"Фантастика 2025-22". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Глаза тетки смотрели насмешливо и почти лукаво.
– Что, не ожидали? Вот вам урок – не тот хитер, у кого глаза лукавые, а тот, про кого ничего не ведаешь. Она и сюда напросилась ради Данилы. Мать за дружинника ни за что не отдала бы, так они решили бежать. Вчера чуть не в воротах перехватила, только и вернула обещанием замуж за любимого выдать. Так что, готовьтесь, у нас две свадьбы сразу.
Вот это были новости! Лушка даже дар речи минут на пять потеряла, что бывало с сестрицей крайне редко. Лушка проглядела – понятно, ей тринадцатый год, а я-то куда смотрела? Вот тебе и строгая Стеша… В тихом омуте, как известно, нечистой силы – пруд пруди. И Данила тоже, я с ним билась чуть не каждый день, парень как парень, а какие шекспировские страсти – бежать, уводя девку из-под носа у Анеи. Знает же, что с теткой шутки плохи. Вот вам и сонный Козельск тринадцатого века.
Из деревни приехала Таюшкина мать, она долго и горячо благодарила Анею за заботу о своей беспутной дочери, просила будущего мужа держать Таюшку в руках и обещала тетехать будущих внуков самолично.
Стешиных родных я не видела, то ли они не одобряли замужества дочери, то ли не считали нужным больше вмешиваться в ее судьбу, передоверив Анее. Отец и мать Данилы приняли будущую невестку спокойно, тем более тетка объявила, что они больше не холопки, мол, ради свадеб долги прощает. Я не поверила своим ушам, а Лушка спокойно пожала плечами:
– Она еще и не то может.
Хотя свадьбы и не княжеские или боярские, Анея не пожалела угощенья, да и отец расщедрился, столы ломились от яств и напитков. Среди напитков меды, пиво и для таких, как мы с Лушкой, что-то вроде морса. Нам пить не положено, мы девицы на выданье, держаться должны скромно и с достоинством, чтобы не опозорить всю семью. Всей семьи, помимо нас, отец, Анея и Любава, но этого вполне достаточно, чтобы тетка следила за каждым нашим движением за столом с таким вниманием, словно мы для того и явились, чтобы вдрызг напиться и свалиться под стол ко всеобщему удовольствию и нашему позору.
Вообще-то попробовать настоящий сваренный мед хотелось, особенно после того, как в предыдущий день Трофим наставлял кого-то по поводу приготовления и употребления этого напитка и почему именно у Анеи Евсеевны он особенно хорош:
– Чтобы сварить хороший мед, тут опыт нужен… У каждого медовара свой секрет, а знаешь в чем? Не знаешь… Потому как ни один своего секрета не выдаст, и я тебе не скажу. Это ведь только так говорится, что мед сварен, а в действительности его не варят, а кладут в него раскаленные камни. Тут особую сноровку иметь надо, точно знать, насколько камень раскалить, как долго в меду держать. А еще травки для аромата и привкуса… У всякого свой набор и свое количество, тут тоже ошибиться нельзя, чтобы не было горько или слишком пахуче. Видишь, сколько всего знать надо? У Анеи свои секреты есть, тоже никому не раскрывает и правильно делает. Молчишь? Вот и молчи, потому как тебе меда не полагается.
Мне стало очень интересно, кому это так подробно и бестолково объясняет дед Трофим? Выглянув из-за угла, за которым стояла, я увидела, что он беседует со старым конем Чалым, которого держали в конюшне просто из уважения к его возрасту и прошлым заслугам! Я все-таки не удержалась и прыснула. Трофима это не смутило, он строго посмотрел на меня и добавил Чалому:
– А еще меда не дадут всяким там глупым боярышням, которые смеются над чем ни попадя.
Очень нужно! Моя коса взметнулась, выражая почти полное презрение ко всяким там медам, но внутри засвербило желание хоть попробовать. Запретный плод всегда сладок, но он нам не достался…
Ввиду отсутствия собственных, посаженным отцом у обеих невест оказался отец. Анея смеялась:
– Учись, Федор, запоминай как следует, это тебе не мечом махать.
У отца было хорошее настроение, он решил порадовать и меня:
– Скоро и ты вот так вот из дому упорхнешь. Вот вернется Андрей Юрьевич из Новгорода и за свадебку…
– Я не пойду замуж.
