Пенсия для морского дьявола 4 (СИ)

* * *
Пока рысили по джунглям к лягушатнику, мозг напряжённо обкатывал программу.
Тунец.
Во-первых, он ходит очень глубоко. Очень. Глубже, чем я здесь нырял до этого. А значит… Я покосился на Каналоа. Значит вариантов у меня не много.
— Видишь ли, боец, — начал я как тот Чебурашка, издалека, — наша каста будет заниматься весьма непростым делом. Я бы даже сказал, делом с высокой степенью риска.
Отметил, как при словах про касту в глазах бывшего воина что-то такое промелькнуло. Словно: «опять этот таблетки забыл выпить». Да и пофиг, не возражает — и ладно. Продолжил:
— Нырять на большие глубины в одиночку нельзя…
Вспомнилось, что ни на какие глубины в одиночку нельзя, но не стал заострять внимание.
— А то, что нам… тебе и мне, между прочим, предстоит добыть, ходит ве-есьма-а глубоко…
Каналоа молчал, как обычно превратившись в каменного истукана.
— Короче, боец, — мне надоело ходить вокруг да около, — мне нужен второй номер. Страхующий. Помощник. Я не могу так глубоко нырять один, нужен кто-то, кто на край сможет меня вытащить. Понимаешь?
Но «боец» не реагировал. В ступор что ль впал? Я прогнал желание помахать рукой у него перед носом.
— В общем, кроме тебя — некому, — я развёл руками. — А значит, придётся из тебя делать ныряльщика.
— Я не хочу в глубину, — обронил Каналоа.
Не возражал, не отговаривался. Просто — информировал.
— Я её боюсь, — добавил таким же безэмоциональным тоном. — Там, в глубине бездна, там демоны, туда попадают души плохих людей.
Понятно — аналог ада, только там наверно не жарят, к жаре эти ребята привычны. Там морозят.
Я вздохнул. Опускаться под воду дело сугубо добровольное. И водолаз может отказаться от погружения без объяснения причин. Так во всех наставлениях написано.
— Понимаю, — я кивнул со всей серьёзностью.
Эх, парень, прости, но у меня нет выхода…
— Вот только скажи, что ты будешь делать, если я нырну… И не смогу выйти? Так там и останусь?
— Я… — после длинной паузы со вздохом начал Каналоа, но я не дал ему сказать.
Знаю, что ты скажешь, но мне нужно не это.
— Подумай. Что ты выберешь: спасти меня, пусть даже переборов страх или… или смотреть, как я тону, не в силах выйти на поверхность? Осознавая, что это ты меня убиваешь…
Каналоа попытался возразить, даже за руку меня схватил. Ну нифига ж себе! Но я был не умолим: скинул его руку и не дал вставить слово:
— … ты-ты. Своим нежеланием учиться нырять. Своей боязнью глубины… — я специально при этом добавил пренебрежительную усмешку. — В общем, друг ты мой, решай. Кто ты? Мужчина, кто ради друг… другого наплюёт на страх и полезет в воду, или…
Договаривать не стал.
* * *
В лягушатнике было ветрено. Ветер поменял направление на почти чистый восток и теперь весело гнал океанскую волну, что во взрывах брызг уже перехлёстывала через риф. А сами брызги долетали до кромки джунглей.
— Задувает, конечно, — я окинул поверхность «лягушатника».
Волнение и здесь присутствовало, не бассейн в конце концов, но большие волны останавливал риф, и заниматься было можно.
— Но начинать мы будем с сухой тренировки, — закончил я мысль.
Чтоб не стоять на ветру ушли обратно в джунгли. Деревья хоть и изрядно качало, но более менее комфортно позаниматься получилось. Я показал Каналоа классическую фридайверовско-подвоховскую разминку, что сам почерпнул у Михалыча.
Ну и кого же мы увидели, когда закончив, вышли на берег? Конечно же, Семиса с Тиарой. Что за дежавю!
— Только не говори мне, — я в сердцах ткнул в пацана пальцем, — что тебя опять послал отец!
— Что? При чём тут… А-а-а! Нет, что ты! — замахал руками Семис. — Это я… Я сам к тебе пришёл…
— Вот как? — хмыкнул, остывая. — Ну и… с чем пожаловали?
И оглядел обоих подростков.
Семис для начала немного помялся, а потом…
— Скажи, Скат, а ты… М-м-м-м… Ты же научишь меня нырять?
