрофы, улица Свободы, местами затянутая дымом пожаров. Свернув на улицу Володарского, Жбан на секунду притормозил у забора 'Шинника', наблюдая, как на малом поле стадиона, услышав шум машин, вяло зашевелились несколько мертвяков в изорванных спортивных костюмах.
 
— Прикинь, футболисты! — заржал Жбан. — Приколись им мячик бросить!
— Аххааа, прикооол! — противно всхлипывая, заржал Мотыль.
Догнав чуть ушедшую вперед машину с братвой, 'газель' шестерок свернула во двор одного из трехэтажных домов сталинской постройки, выкрашенных в радостный желтый цвет. Вывалившиеся из джипа братки первым делом уложили нескольких мертвяков, развернувшихся в сторону людей, в нескольких окнах мелькнули испуганные лица пока еще живых жителей. Жбан с Мотылем, дождавшись окончания расправы с опарышами, резво выпрыгнули из кабины, опасаясь гнева старшего бандита.
— Аллё, чуханы, сюда подошли! — скомандовал старшой, закуривая очередную сигарету. — Метнулись оба в этот подъезд, там квартира Коли Шила! Номер два! Поглядели чё как, вышли, сказали! Хазу не шмонать, если открыта, мослы выдерну, если чё скрысите! Сделаете всё тип-топ, коробок 'маруси' отсыплю!
— Брааатишкааа, аа еслиии таам жмуурыы? — жалобно проскулил Мотыль, на всякий случай шагнув за спину Жбана.
— Знач 'маруся' мне останется! — заржал старшой. — Ипальником не торгуй, может и тебе чё отломится!
Опасливо войдя в подъезд, через забрызганный бурыми пятнами тамбур, Жбан прислушался и поводил носом из стороны в сторону, подъезды часто таили в себе опасность, это он успел изучить за прошедшие дни. Звонкая тишина лестницы еще ни о чем не говорила, тем более, отчетливо воняло трупятиной. Когда глаза попривыкли к полумраку, Жбан кивнул корешу в направлении второго этажа. Мотыль метнулся наверх, а через минуту вернулся, мотая головой. Чисто…
Стоило взяться за ручку двери Коляна, как та подалась, открыв проход в пахнущую трупной вонью квартиру.
— Кореш, тут жмуром воняет! — предупредил Жбан своего дружка, неохотно переминавшегося с ноги на ногу за спиной.
— Отстоой в нааатуууре! — тихонько пропищал тот, выглядывая из-за плеча.
Вслушиваясь в неясные шорохи, шаг за шагом, Жбан осторожно, боязливо осматривал каждый угол сталинской однушки, в которой жил варщик пахана. Наткнувшись на связанный труп хозяина, живописно раскинувшего мозги по половине комнаты, шныри испуганно отпрянули, затем, собравшись с духом, продолжили исследовать жилище.
— Нууу чёёё, нииштяяк! — протянул Мотыль, когда в квартире не обнаружилось ничего подозрительного или опасного.
— Зырь, кореш! Хату по ходу уже обшмонали! — Жбан рассматривал коробки и прочий хлам, вывернутый из шкафа на пол.
Такая же картина ждала их и на кухне — содержимое всех тумб и шкафчиков валялось под ногами. Бросился в глаза лишь пакет с шариками, чьё содержимое Жбан отлично знал. Жесткая химозная дурь, с первой затяжки била в голову, как кулак Майка Тайсона. Приход нёс в себе галлюцинации, иногда откровенно порнографические, но чаще страшные, словно попадаешь в преисподнюю. Эту дурь головастик не любил, в отличие от Мотыля. Но тому, что ни дай — скурит, снюхает, или по вене задвинет.
— Ахааа, ништяяяк! — кореш увидел шарики, жадно схватив пакет. — Заторчим сегодняяя, брааатишкааа!
— Приныкать надо, а то пахан бошки отрежет! — не стал спорить с напарником Жбан.
Мотыль бросился перерывать все ящики и ниши на кухне, затем, ловко запрыгнув на кухонную стойку, оторвал пластиковую решетку вентиляции, засунул туда руку и тут же выдернул ее обратно, сжимая в пальцах находку — флакончик из-под нафтизина, заполненный тягучей желтой жидкостью.
 
— Гляяя, браатиишкаа, Мааслооо! — радостно завизжал Мотыль, спрыгивая на пол.
Быстро обшарив квартиру, шестерки нашли еще и баночку с наклейкой 'Мультивитамины', доверху наполненной отменным 'пластилином'. Завернув обе находки в пакет с шариками, Жбан просунул его сквозь решетку за форточкой, хорошо размахнулся и отбросил подальше.