Сердце Дьявола (ЛП)

Тем не менее, чёрная машина следует за моим такси до того адреса, который мне написал Белевич. Когда мы подъезжаем к закрытому входу на виллу, я плачу таксисту и выхожу из задней двери.
Справа находится кнопочная панель, и я нажимаю кнопку внутренней связи. Вместо того, чтобы попросить меня представиться, ворота распахиваются.
Я захожу.
  
Глава 26
 
Фордж
Телефон снова вибрирует от сообщения, но я не обращаю внимания.
В машинном отделении грузового корабля «Фортуна» чертовски жарко, но здесь мне самое место. Я весь потный и в смазке, наказывая себя тем, что дал отдохнуть инженеру, который должен был заменить эту прокладку.
Я работаю до изнеможения, едва сплю. Ем только, чтобы поддерживать свою энергию. Пью, как сапожник, как только попадаю в каюту, молясь, чтобы она мне больше не снилась.
Но на молитвы от таких, как я, не часто дают ответ, а это значит, что я обречён мечтать о ней каждую грёбаную ночь. Я все ещё чувствую её запах на своей одежде. До сих пор слышу её голос в своей голове.
Я поступил достойно. Совершил благородный поступок. Совершил хреново благородство.
Я получил от Фёдорова новую информацию. У него есть связи с Братвой, которая закупается у Бастиена через два дня. После приземления на «Фортуне», я вызвал дополнительную охрану и приказал им следить за Инди круглые сутки семь дней в неделю, но не подавать мне никаких отчётов.
Но тем не менее отчёты приходили, хотел я их или нет.
Я опускаю гаечный ключ и достаю из кармана штанов испачканную в смазке тряпку, чтобы вытереть лицо и руки. Мой телефон снова гудит и я достаю его, потому что чувствую, что он не прекратит это делать.
Смит: Она у Белевича. Мы не можем попасть внутрь. Если только вы не хотите, чтобы мы протаранили ворота.
Блядь. Нет никаких сомнений, про кого он говорит, и даже от того, что я вижу это гребаное местоимение, у меня в животе все скручивается. Я до сих пор вижу ее лицо, когда сказал ей, что между нами всё кончено. Я никогда не забуду этот образ. Я никогда не прощу себя за это. За всё.
Смит: Что вы хотите, чтобы мы сделали? Попробовать проникнуть внутрь? Она впервые вышла из своей квартиры.
Это дерьмовое напоминание о том, что я сделал. Я не могу представить ту яркую, невероятную женщину, которую я знал, неделями скрывающуюся в своей квартире. Я причинил ей боль… нет, я опустошил её.
Она никак не могла быть влюб-
Я даже не могу произнести это слово до конца, потому что это чертовски смешно. Инди не было до меня никакого дела. Как это вообще могло быть? Я лгал, манипулировал, принуждал и издевался над ней.
Но это не помешало мне влюбиться в неё.
Я печатаю ответ, пачкая экран остатками смазки.
Фордж: Наблюдайте с того места, где находитесь. Если увидите что-то странное, тараньте ворота.
После того, что сказал мне Фёдоров: что именно Белевич помог Инди выбраться из отеля и помог Голиафу с огнестрельным ранением, я не переживаю о том, что Белевич причинит ей вред.
Смит: Да, сэр. Сделаем.
Фордж: Держите меня в курсе.
Я засовываю телефон обратно в карман комбинезона, который не надевал с тех пор, как в последний раз наказывал себя в море через несколько месяцев после смерти Исаака, и снова с головой ухожу в работу.
  
Глава 27
 
Индия
Белевич открывает стеклянную дверь своей виллы до того, как я ступаю на ведущую к ней декоративную бетонную лестницу.
— А я-то думал, что смогу сохранить свои деньги, потому что они тебе не нужны.
— Я этого не говорила.
Он осматривает меня, и мне кажется, что он видит слишком много — моё осунувшееся лицо, глаза, которые, возможно, никогда больше не перестанут быть опухшими, и одежду, которая слишком свободно свисает на моём теле из-за того, что я плохо ем.
— Выглядишь, словно неделю играла в азартные игры, не ложась спать.
— Нет, просто развожусь.
 
