Связанная василиском (ЛП)

Она встает, скрестив руки на своей пышной груди.
— Для тебя или для меня?
Я открываю рот, чтобы возразить, но не могу. В конце концов, я вздыхаю.
— И то, и другое. Это одно и то же.
— Потому что ты боишься превратить меня в камень? Ты этого не сделаешь.
Я прервал ее.
— Да. Нет. Не только. Я боюсь, что если я снова обниму тебя — если я войду в тебя — я никогда не смогу отпустить и в конечном итоге сделаю таким же монстром, как я, — слова вырываются из меня в спешке, и внезапное осознание удивляет.
  
Даже сейчас с моих клыков сочится яд, но вкус изменился. Я не знаю когда, но определенно некоторое время с тех пор, как я укусил ее.
Теперь мой яд не просто сладкий, теперь он пьянящий и насыщенный, как крепкий ликер. Брачный яд.
— Что ты имеешь в виду? — Тэмсин в замешательстве хмурит брови.
Я провожу рукой по волосам.
— Василиск может создать достаточно брачного яда, чтобы изменить другое существо. Преобразить его. Чтобы он стали таким, как я. Но только один раз, — я замираю, внимательно наблюдая за ней. Я даже не уверен, какой реакции от нее я хочу. Я должен хотеть, чтобы она испугалась. Отшатнулась.
Это проклятие, и я пытаюсь показать ей это.
Губы Тэмсин приоткрываются, но вместо того, чтобы отстраниться, она делает шаг ближе.
— Только один раз?
Я киваю, в горле внезапно пересыхает.
— И ты выбрал бы меня?
— Нет!
Когда выражение ее лица искажается, я не могу удержаться, чтобы не скользнуть к ней и не заключить в объятия.
— Не потому, что я бы не выбрал тебя, чтобы провести вместе всю жизнь. Вовсе нет. Все инстинкты обладать и защищать вступают в игру, когда я рядом с тобой. Разве ты этого не видишь? У меня никогда ни к кому не было более сильной реакции.
Ее голос приглушен моей грудью.
— Ни к кому?
— Да, — она спрашивает о Беллусе. Она превосходит даже его. — Ни к кому.
Она слегка вздыхает.
— Тогда в чем дело?
— Я не хочу делать тебя подобной себе. Я не хочу этого для тебя. Это все равно что сорвать цветок еще до того, как он распустился. Ты такая красивая. Такая совершенная. Я бы только все испортил.
— Ты бы ничего не испортил. Если бы я была такой, как ты, могла бы я смотреть в твои глаза?
— Да.
Она отстраняется, чтобы взглянуть на меня, хотя я в очках. Затем ее лоб снова хмурится.
— Но больше ни на кого? Я бы не могла смотреть ни на кого другого, не убив его, не так ли?
Я печально качаю головой.
— И ты либо уничтожишь то, что любишь, либо тебе придется смотреть на мир сквозь темные очки, как это делаю я.
Она смотрит вниз, но остается в моих объятиях.
— А что, если я все равно скажу «да»?
Я приподнимаю большим пальцем ее подбородок, чтобы видеть ее лицо, хотя, конечно, оно потеряло свои краски из-за моих очков.
— Ты бы сказала «да»?
Она прижимается щекой к моей груди, и я на мгновение обнимаю ее.
— Может быть. Я не уверена. Хотя я не хочу говорить «нет».
Мое сердце замирает в груди. Она сказала бы «да»? Я действительно могу принять этот подарок?
— Пока ничего не говори, цветочек. Найдите время подумать об этом, — я крепко обнимаю ее и пытаюсь успокоить свои измотанные нервы. С моих клыков настойчиво капает брачный яд.
Порочная мысль заставляет меня улыбнуться.
— Хотя мне не было бы грустно смотреть, как ты убиваешь этих глупых драконов, — говорю я ей.
Она хихикает.
— Они действительно того не стоят. Но я рада, что ты был здесь сегодня вечером. Спасибо тебе.
— Я тоже рад, что был здесь. Я хотел бы всегда быть рядом, чтобы помогать тебе, когда потребуется. Вместо того, чтобы создавать тебе проблемы.
Через некоторое время она спрашивает:
— Итак, что теперь с нами?
— Не лучше, чем раньше.
— Я не согласна, — говорит она мне в грудь.
Я смотрю на ее макушку.
— Правда?
— Я чувствую себя немного лучше здесь. Кажется, ты оказываешь на меня этот эффект.
