Старуха 5 (СИ)

— Присаживайтесь, разговор будет не самым коротким. Как вы, наверное, знаете, у нас началась война, и мне в ней кое-что очень не нравится.
— Война никому не нравится, — машинально прокомментировал этот пассаж гость.
— Да, но мне она не нравится и по совсем иным причинам. Мне не нравится то, что так называемый международный пролетариат эту войну очень даже поддерживает. В связи с этим… — товарищ Синицкая с некоторым трудом встала с дивана, подошла к стоящему у стены отличному стереопроигрывателю, на котором уже лежала пластинка (причем, как заметил гость, пластинка была без этикетки), — послушайте вот это.
Габриэль Аршакович с некоторым удивлением услышал хорошо ему знакомую «Песню о партии»: ее чуть ли не каждый день по радио передавали. Но на пластинке была только музыка, да и исполнение было… не совсем привычным.
— А теперь я изложу ваше новое задание, — и Габриэль Аршакович, его выслушав, буквально потом холодным покрылся, но не от испуга, а все же от волнения. — Вот это — Вера Андреевна взяла лежащий на рояле лист бумаги — примерный шаблон того, что я от вас жду, причем жду в течение недели. Сделаете раньше — отлично, захотите что-то обсудить — приходите в гости, вас я в любое время приму.
— Там, во дворе…
— Они вас уже видели и больше тревожить не станут. А относительно задания… лучше сделать побольше, лишнее мы просто выкинем… вы сами выкинете.
— А… а можно где-то такую же пластинку получить?
— Такую же нельзя, берите эту. У вас проигрыватель какой дома?
— Ну уж не такой, как у вас, обычный.
— Это плохо… тогда идите сразу домой, вам через час привезут такой же: мне просто пластинку жалко, она лишь в единственном экземпляре изготовлена. Но это… не обращайте внимания, нужно будет, так мне еще сделают. Как думаете, до конца месяца успеете?
— Я постараюсь, но обещать не стану, все же…
— Понимаю, от вдохновения зависит. Подгонять вас не стану, работайте спокойно.
— А можно нескромный вопрос? Почему вы меня пригласили?
— Объяснить капризы беременной женщины даже она сама не в состоянии. Все, идите. Но если я вдруг вам нужна буду, то в любое время…
— Спасибо, я понял. До свидания.
Выйдя из дома, он пару минут просто стоял, буквально придавленный свалившейся на него ответственностью. А затем глубоко вздохнул и не спеша пошел домой. То есть сначала не спеша, а затем, вспомнив о том, что скоро ему доставят проигрыватель, резко шаги ускорил. А двое сидящих на лавочке у соседнего дома мужчин обменялись взглядами и один из них заметил:
— И этого озадачила. Что-то долгохонько он очухивался.
— Она такие задания дает, что ты бы до вечера тут стоял с опухшей головой, — ухмыльнувшись, ответил второй.
— И хорошо, что не нам эти задания… Хотя товарищ Поленова тоже не сахар… кстати, ты не знаешь, когда она вернется?
— Говорят, ей полковника присвоили, она теперь всё управление принимает — а это дело не быстрое.
— Управление? Дарье Михайловне?
— Ну да, Сергеев-то сейчас на Украине борьбу с бандитами возглавляет… так, а это что за гражданин к нам в гости зашел?
Густав V был хорошим королем, даже очень хорошим — для Швеции. Например, хотя большевиков он буквально ненавидел, приносящие пользу стране отношения с ними старался поддерживать хорошие — и, хотя послицу Сталина (товарищ Афанасьев ему как-то сказал, с чем это слово ассоциируется у русских, и иначе он ее даже мысленно не называл) терпел с трудом, благодаря другим русским это было делать нетрудно. И благодаря уже некоторым шведам, а особенно — Густафссонам, через которых уже проходило три четверти очень выгодной для Швеции торговли. Всей торговли, не только с Советами — но основой этой торговли были как раз русские контракты.
