Я сплю среди бабочек (СИ)
Шарлотта…
Да? Я вас слушаю.
Я только хотел сказать, что благодарен тебе за дружбу с моим сыном, — теперь в его лице нет и тени насмешливой несерьезности, так что я понимаю: сказанное имеет особое значение для него. — Сама понимаешь, в его ситуации заводить друзей не так-то просто… и ты первая, с кем он по-настоящему сошелся за последнее время. Я благодарен тебе за это, по-настоящему благодарен, — он берет мою руку и слегка сжимает ее. — Я буду рад, если ты станешь бывать в нашем доме…
… рядом с вами со мной всегда что-нибудь случается! — встреваю я невпопад и сама понимаю, что сморозила шлупость. Но Алексов отец выпускает мою ладонь — я незаметно выдыхаю! — и улыбается мне:
Намекаешь, что мне лучше держаться от тебя подальше? — интересуется он.
Я не то хотела сказать…
Обещаю не обременять тебя своим присутствием, — обещает мне мой собеседник. — Просто не переставай общаться с Алексом… В прошлый раз он очень переживал из-за твоего молчания — И более веселым тоном добавляет: — Он даже бабочек своих тебе показал — это дорогого стоит, уж поверь мне.
Бабочки, между прочим, великолепные, — отзываюсь я и открываю дверь автомобиля. — А на счет Алекса не беспокойтесь: мне нравится с ним общаться. Он удивительный человек! Спасибо что подбросили.
Я захлопываю дверь и иду к своему подъезду — на сердце на удивление легко и спокойно. Кто бы мог подумать, что подобный конфуз закончится таким приятным сюрпризом!
Всю последующую неделю мы перебрасываемся с Алексом шутливыми сообщениями, в которых он закидывает меня фотографиями мужчин в неглиже и вообще обещает сводить меня в бассейн, чтобы «излечить от чрезмерной стыдливости», как он охарактеризовывает мою странную реакцию на своего отца в одном полотенце. Он никак не желает понять, что другие мужчины… в чем мать родила — это одно, а его отец — абсолютно другое. Впрочем я отношусь к его «шпилькам» по-философски спокойно, и позволяю музыке выветрить из моей головы неуместные образы и ощущения, поселившиеся там.
Юлиан все также отстранен и недосягаем для меня, как и прежде: не скажу, что стала относиться к данному факту столь же по-философски, как и к другому, упомянутому мной, но хотя бы больше не боюсь заработать вывих шейных позвонков, высматривая его в коридорах академии. Теперь, когда я знаю его маленькую тайну — лепидоптерофобия! — он как будто бы становится ближе для меня… Франческа права: я хочу Юлиана Рупперта, и дружба с Алексом по-своему может помочь мне в этом непростом деле; я этого не планировала, но раз обстоятельства сложились таким образом, то почему бы ими не воспользоваться?!
И когда в тихий субботний вечер, который я намереваюсь провести с миской попкорна и захватывающим фильмом про любовь, мне звонит Алекс и без приветствия говорит «собирайся и приходи за своим подарком», я послушно задвигаю свои планы подальше в угол и почти в радостном нетерпении выхожу на улицу — я скучаю по дому на Максимилианштрассе под номером семьдесят шесть… по дому и его обитателям, что уж кривить душой. Они привнесли в мою жизнь пикантную «горчинку», к которой привыкаешь почти как к наркотику. Даже Франческа с ее уничижительными комментариями по-своему интересна мне…
Дома никого нет, — приветствует меня Алекс широкой улыбкой. — Это так, к слову…
Спасибо за информацию, — отзываюсь я не без иронии. — Так где обещанный мне подарок? Тот самый, на котором много-много бабочек…
На нем бабочки не только снаружи, но и внутри, — сообщает мне парень многозначительно, протягивая прямоугольный сверток.
Это книга? — делаю я свое предположение.
Алекс улыбается и кивает головой.
Ты угадала, — озвучивает он свой кивок, — эта книга про бабочек. Подумал, тебе будет интересно!
Я снимаю подарочную обертку и вижу солидный такой том-энциклопедию — „Бабочки мира», красуется на обложке золочеными буквами.
Спасибо, с удовольствием ее почитаю, — обещаю я Алексу и прижимаю книгу к себе.