Я улыбаюсь.
— Ты тоже оказываешь на меня такое воздействие. Среди прочих, — мои члены уже твердеют в щели.
Она хихикает.
— О, мне нравятся все эффекты, но я рада, что и тебе из-за меня становится немного лучше. Теперь ты уверен, что я ничего не могу поделать с другими реакциями?
Я стону, когда она тянет меня к кровати.
— Не сейчас. Не здесь. Только не без повязки на глаза.
— Что, если я пообещаю не смотреть? — она подзадоривает меня. — Что, если я отвернусь?
Я смотрю через ее плечо на зеркала от пола до потолка, закрывающие раздвижные двери шкафа. Потом я понимаю.
— Ты могла бы смотреть в зеркало.
16
Тэмсин
Кончики моих пальцев покалывают, и небольшая искра энергии пробегает по мне от слов Эрсерро.
— Ты имеешь в виду…?
Он кивает.
— Это безопасно. Ты не сможешь посмотреть прямо на меня, но можешь смотреть в зеркало.
Я ухмыляюсь.
— Я хочу этого.
— Тогда делай, как я говорю, и раздевайся.
Я бросаю взгляд на Эрсерро, сбрасывая туфли и стягивая платье через голову. Он наблюдает за мной через очки, стоя в неземной хищной неподвижности. То, как он смотрит, заставляет мое сердце биться быстрее.
— Поторопись. Я хочу видеть тебя всю.
Моя улыбка становится шире, и я намеренно замедляю движения. Может, мне и не терпится почувствовать его руки на себе, но я не могу упустить шанс дать ему немного его же лекарства.
— О, это не я скрывалась. Не забывай, я еще ни разу не видела всего тебя.
Его тихий смешок — моя награда, и я просовываю пальцы под пояс трусиков и стягиваю их с бедер.
— Лучше, — его голос низкий, когда я снимаю трусики, оставаясь только в лифчике.
Я отворачиваюсь, чтобы снять последний предмет одежды. Бросив лифчик на пол, я прикрываю грудь руками, затем поворачиваюсь к нему лицом.
Одна бровь изгибается, но улыбка не сходит с его лица. Эрсерро может притворяться, что раздражен, но я думаю, что ему это нравится почти так же, как и мне.
— Хочешь посмотреть? — спрашиваю я, поддразнивая.
— Ты же знаешь, что да.
Я киваю головой в его сторону, указывая, не используя рук.
— Тогда, я думаю, сначала мне нужно увидеть больше тебя.
— Неужели?
Я киваю, во рту пересохло, пока он расстегивает рубашку.
— Ты знаешь, мне нравится твоя дерзость, цветочек. Но не думай, что я не накажу тебя за нее позже.
Мое естество сжимается, и я сжимаю ноги вместе, чтобы насладиться осознанием его обещания.
— Ммм, я надеюсь на это.
Наконец, он заканчивает с пуговицами и вытаскивает руки из рукавов. Я ловлю момент, чтобы оценить скульптурные очертания его мускулистого живота и стройных бедер.
— Еще, пожалуйста.
— Жадная, — он расстегивает ремень.
Я киваю.
— Мне нравится, как ты выглядишь. Я могла бы смотреть на тебя часами.
Он смеется.
— Я мог бы быть терпеливым, но у меня недостаточно выдержки для этого.
Я собираюсь ответить, но тут он стягивает свои разорванные штаны на бедра, и я замечаю два твердых члена, уже выглядывающих из отверстия в его теле.
У меня отвисает челюсть, когда они появляются. Каждый слегка блестит на кончике, и кажется все больше и больше, и я не могу поверить насколько они велики. Как я могу каждый раз недооценивать его размер? Наконец, Эрсерро обхватывает ствол бóльшего нижнего члена и медленно поглаживает его вверх-вниз.
— Сейчас я не чувствую особого терпения.
Я издаю смешок.
— Ах, да. Я тоже, — боже, моя киска промокла. Я ерзаю на месте, наслаждаясь гладкостью губ, скользящих друг по другу, и покалыванием удовольствия, которое вызывает это движение.
Эрсерро шумно втягивает воздух. Кончик его длинного чешуйчатого хвоста подергивается.
— Поскольку я обещал побаловать тебя, я найду в себе терпение еще кое на что, — прежде чем я успеваю спросить, он обходит кровать и садится сбоку, лицом к большому зеркалу. Я вижу отражение его лица.