Поэтому когда товарищ Афанасьев предложил шведскому правительству и связь телефонную с Москвой выстроить самую современную, король это предложение поддержал. Поначалу узел связи располагался только в русском торговом представительстве, но в начале года началась прокладка специального кабеля и в резиденцию правительства, и в резиденцию самого короля. Но работа эта была не самой простой, все же для прокладки кабеля приходилось и улицы Стокгольма перекапывать, так что для прямых разговоров с Москвой (причин для которых с каждым днем становилось все больше) члены правительства, а чаще лично Густав, «заходили в гости» к Егору Дементьевичу. Причем именно король чаще всего этим занимался просто потому, что русский торгпред считался приятелем короля, и его визиты в торгпредство как бы не связывались с «политикой» — по крайней мере «официально».
 
Но двадцать третьего мая король посетил торгпредство уже по официальной причине, по переданной ему просьбе советского правительства — а спустя час после разговора с Москвой он пригласил к себе уже посла британского:
— Добрый день, я очень рад, что вы так быстро откликнулись на мое приглашение. К сожалению, иных причин для радости я найти не могу: Советское правительство попросило меня передать вам, что в свете нынешних событий оно очень просит Британию в кратчайшие сроки вывести все британские войска из Норвегии.
— А почему они сами это не сделали через посольство в Москве?
— Я могу лишь предполагать, но мне кажется, что русские это проделали, поскольку просьба эта… не совсем официальная. Командующая Северным военным округом Советов сейчас приступила к планированию обеспечения безопасности северных границ, а под безопасностью русские подразумевают отсутствие значимых воинских подразделений любых иностранных государств на своих границах, кроме, естественно, армий самих сопредельных государств. А просьбу они решили передать через Швецию лишь потому, что в планируемой операции они, скорее всего, задействуют и временно расположенные в Швеции русские воинские части — а Швеция, как вы сами прекрасно понимаете, ни в коей мере не заинтересована в войне на своих границах.
— Так выгоните из Швеции русских!
— Мне кажется, что Британия несколько непоследовательна в своих желаниях. Сначала мы по просьбе Британии приняли у себя выведенные из Норвегии русские армии, а теперь… Нам не составит большого труда отменить свое приглашение, но, боюсь, русские в таком случае просто вернутся туда, откуда они ранее ушли. А если вы тоже выведете свои войска из Норвегии, то и русские со спокойной душой покинут Швецию… Прошу отметить, что шведское правительство ни на чем не настаивает, я просто по просьбе… по их просьбе передаю вам это сообщение — а уж что вы решите, нас, по большому счету, не касается. Еще раз спасибо за то, что вы сразу откликнулись на мое приглашение…
— Ты что творишь⁈ — возмущенно кричал на Веру Лаврентий Павлович, специально для этой цели зашедший к соседке. — Кто тебе вообще дал право предъявлять ультиматумы англичанам⁈
— Во-первых, присаживайтесь, — Вера указала Лаврентию Павловичу рукой на кресло, — А во-вторых, незачем так орать, я и в первый раз прекрасно слышала. К тому же я никаких ультиматумов никому не предъявляла. Просто попросила Густава попросить англичан убраться из Норвегии. Нам лишние бойцы на фронте лишними уж точно не покажутся, а пока британцы сидят в Норвегии, только и приходится от них всяких пакостей ждать… и держать в Северном округе четырнадцать дивизий.
— Ну попросила… — постепенно успокаиваясь, больше из-за совершенно равнодушного отношения к его крикам Веры, нежели от осознания бесполезности такой формы общения, ответил Берия. — А ты что, на самом деле думаешь, что британцы твоей просьбе последуют?
— Скорее всего нет, точнее может и последуют, но очень не сразу. То есть может быть и последуют когда-то, но утверждать этого я точно не стану.
— Так какого же… рожна⁈
— Исполнила пожелание Вячеслава Михайловича. А то скучно мне, сижу дома, ничего не делаю — а если помочь человеку можно и из дома не выходя…
— Так, это какое такое пожелание Молотова?
— А он на каком-то совещании обмолвился, что союзников у нас маловато, а враги, напротив, консолидируются. И консолидируются они потому, что разногласий у них меньше, чем общих интересов. А я вот поговорила пять минут с Густавом — и опа!