Его брови взлетают вверх.
— Этого я не ожидал услышать, — он наклоняет голову в сторону. — Когда это случилось?
— После Праги. Не важно. Я заберу деньги и не буду тебе мешать.
Смотря с опаской, он заходит на виллу из белой лепнины.
— Русские так дела не делают. Проходи, я научу тебя. Если тебе нужны твои деньги, ты со мной выпьешь.
Я раздраженно вздыхаю и следую за ним внутрь. На этот раз я не собираюсь уходить без своих пяти миллионов.
Вилла Белевича представляет собой широкую открытую планировку с белыми оштукатуренными стенами и красными акцентами. Он ведёт меня по плиточному полу к бассейну в центре двора. Белевич отдает приказ по-русски, и женщина в белых брюках и белой блузке спешит прочь.
— Или ты предпочитаешь вид на океан…
— Нет, — говорю я, перебивая его. — Всё хорошо. Мне ничего не нужно, кроме моих денег.
Он указывает на место за декоративным металлическим столом.
— Итак, кто всё закончил? Предполагаю, ты.
Я хватаюсь за нагретые солнцем подлокотники кресла и останавливаюсь, прежде, чем сесть в него.
— Не начинай эту тему, или я уйду.
— Ты бы оставила пять миллионов долларов просто потому, что не хочешь об этом говорить… Хм… Кажется, тогда я ошибся. Он порвал с тобой, а ты не была готова попрощаться. — Белевич сидит напротив меня, поглаживая бородку большим и указательным пальцами. — Интересно, почему он так поступил. Опять же, Фордж непредсказуем.
Я поднимаюсь с кресла, собираясь высказать свою точку зрения и уйти, но он машет мне сесть обратно, когда возвращается женщина с бутылкой водки и двумя стопками. Не шокирует. Опять же, я не собираюсь отказываться, если он продолжит расспрашивать о Фордже. Возможно, водка поможет заглушить боль.
— Одна стопка, и я уйду.
— Могла бы выпить больше одной. Выглядишь дерьмово.
С притворной улыбкой на лице я оскаливаюсь на Белевича.
— Мы уже с этим разобрались.
— Говорю, как есть.
Я смотрю на него, пока он наливает выпивку в стопки.
— Не утруждай себя казаться очаровательным или что-то в этом роде. Я не ищу бывшего мужа номер два и не буду этого делать никогда.
— Ах… Обиду трудно преодолеть.
— Оставь эту тему.
Он протягивает мне рюмку, и вместо того, чтобы дожидаться, что он скажет дальше, я опрокидываю её, наслаждаясь мягким, прохладным вкусом напитка.
— Тебя нужно научить. Ты даже не дождалась, пока я произнесу тост.
Я протягиваю ему свою стопку.
— Может, я и русская по крови, но инструкции по эксплуатации у меня нет.
Белевич наливает мне ещё стопку и поднимает свою.
— Я удивлён, что твой отец не уговорил тебя поехать в Россию. Он хотел бы любой ценой защитить тебя. — Когда я пожимаю плечами, Белевич снова наклоняет голову. — Он не знает о разводе, да?
— Я ему не сказала.
— Не очень умно, — говорит он, прежде чем добавить что-то по-русски, и я ни за что не смогу ответить ему в ответ. Вместо этого я стукаюсь своей стопкой о его и выпиваю водку.
— Если бы твой отец знал, что ты осталась без защиты, у него было бы, что сказать об этом. Я удивлён, что Фордж не сказал ему, чтобы он мог послать своих людей присматривать за тобой. Если тебе нужна помощь с поиском охраны, я знаю авторитетное агентство. Учитывая то, что произошло в Праге, я не думаю, что безопасно…
Я затыкаю его поднятой рукой.
— Охрана снаружи в чёрном седане, у твоих ворот. У меня есть няньки, посланные Форджем, и неважно, хочу я их или нет.
— Тогда почему… — Белевич прищуривается. — Тогда я не понимаю, о чём думает Фордж.
— У меня для тебя нет ответов, да и мне всё равно, — вторая часть — ложь, и мы оба это знаем.
Белевич откидывается на спинку стула, балансируя на двух ножках, как в кабинете ветеринара.
— Я мог бы поклясться…
— Что?
Он сжимает губы, а я наливаю себе ещё стопку, ожидая, пока он заговорит.