Брачное объявление (ЛП)

Он посмотрел на лицо Хелены. Она была раскрасневшейся, красивой и бесконечно дорогой.
- Осторожнее, - сказал он. - Твое безразличие ослабевает.
В ее глазах мелькнула улыбка.
- О, мне больше не нужно беспокоиться об этом. Разве ты не слышал? Наш брак заключен по любви. От нас ожидают глупостей.
Сердце Джастина болезненно сжалось.
- Брак по любви? Кто тебе это сказал?
- Леди Летиция Стейверли. Очевидно, все так говорят. Это и то, что ты друг моего брата.
Шелковые юбки развевались вокруг ее ног, когда он кружил ее по залу.
- Кажется, что исправлять их будет лишней морокой. В конце концов, мы здесь надолго не задержимся, не так ли?
Джастин не знал, что сказать. В последнее время он часто думал о будущем их брака. За последние несколько дней все стало гораздо сложнее, чем казалось тогда, когда они с Хеленой впервые встретились в Девоне.
Он все еще хотел ее. Конечно, хотел. Он хотел ее всю. Ее смех и улыбки. Ее мягкие поцелуи и нежные прикосновения. Он хотел ее сердце, ее душу - и ее тело. Он хотел ее так сильно, что временами ему было больно смотреть на нее.
Проблема была в том, что их отношения больше не могли быть такими, как этого хотел он.
Но он не хотел думать ни о чем из этого. Не сейчас. Не тогда, когда она была в его объятиях.
- Раз-два-три, - прошептал он ей на ухо.
Она тихо рассмеялась.
- Боюсь, нам это уже не поможет.
- Действительно. Но никогда не следует забывать основы.
Он исполнил еще одно возмутительное вращение, получая огромное удовольствие от того, как заблестели ее глаза и губы изогнулись в улыбке.
Когда музыка закончилась, он увел ее с танцпола. Они ненадолго затерялись в толпе других гостей, которые прощались и брали свои пальто и накидки. Но они не стали задерживаться. Попрощавшись с хозяйкой, они вышли на улицу. Вдоль нее выстроились сверкающие черные экипажи, на дверцах многих из которых были нанесены лакированные гербы.
Их собственный, более скромный экипаж стоял в конце квартала. Окликать кучера не было смысла. Улица была слишком перегружена, чтобы подъехать ближе.
- Нам придется дойти до него пешком, - сказал Джастин.
Хелена крепче сжала его руку своей рукой в перчатке, и они пошли вниз по улице. Они прошли всего несколько шагов, когда Джастин почувствовал, как волоски у него на затылке предупреждающе встали дыбом. Он резко обернулся, и внезапное дурное предчувствие охватило его.
- Что-то не так? - спросила Хелена.
Джастин оглядел улицу, но нигде не было видно ни мистера Глайда, ни кого-либо еще, кто походил бы на злодея. Несмотря на это, у него было отчетливое ощущение, что за ними наблюдают.
- Нет, - ответил он. Но когда они подошли к своему экипажу, он, не теряя времени, усадил Хелену внутрь. Он забрался следом за ней и сел рядом с ней на сиденье.
Хелена вытащила несколько шпилек из своей прически.
- В бальном зале было необычайно жарко, - сказала она, снимая с головы цветочный венок. - Посмотри. Все мои цветы завяли.
- Я заметил. Ты роняла лепестки со своих юбок на протяжении всего танца.
- Правда? Как неловко.
Она отложила венок в сторону.
- Полагаю, восковые цветы смотрелись бы аккуратнее. С другой стороны, они и вполовину не пахли бы так хорошо.
Он положил руку на спинку сиденья, и, как это уже вошло у них в привычку во время поездок домой в экипаже, она придвинулась к нему поближе, положив голову ему на грудь.
- Ну что ж, - вздохнула она. - Все было хорошо, пока это продолжалось.
Он обнял ее за плечи, хотя от ее слов у него внутри все сжалось от отчаяния. Она говорила об отделке своего платья, но для него эти слова имели совершенно другое значение. Да, все было хорошо. И он надеялся, что это продлится очень долго. Но нужно быть реалистом.
Они приближались к концу.