Отец обернулся почти изумленно:
– Что?
Ему, видно, и в голову не приходило, что такое может сказать собственная дочь. Так… надо ковать железо пока горячо. Я твердо глянула в отцовские глаза:
– Замуж не пойду.
Голубой цвет превратился в синий. Ничего, тоже красиво, к тому же я тоже так умею, Лушка говорила, что когда я злюсь, то глаза становятся темными.
– Я обещал Юрию Ивановичу, все давно сговорено, Андрей ждет.
– Найдет себе другую, боярышень много.
Несколько секунд отец молчал. Нет, он не пытался подобрать достойный ответ, он решал, что со мной делать. Это означало, что начинаются репрессии. Плевать!
Так и есть:
– К Вятичу ни ногой. Больно много воли дали, с парнями на равных клинками биться. Из дома ни ногой. Завтра гонца к Андрею Юрьевичу, чтоб приезжал и забирал.
Это называется нарвалась… Вот дура-то! Не могла смолчать, пересидеть, а теперь что? Уж замуж невтерпеж, что ли? Сейчас еще и Лушку из моего дурного влияния выведут, и все, сидеть взаперти до самой свадьбы. Как в воду глядела:
– Лушку к ней не пускай!
Удивительно, но Анея подчинилась. Видно, когда мой отец бывает зол, то не подчиниться себе дороже для всех.
– Иди к себе в светелку!
Я хотела фыркнуть, что она у нас с Лушкой на двоих, но встретилась взглядом с Анеей и почему-то промолчала.
Я повернулась и молча отправилась домой. Лушку, привычно скользнувшую следом, остановил оклик отца:
– Ты куда? Пусть одна сидит.
В тереме гуляли, на всем дворе стоял шум и гам. Интересно, что будет, когда меня или Лушку выдавать замуж будут, небось, неделю весь Козельск не будет просыхать. И это вместо того, чтобы мечи ковать и стрелы калить! Чего это я, какие стрелы калить? Ну, чего там с их наконечниками делают? В общем, готовиться, рвы там противотанковые, то есть противоверблюдные, рыть, окопы, надолбы ставить… Вот чем заниматься надо, соотечественники дорогие, а вы свадьбы гуляете! Зато потом, когда беда уже грянет, подвиги во имя Родины как из рога изобилия. Нет чтоб заранее их совершать, гляди, и жертв меньше понадобилось бы. Что за народ? Великий же, но такой неорганизованный!
Я так увлеклась обличением недальновидности собственного народа, что даже вздрогнула, когда услышала:
– Настя…
Это, конечно, Лушка. Мать, видно, разрешила ей спать в одной светелке со мной. Но почему она не на пиру или ее как девчонку отправили спать пораньше?
Сестрица юркнула ко мне на лавку, что-то горячо зашептала на ухо. Я не сразу разобрала.
– Лушка, говори спокойней, ничего не понять.
– Тебе обязательно в Рязань надо?
– Обязательно, жаль, что отец этого не понимает.
– А давай сбежим?
– Куда?
– В Рязань, – удивилась моей непонятливости сестрица.
– Как это сбежим?
– А так! Я двух кобыл оседлала, твою Зорьку и еще Рыжуху. Сумки чересседельные тоже готовы. Давай, сейчас и сбежим. В Рязани тетка Олена, у нее устроимся, она добрая, примет, а там после решим.
– Ты что, дорогу в Рязань знаешь?
– А чего ее знать? Выезжай вон в ворота, а там сама доведет. Тут наезжено. Жаль нету снега, по снежку можно бы в санях, а так придется верхами, а я верхами худо езжу.
– Лушка, нас догонят сегодня же, не успеем выехать за ворота. Да и за ворота никто не выпустит.
– Про ворота я договорилась, выйдем через те, что к Жиздре выходят, там по перекатам переправимся и сразу в лес на дорогу. Ныне полная луна, гляди какая, все как на ладони видно.
– Но тебе-то это зачем?
– Я тоже в Рязань хочу, надоел этот Козельск. Если ты уедешь, так совсем не с кем словом перемолвиться будет, не с Любкой же учиться мечами биться. И меч тоже есть, я утащила.
Я обомлела, моя беспокойная сестрица за один вечер успела полностью подготовить побег. Только что-то останавливало, все же на дворе осень, дороги мы не знаем, да и две боярышни одни – легкая добыча для кого угодно.