Из Тьмы. Арка 3 (СИ)
Какова вероятность, что доктор Стайлиш смог бы вылечить повреждённый позвоночник Мегуми? Да стопроцентная! Но специалистов схожего уровня — единицы, а страждущих исцеления — многие и многие тысячи. И стоимость работы высококлассного эксперта наши офицеры оценивают выше жизни очередной пешки. Конечно! Ведь куча денег, что затрачена на подготовку Отряда Убийц, выделялась из казны, а на лечение нужно тратить уже собственные фонды, которые можно применить и более приятным для начальства образом.
Само собой, это всего лишь основанные на опыте прошлой жизни домыслы, но, поглядев на «честную и одухотворённую» физиономию того же Клауса, сложно усомниться в «высоких нравственных качествах» офицеров.
— Ладно, начнём. Дай мне руку, — за короткое время разговора Ямато успел заметно устать, не стоило утомлять больного товарища больше необходимого, да и у меня имелись иные дела.
Поставив стул вплотную к койке, со стороны здоровой руки парня, устраиваюсь поудобнее и, сжав широкую ладонь, погружаюсь в транс. Благодаря сонму свинок и добровольцев, а также вытянутым из немёртвого алхимика знаниям у меня сложилось неплохое понимание того, куда и как нужно смотреть, чтобы узнать требуемое и не поймать болезненный откат от слишком глубокого погружения в познание. Физический контакт добавил возможность более-менее ощущать жизненную энергию, что кратно облегчило диагностику.
По результатам сканирования, навскидку можно заключить, что ничего страшного Ямато не грозит. Организм парня пребывал в неплохом состоянии. Ну, для человека, чьё тело измотано систематическим приёмом наркотических стимуляторов и недавно получило несколько серьёзных ранений, разумеется. Позже я поделюсь увиденным/понятым с Паулем, чтобы алхимик дал своё, более профессиональное заключение, но думаю, что для выздоровления товарищу требуется только покой и быть может, нечто для ускорения регенерации.
И если с алхимпрепаратами особых затруднений возникнуть не должно, то вот с покоем могли появиться проблемы. Стоило вынырнуть из транса и переключиться на нормальное человеческое восприятие, как до ушей донесся противный голос Клауса в сопровождении теряющихся на фоне криков толстяка голосов медсестёр и дежурного врача.
«Какого демона его сюда принесло?» — раздражённо пронеслось в голове вместе с отчётливым желанием того, чтобы руководящий порыв крикливого идиота исчерпался на выволочке персонала, и он не стал вламываться в палату с задремавшим Ямато.
Тщетная надежда.
— Вы здесь чем занимаетесь, бесполезные лентяи?! Почему бардак на столе?! Почему на полу валяются листья? Если притащили в зону ответственности кадки с зелёным мусором, то какого хера не следите за ними?!
В ответ послышался оправдательный и какой-то невнятный лепет мужского голоса со вторящими ему женскими, а потом чуть более звонкая и разборчивая реплика дежурной медсестры:
— П-простите, господин Клаус, но это всего лишь один листочек, наша уборщица…
— Сегодня один, завтра двадцать один! Ты здесь вообще нахера нужна, если ничего не делаешь, бесполезная клуша?! Тебе за что Империя деньги платит?! — раздался звук хлёсткого удара, будто по столу стукнули палкой. — Не хочешь работать, выметайся на улицу к остальным попрошайкам, тупая дрянь! Улетишь с такой характеристикой, что тебя и в поломойки взять не посмеют!
— Я… работаю, — тихий почти плачущий ответ. — Слежу и ухаживаю за пациентами…
— Таким же бесполезным мусором, как и ты сама! Где этот провалившийся кусок говна, я хочу лично оценить, стоит ли тратить на него лекарства!
— Постойте, после операции пациент нуждается в покое, — попытался возразить полузадушенный голос врача.
— Что-о-о?! Ты мне будешь указывать?! Наглость! — снова раздался шум, теперь уже от впечатанной в стену спины. — Сидите тут, прожираете государственные деньги, тратите их на таких же бесполезных неудачников и смеете указывать мне, своему хозяину?! Да я вас всех сгною, под трибунал у меня пойдёте!
Пинком открытая дверь с грохотом врезалась в стену. В палату вкатился пышущий дурной энергией злой бородатый толстяк со стеком, следом за которым просеменил сжавшийся врач в окружении испуганных медсестёр.
«Опять под кайфом. И почему Маркус терпит этого упыря?» — мелькнуло с разгорающейся злобой.