Парень выглядит по-настоящему довольным моей реакцией на свой подарок, а еще чуточку таинственным и совсем немного предвкушающим что-то… Но что именно?
В чем дело? — не могу удержаться я от вопроса, к тому же я более чем уверена — он сам ждет от меня того же. — Не томи уже.
И тогда Алекс, таинственно улыбаясь, наконец произносит:
У меня есть для тебя приз за догадливость.
У? — я недоуменно вздергиваю свою бровь.
Ну за догадливость, — поясняет тот, закатывая глаза, — ты ведь догадалась про книгу в моем подарке…
Теперь моя очередь закатывать глаза и я делаю это со знанием дела, как истинная девчонка, коей и являюсь. И Алекс тут же добавляет:
Хорошо, допустим, это я придумал на ходу, — пожимает плечами, — но сюрприз у меня все равно есть… Мы идем на свадьбу! — выкрикивает он громогласно. — На мексиканскую свадьбу, если быть точным. И ты тоже приглашена! Та-там. Ты рада?
Я округляю глаза и, боюсь, выглядит это не самым привлекательным образом.
Ну ты же хотела увидеть фейерверк из бабочек! — добивает он меня новой порцией информации. — А мне как раз заказал такой фейерверк парень по имени Франц, и я сказал, что привезу бабочек вместе со своей подругой, которая никогда ничего подобного не видела… Он обещал приберечь для нас место за праздничным столом!
Мои глаза становятся еще чуточку круглее — примерно как чайные блюдца, я думаю. Хоть чай наливай…
Парень по имени Франц пригласил тебя на свою мексиканскую свадьбу? — недоверчиво и почти опасливо, словно говорю с душевнобольным человеком, переспрашиваю я. — Я ничего не перепутала?
Нет, все абсолютно правильно, — пожимает парень своими тощими плечами. — Его будущая жена мексиканка, вот они и решили устроить свадьбу традициях ее страны. Так ты рада или нет? Я ждал, признаться, несколько иной реакции на свое приглашение.
Я набираю в легкие побольше воздуха и перехожу от ступора к истерии:
Иной реакции?! — скептически отзываюсь я. — Ты в своем уме, Алекс, — у меня даже платья для этого нет. По-твоему, я пойду на свадьбу незнакомых мне людей в затрапезных джинсах и толстовке?!
Алекс окидывает меня одним быстрым изучающим взглядом и задумчиво сводит брови — похоже, такой вариант развития событий он совсем не учел. Или учел? Вижу, как лукавая улыбка рассвечивает его лицо, подобно мгновенно вспыхнувшей лампочке.
Смотри, — он стягивает теплый пулловер, и я вижу под ним ярко-оранжевую рубашку с черными пуговицами. Потом он приподнимает штанину своих черных джинс и демонстрирует мне носки точно в тон этой самой апельсиново-яркой рубашке. — Я уже принарядился по этому случаю, — сообщает он мне с улыбкой.
Я мотрю на него таким взглядом, в котором так и читается «и каким образом это меняет мое положение дел?», и Алекс едва сдерживает бурлящее в нем, подобно огненной лаве, нетерпение.
А теперь мы принарядим и тебя! — торжественно провозглашает он и тянет меня за собой. Мы поднимаемся на второй этаж и подходим к теперь уже хорошо знакомой мне двери.
Это комната твоего отца, — шепчу я со значением.
… и Франчески, — добавляет тот тем же шпионским шепотом, и тут я догадываюсь, что он задумал.
Нет, я не стану надевать ее платье, даже и не надейся! — возмущенно восклицаю я, отступая в сторону.
Алекса мой отпор, похоже, нисколько не обеззоруживает, поскольку парень толкает дверь отцовской комнаты и вкатывается внутрь.
Всего лишь одно маленькое платьице, — увещевает он меня с порога. — Поверь, у Франчески их столько, что она даже не заметит временного исчезновения одного из них! Идем.
Я робко вхожу в комнату и быстро осматриваюсь: на этот раз никакой разоренной постели и «павших смертью храбрых» кружевных трусиков и бюстгальтеров в самых неподабающих местах — все чинно и почти невинно. Это «почти» относится к моим собственным фантазиям, которые большая, пусть и прибранная кровать все-таки рождает в моей беспутной голове…