"Фантастика 2025-22". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Его, Субедея, волей эти люди так далеко от своих родных мест, это его мысль подтолкнула курултай к решению начать западный поход к Последнему морю. И в случае, если бог войны грозный Сульдэ отвернется от монголов, отвечать за неудачу придется тоже ему. Не перед курултаем, он туда просто не поедет, перед духом Великого Потрясателя Вселенной, перед Темуджином, исполнять волю которого они поклялись. Но такого быть не может, никогда Субедей не проигрывал битв, вот и теперь он знал, что прав, отправляясь в великий Западный поход, чтобы расширить империю Чингисхана от одного моря до другого.
  
Он смог заговорить о таком походе только через десять лет после первого. Уже встал на ноги и оперился его воспитанник – внук Чингиса Бату. У Потрясателя много внуков, но почти все они ни на что не годны, только и знают пьянствовать и ссориться. Каракорум раздирают их свары, везде предательство, зависть, ненависть, яд… Разве о таком мечтал Темуджин, собирая монголов воедино? Разве таким он мыслил продолжение своего дела и своего рода?
Из всех царевичей Субедей выбрал именно Бату, потому что он сын Джучи – старшего и нелюбимого сына Темуджина, потому что его самого больше других не любят остальные завистливые отпрыски Потрясателя Вселенной, ему не место в Каракоруме, не место среди алчных, жадных потомков Великого. Нет, конечно, и Бату алчен и свиреп не меньше других, он тоже способен отравить или зарезать, но он не пьяница, как Угедей, и не бездельник, как Гуюк или Мунке… И все же главное в том, что Бату нет места даже там, где он имеет право на многое, ему не место в Каракоруме, а значит, он будет создавать новую империю. И пока не завоюет новые земли для нее, Субедей ему нужен. Бату нужна хватка наставника, его разум, его хитрость, его безжалостность как к врагам, так и к своим ослушавшимся, не подчинившимся, не выполнившим приказа. А еще полководческий талант. И те сведения, которые Субедей успел получить за десять лет.
Понимая, что рано или поздно поход на запад обязательно состоится, Субедей за прошедшие годы, особенно за последние три, просто наводнил уруские земли своими лазутчиками. Теперь он знал все, у него были подробные рисунки местности, везде жили в ожидании свои люди. Но главное – было готово войско. У урусов города с крепкими стенами, которые не возьмешь с наскока, наученные прежним горьким опытом, они не выйдут биться в поле и не станут гоняться за специальными сотнями монголов, чтобы попасть в ловушку. Урусы могли укрыться за крепкими стенами городов и сидеть там хоть целый год. Но Субедей уже имел достаточно построенных китайцами осадных машин.
И вот через одиннадцать лет после возвращения из того первого похода курултай принял решение о новом походе на запад и о том, что возглавит его именно Бату. Еще одиннадцать царевичей – внуков Чингисхана отправлялись под его началом. Конечно, это вызвало сильнейшее неудовольствие со стороны того же Гуюка, и Субедей прекрасно понимал, что обиженный царевич сделает все, чтобы Бату не доехал живым не только до основной цели похода – к Последнему морю, но и к месту сбора – реке Итиль. Но старому ли хитрецу бояться врагов?
Бату стал джихангиром – предводителем похода, они разгромили прежних обидчиков Субедея булгар, их царство прекратило существовать, и теперь остановились у земель урусов, поджидая остальных и решая, что делать дальше.
Задуматься было над чем: впереди зима, в уруских землях холодно, снежно и они поросли непроходимыми лесами. Где взять траву, пусть и прошлогоднюю, пусть и монгольскому коню, привыкшему раскапывать тощие былинки в глубоких снегах? Недаром половцы, постоянно воюющие с урусами, в походы ходили с весны до осени, а на зиму удалялись к югу на уцелевшие пастбища. Так советовали поступить и Бату, после победы над булгарами откочевать к Теплому морю, а весной двинуться на север к уруским городам.