Этот факт вдалбливался в него с каждым танцем на сегодняшнем вечернем балу. В своем шелковом платье, украшенном розовыми гирляндами, с темными локонами, уложенными в венок из цветов, и элегантной кожей цвета сливок Хелена была ослепительна и недосягаема, как бриллиант Кох-и-Нур. Редкий и драгоценный камень бесконечной ценности. И ее подходящим окружением был модный блеск лондонского высшего общества. А не сельская местность. И уж точно не отдаленное и полуразрушенное аббатство в прибрежном Девоне.
  
- Знаешь, чем бы я хотела заняться завтра? - спросила она.
Джастин уткнулся лицом в ее волосы.
- Чем, моя дорогая?
- Я бы хотела что-нибудь сделать, сходить куда-нибудь - с Дженни и мистером Финчли. Мне кажется несправедливым, что мы каждый вечер куда-то ходим, а Дженни приходится ждать нас, сидя в гостиной в полном одиночестве и занимаясь только своим рукоделием.
- Чем она занималась до того, как начались все эти неприятности?
- Она не была обязана что-либо делать. Я никогда раньше так часто не выходила из дома. По крайней мере, не каждый вечер. И если я отправлялась на бал или званый ужин, я обязательно приглашала Дженни. Она, знаешь ли, не прислуга.
- Ты платишь ей, не так ли?
- Да, ежегодную сумму, но это скорее пособие, чем зарплата. И этого явно недостаточно. Когда банк вернет мне деньги, я планирую обеспечить ей независимость.
- Ты отошлешь ее?
Хелена слегка дернула его за сюртук.
- Не говори глупостей. Я бы никогда не отослала Дженни. Но она должна иметь право уйти, если захочет. Это ужасно - зависеть от других людей. Какими бы добрыми они ни были, ты всегда чувствуешь себя обязанным. Как будто ты объект благотворительности.
- Я не буду с этим спорить.
- Ты так себя чувствовал? В приюте?
- В долгу? Боже милостивый, нет. Не за что было быть в долгу. С нами отвратительно обращались. Все учреждение было коррумпировано, дети были плохо одеты и едва накормлены. Когда я уехал оттуда на обучение, я не чувствовал себя обязанным им. Мне казалось, что...
- Что?
- Как будто они что-то у меня отняли. Как будто у них появился долг. Когда я уезжал из Англии, я был полон решимости, что однажды они воздадут мне за это.
- Ты говоришь о мести.
- Я говорю о справедливости.
Ее пальцы лениво скользили по его сюртуку, разглаживая несуществующую морщинку.
- Это ты закрыл сиротский приют?
- Я? - Джастин невесело усмехнулся. - Нет. В то время я был сконцентрирован на сэре Освальде. Это был Финчли. И он не просто закрыл его. Он приказал сровнять здание с землей.
Хелена молча переваривала эту информацию.
- Он такой добрый и жизнерадостный, - сказала она наконец. - Как будто его ничего не беспокоит, кроме юридических вопросов.
- Финчли достаточно любезен, согласен. Но у него дьявольский ум и неумолимая натура. Он может держать обиду дольше, чем кто-либо из тех, кого я когда-либо знал. С ним враждовать не стоит.
- Я запомню это.
- В этом нет необходимости. Вряд ли ты сделаешь что-то, что навлечет на тебя его гнев.
- Боже мой, я надеюсь, что нет.
Она поудобнее прижалась щекой к его груди.
- Как ты думаешь, он согласится составить нам компанию завтра на прогулке?
- С мисс Холлоуэй? Несомненно. Чем ты хочешь заняться?
- Вечернее представление. Что-нибудь беззаботное. Мы пока не приняли никаких приглашений. Мы можем делать все, что нам заблагорассудится.
- В субботу вечером можно выбрать развлечения на свой вкус. Но если мы будем вчетвером...
Джастин обдумал варианты.
- Завтра в Креморн-Гарденс день закрытия. Там будут жонглеры, канатоходцы и тому подобное. А также музыка и танцы.
- Я никогда там не была, - сказала Хелена. - Мой отец считал такие места, как Креморн-Гарденс и Воксхолл, притонами порока.
- Он был прав, - сказал Джастин. - Но в этом половина удовольствия.
Глава 20
Расположенный на северном берегу Темзы, Креморн-Гарденс занимал площадь в двенадцать акров, на которой для публики были организованы всевозможные развлечения. Здесь проводились военные выставки и совершались опасные подвиги, в том числе хождение по канату и взлет на воздушном шаре. На возвышении звучали музыка и проводились танцы, в банкетном зале подавались горячие блюда и холодные напитки, а в большом павильоне проходили выставки садоводства со всего мира.