— А-а, демонов симулянт! — с удовольствием протянул глава медицинского крыла проснувшемуся и вжавшему голову в плечи Ямато. — Только прикидывался умирающей лебедью, а уже с бабами милуешься… — и уже во всю мощь каждодневно тренируемой глотки:
— Вы тут совсем страх потеряли?! Покой ему нужен?! Что тут тогда делает эта мелкая прошмандовка?! Какого хуя у вас здесь бордель на выезде?!
— Вы сами знаете, что неправы, — поднявшись, тихо говорю я, еле сдерживая ярость.
Опустив голову, так чтобы волосы закрыли лицо, смотрю в пол, не смея поднять глаз. Не из трепета перед уродом, самодовольно упивающимся чувством собственной власти, непонятно с чего отрастившим на меня зуб (а эмпатия говорила именно о замешанном на злости упоении властью над подчинёнными и такими сильными, но такими беспомощными, перед ним, Клаусом убийцами). Нет, просто мне и так сложно сдерживаться и способность поддерживать соответствующую маску вызывала обоснованные сомнения.
Проснувшаяся Яцу своим влиянием отнюдь не помогала держать эмоции в узде. До меня словно доносилось недоумённое: «Как так? Какое-то низшее существо, ничтожный человечишка, насекомое которое не сможет выдержать даже обращённого на него недовольства, смеет оскорблять и унижать Нас? Раздавить, растоптать духовно и физически, заставить познать все пределы агонии и умолять оборвать ничтожную жизнь. А потом, в обмен на жалкие обещания всего во имя смерти — исполнить мольбу… чтобы заставить добровольно отдавшуюся душонку познать настоящую боль!»
Р̴е̸ж̷̶ь̷҈, ̵ р̴̴у̵б̵и҈̷, ̶̵ к̸р̸̵о̴̸м̴̷с҉а̷҉й̵҉, ̴̴ к̴̸а҉̶л̵̷е̵ч̵ь̶̸ т̵҈е̶л̸҉о҉ и̶ д̴у̸ш҉҉у̷! ҈̴
«Нельзя-нельзя-нельзя! Нельзя убивать, не здесь и не так! Бездна, как же не вовремя!»
Скорее всего, в иных обстоятельствах, у меня бы получилось сконцентрироваться и активировать навык ментальной оплеухи, выбив из головы все эмоции, но чёртов бородатый наркоман сам предопределил свою судьбу. Сдерживая себя, я старалась не вспоминать о приказе на утилизацию Мегуми, о других ребятах и девчатах, которых можно было вылечить, если потратить чуть больше времени и средств, и о своей железобетонной уверенности, в том, что эта бородатая мразь ворует значительную часть жизненно важных для нас средств. Но слышать эти крики, видеть эту рожу, чувствовать его эмоции… желание убить, уничтожить, причинив максимум страданий, пересилило расчёт, и я, решив воспользоваться старой идеей, позволила этому желанию излиться на стоящую предо мной… особь, в порыве тёмного вдохновения добавив ещё кое-что.
…Скорее всего, Клаус не стал бы вести себя подобным образом. Но известие о том, что Куроме, эта мелкая сучка, сестра предательницы Империи, источник значительной части его проблем, посмела разинуть рот на непозволительный для дочки грязеедов статус дворянина и офицера — слишком сильно выбило его из колеи. А господин Маркус ей потакает! Спокойно перенести такой вопиющий случай несправедливости мужчина просто не мог.
Ранг Мастера, ха! Кто-то чересчур набрался вольнодумства и нуждается в дополнительных процедурах на гипноиндукторе… двойная, нет, тройная интенсивность будет в самый раз! В будущем называть на вы какую-то там пешку? Немыслимо! Очень жаль, что пока Глава не одобрил их совместное с главным инструктором предложение о дополнительной обработке взявших слишком много воли убийц. Но ничего, Клаус умеет ждать. Раз непосредственный начальник медлит — он дождётся момента, когда господин Сайкю отметёт эти возмутительные притязания и сделает так, чтобы у наглой пешки и всей её шайки раз и навсегда отпало желание перечить хозяину!
Да… вероятно, заместитель главы Базы по медицинско-процедурным вопросам, выпустив напряжение на подчинённых, к полудню уже вошёл бы в привычную рабочую колею и затаился, выжидая момента для мести, но… Теперь, спустившись в свои владения, чтобы подстегнуть ленивых идиотов к труду, а также немного выпустить пар, он видит здесь воплощение всех своих проблем. И эта безмозглая и безмолвная кукла, не имеющая права на свое мнение в присутствии вышестоящих, смеет указывать на его неправоту! Подстёгнутая наркотиком ярость затуманила разум и отмела последние капли осторожности.