Субедей думал иначе. После таянья снегов придется ждать спада половодья, а по донесениям его лазутчиков, разлив уруских рек превращает их в непроходимые препятствия, потом пока подсохнет, чтобы огромная конная масса не перемесила землю. Но была еще одна зацепка, заставлявшая Субедея принимать странное на первый взгляд решение, недаром уруские правители коназы сами ходили в походы зимой. Да, холодно, да, бескормица, зато есть возможность пройти замерзшими руслами рек, ведь в уруских землях, как в степи, – дорог почти нет, только в степи скачи куда хочешь, а у урусов лес сплошной стеной.
Субедей верил своим лазутчикам, когда много людей каждый сам по себе говорят одинаково, значит, так и есть. А бескормицу можно одолеть только одним – быстрым взятием многих богатых городов, вон их сколько помечено на большой верблюжьей шкуре, старательно выделанной и расправленной! За десять лет лазутчики успели побывать во всех уруских городах и многих маленьких городках, потому рисунок на шкуре испещрен только самому Субедею понятными значками, из которых одни говорили полководцу, что город имеет неприступные стены, другие о том, что у него проблемы, например, с питьевой водой, третьи означали, что с горожанами можно попытаться договориться. Таких, к сожалению, очень мало, но они есть, если дойти до этих городов, то взамен на обещание свободы они дадут пищу людям и лошадям. Пусть дают, а там видно будет…
А еще были значки, показывающие, что туда лучше не соваться.
Субедей так долго смотрел на рисунок, что заболел единственный глаз, перед ним словно летали мелкие мошки. Сложив шкуру и убрав ее в сундучок, полководец решил выйти посмотреть на звезды, чтобы посоветоваться. Может, увидит какой знак от самого Потрясателя? Все же Темуджин не должен оставить без внимания любимого внука, старательно продолжающего дело своего деда.
Он простоял недолго, из ханского шатра вдруг выскочил Бату и почти бегом бросился к своему наставнику:
– Пойдем в твою кибитку!
– Что случилось?
Но Бату только головой мотал, торопливо забираясь внутрь железной кибитки.
– Скажи всем, чтобы вышли.
Субедей сделал знак, и двое охранников поспешно покинули кибитку, оставив хана и полководца одних. Субедей пригляделся к Бату, что это с ним? Через всю щеку хана тянулись два следа словно от чьих-то ногтей! Третий, чуть поменьше, почти у глаза. Кто осмелился так поцарапать джихангира?!
– Что это? Кто это тебя так?!
Субедей по праву наставника мог задавать вопросы своему воспитаннику, но только когда они наедине, при людях он никогда такого не делал, авторитет Бату должен быть непререкаемым.
– Не знаю… какая-то женщина, – кажется, хан испуган не на шутку.
– Ну, кто спал с тобой рядом? Какая из жен осмелилась протянуть руку в сторону твоего лица? С нее нужно спустить шкуру!
– Нет, я спал один, жены едут отдельно.
– К тебе никого не приводили?
– Да нет же! Я спал совсем один, и вдруг во сне… понимаешь, она подлетела близко-близко, расхохоталась в лицо и впилась ногтями, только успел отшатнуться, чуть глаза не выцарапала! А еще смеялась, что убьет меня!
– Кто?
– Уруская колдунья!
– С чего ты взял, что уруская?
– Лицо светлое, коса толстая, глаза синие… Сказала, что убьет меня. И лицо поцарапала…
Субедей задумался. Если честно, то он ни на мгновение не поверил в то, что Бату поцарапала колдунья, навести порчу можно и без ногтей. Скорее всего, хан скрывает, что одна из жен или недавно взятых наложниц оказалась слишком строптивой, признаваться в этом неудобно, потому и придумал все. Но у Бату слишком испуганные глаза, не хватает, чтобы он перепугал и остальных.
– Оставайся спать в моей повозке, а я схожу к тебе в шатер и велю принести еще одеяла и подушки. Не бойся, в железную повозку никакие колдуньи проникнуть не могут. На этот случай у моей охраны отравленные стрелы есть.
Бату понял, что наставник ему не верит, он сжал кулак, злясь сам на себя. Джихангир называется, испугался какой-то бабы во сне! Но щека саднила, напоминая о ее ногтях и обещании убить. И все равно, надо позвать свою колдунью и заставить перебить той молодой и красивой возможность появляться в его снах, тем более с угрозами.