«С одной стороны…», закрутились в голове мысли, будто ракеты в револьверной установке, «он сын Арииаху. С другой… Это третий ныряльщик…»
  
— Ну, что ж… — протянул я задумчиво, — на разминку ты опоздал… Давай тогда в воду. — Оглянулся на Каналоа. — Вы оба, в воду.
— Ну а тебя что сюда привело, милая барышня? — перевёл я взгляд на Тиару, улыбнулся. — Снова будешь рассказывать, что работаешь проводником у брата?
— Я? Не-е-е, — замотала головой девушка, параллельно хлопая ресницами. — Я… — тут же смутилась, залилась краской, спрятала лицо опустив голову. Секунду-другую стояла, уткнувшись взглядом под ноги, шаркая при этом ножкой по песку, но потом решилась. Резко вдохнув подняла голову и выпалила: — Я пришла сказать спасибо!
И замерла, словно ожидая чего-то. Не знаю, может молнии с небес? Хм, а за что?
Я улыбнулся, как можно милее:
— Очень приятно, — приложил руку к груди. — Я прям растроган. Для тебя, солнышко, всё что угодно… А за что спасибо-то?
— Ка-ак? Ты же… Ты же… — глаза Тиары медленно расширились, на лицо набежала растерянность. — Ты же… нас всех спас…
Выдохнула она.
— Я? — изобразил удивление. Взглянул на Семиса, на отрешённо-спокойного Каналоа. — И, позволь узнать, от чего же?
— А разве… — она покосилась на брата, перевела взгляд на меня. — Разве не ты… Разве… От этих людей… страшных…
Последние слова дались ей с трудом, видимо спазм сдавил горло. Во взгляде мелькнула тень отдалённого, почти забытого, но такого сильного страха, и тут же в уголках глаз стали скапливаться слёзы.
Мда… А чего я хотел? Детская травма, как заявили бы современные мне мозгоправы. Впрочем, сейчас времена погрубее, но и она — девушка, так сказать «из приличной семьи». Жила себе, горя не знала, чувствовала себя защищённой, а тут раз! И какие-то мрачные хмыри среди ночи. И мама в слезах и истерике, и папа потом с плющенной мордой и таким видом, словно демонов из преисподней увидел…
Я знаю лишь один способ успокоить женщину в таком состоянии — раскрыл объятия навстречу. Она неосознанно подалась вперёд, я обнял, прижал и стал гладить по голове.
— Ну всё, всё. Всё закончилось. Всё благополучно. Никто больше среди ночи к вам не заявится… И днём тоже.
Ага, мелькнуло в сознании, к тебе нет, но за папашу твоего я б не поручился. Если, конечно, палки в колёса совать не перестанет. А то и он, чего доброго, познакомится, с демоном из бездны.
Начали мы с банальной статики. Для Каналоа это новинка, впрочем и Семису надо бы вспомнить, а то сколько времени прошло с наших занятий на рифе учеников?
— Грузов как у деда не будет, — заметил я Семису, когда тот стал озираться по сторонам. — Они нам ни к чему, нам не по дну пешком таскаться. Итак, готовитесь… — а, блин! Чуть не ляпнул «две минуты», — … я скажу сколько, — ну нет у меня тут ни гонга, ни клепсидры, так что сам посчитаю. — Потом ложитесь лицом вниз на воду, головами ко мне и расслабляетесь как медузы. — Усмехнулся, — такая вот тренировка.
Каналоа мазнул подозрительным взглядом.
Понимаю, мысленно хмыкнул я. Я же говорил, что фридайвинг это «антиспорт»? А, нет… кажется не говорил. Ну и ладно.
— А мы… не утонем? — с сомнением посмотрел на меня Семис.
— На вдохе-то? — я удивился.
— Я хотел сказать… ну… ты же говоришь ложитесь, — наконец-то выродил мысль Семис.
— А чего тут? — я пожал плечами. — Голову опусти. И вообще — расслабь шею, чтоб голова повисла… — «как у ослика Иа», вспомнилось мне, но это сравнение добавлять не стал. Семис не Каналоа, к особенностям моей речи не привык. — Дави грудью на воду, и вообще — постарайся растечься по поверхности… Словно ты масло, что налили поверх… Ну или жир. Рыбий.
Не знаю, понял меня Семис или нет, но кивнул.
— Сначала делаем две разминки, так что до упора не терпите, почувствовали дискомфорт… в смысле, что дышать очень хочется и выходите без сигнала. Ясно?