"Фантастика 2025-22". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Хитрые владимиро-суздальские князья точно опытные бортники: ведь мед можно из лесной борти брать, каждый раз по деревьям лазая наперегонки с медведями, а можно и ульи завести, а пчел в них нарочно посадить. Так и Великий князь Всеволод, тот в свои ульи-города столько рабочих пчелок натащил… Вон Кучково-Москова давно ли селищем была, а теперь в город превратилась. И сколько таких? Крепнет Владимиро-Суздальское княжество, подминая под себя соседей.
Одна из таких соседок Рязань. Город хорошо поставили, всем удался, только вот спокойствия в нем никогда не было. В Рязани сильные бояре, может, потому слабые князья? А если нет сильного князя, то княжеский стол другие норовят занять, отнимая друг у дружки. Или свои бояре неугодного прочь гонят, призывая другого. Но страдают при том сами рязанцы.
Федор был в Рязани боярским сыном, наследовал по отцу немалые земли и большой двор. Наследовал бы, да недовольные бояре схлестнулись с Великим князем Всеволодом Большое Гнездо. Изначально-то схлестнулись рязанские князья. В первый раз Всеволод пошел силой сначала на Пронск и взял его измором. Сделать это в жаркое засушливое лето нетрудно, потому как в сильной крепости Пронска не было очень важной вещи – колодцев, вода в город подавалась трубой от реки. Стоило перекрыть эту трубу, и город начинал мучиться жаждой. Рязани тогда только погрозили, но рязанцы решили не дразнить, отправили на переговоры епископа Арсения, обещая встать под руку Великого князя. Всеволод потребовал выдать всех мятежных князей, что и было выполнено.
Вроде замирились, в Рязани сел сын Всеволода Ярослав, а по городам княжества наместники. И дружина, присланная из Владимира, ставшего стольным градом, и наместники вели себя довольно нагло, почти вызывающе, потому отличавшихся строптивым и воинственным нравом (а как иначе, если живешь на самой границе Руси со Степью и воюешь каждый год?) рязанцев надолго не хватило. Часть владимирцев перебили, часть повесили или засыпали в погребах. Почувствовав угрозу собственной жизни, Ярослав отправил жалобу отцу. Великий князь долго не раздумывал, вскоре он снова был на Проне.
Вот теперь рязанцы поняли, что беда близка, бросились уговаривать молодого Ярослава, чтобы заступился за них перед отцом, клянясь, что будут верны до гроба. Только не уточнили – до чьего. Князь поддался, выехал навстречу отцу с большим посольством. Но бояре сумели обмануть молодого князя, вместо того чтобы, как в первый раз епископ Арсений, замирять Всеволода, принялись выговаривать ему, вели себя не просто вызывающе, а нетерпимо. Великий князь раздумывать не стал, не посмотрел, что во главе непослушного посольства собственный сын (было сразу видно, что он ничего не может против своих бояр и попросту их боится), а объявил, что Рязань за проступки будет сожжена!
Федору тогда было десять лет, его брату Глебу пять, а Анея совсем кроха у матери на руках. Он навсегда запомнил тот страшный день, когда вся Рязань, весь город вышел в поле за стены и попросту встал на колени, надеясь умилостивить Великого князя. Ворота мятежного города были открыты, со звонниц несся приветственный перезвон, Рязань признавала власть Великого князя, моля только об одном: не уничтожать их город.
Мать тогда сильно пнула Федора, не желавшего вставать на колени:
– Самый умный выискался?! Опускайся, коли жить хочешь!
Мальчишка взъярился:
– Жить хочу, а на колени вставать не буду! Я тех владимирских бояр или дружинников не бил, с чего мне кланяться?!
Но рядом старик-сосед прокряхтел:
– Эх, милый… если б на земле-матушке только виновные за все отвечали, так и половины бед не было бы… Вставай, сынок, а посчитаешься потом… Даст бог, посчитаешься…
Он встал, опустил голову, боясь, чтобы никто из владимирцев не заметил нена видящего взгляда…
Целый город стоял на коленях, да не маленький городишко, а стольный град княжества. Рязань молила, рыдала, протягивала своих детей, надеясь тронуть сердце Всеволода. То ли не тронула, то ли Великий князь слишком хорошо знал нрав непокорного города, понимал, что завтра же он запрется и даст сдачи, но Всеволод объявил, чтобы забрали свои вещи из домов, потому как город будет сож ж ен, а жители расселены по городам и весям Владимирского княжества.
Они с ужасом смотрели, как занимаются один за другим дома, как дымы распространяются по городу, захватывая все новые и новые постройки. Рязань сгорела под вой и плач своих жителей, уведенных во владимирские земли. На след ую щий день это же случилось с Белгородом. Целых два города расселил князь по своим уделам.
Тогда Федор с матерью и сестрами оказался в Ростове. Вернувшийся из дальней поездки отец разыскал их только через два года, чтобы забрать обратно. Матери удалось унести с собой мало что, они очень бедствовали эти годы, братишка Глеб даже умер. В Рязань вернулись не сразу, богатых имений там уже не было, их захватили те, с кем спорить опасно, и семья жила скромно. Да и вернулась в Рязань не вся семья, к тому времени Федор, росший крепким и сильным, уже решил, что станет служить новому Великому князю – Константину Всеволодовичу, а вернее, его сыну Васильку, с которым крепко подружился. Отец скрепя сердце согласился.
Так и получилось, что отец, мать, и две сестры (Анея и только что родившаяся Олена) отправились в Рязань, а Федор остался в Ростове. Одержав победу над братьями и став Великим князем, Константин отдал Ростов Васильку, несмотря на его молодость. С Васильком Константиновичем Федор прошел многое, стал сотником и даже сопровождал его в Киев на общий сбор князей, когда решался вопрос, помогать ли половецкому хану Котяну в ответ на его просьбу выступить против неведомого врага – татар. Василько тогда отправился во Владимир и Ростов собирать дружину, а поранивший ногу Федор остался в Киеве дожидаться.
Василько не успел, а вот Федору довелось участвовать в погоне за татарами до Калки и битве там. Он был ранен, с трудом остался цел и возненавидел всю княжескую власть. Но в Ростов вернулся, потому что там ждали жена с дочкой Настей. Хорошо, что вернулся, его Мария прожила недолго, оставив четырехлетнюю Настю сиротой. Девочку воспитывала бабушка.
Когда дочери было восемь, Федор получил ранение, заставившее его уйти из дружины. Тогда он и вспомнил про маленький город Козельск, в котором побывал проездом, возвращаясь из Чернигова после Калки. Федора оставили там на целых полгода – залечивать раны. Козельск понравился, особенно его продуманная система укреплений. А по весне Федору пришлось вместе с козельчанами отбивать набег половцев, тогда оценил разумные старания прежнего воеводы и молодого князя сполна. Воевода был стар, он звал Федора к себе, но тот рвался душой в Ростов к семье.
Когда больше не смог ходить в походы с Васильком, попросился отпустить в Козельск, князь был не слишком доволен, все же Козельск принадлежал Черниговскому княжеству, но потом махнул рукой:
– Езжай, Федор, живи как сам себе мыслишь.
Два года в Козельске ходил под рукой воеводы, а потом воевода Ставр отошел от дел, передав дружину Федору. И вот уже пятый год он сам воевода Козельска, а после гибели князя Тита на охоте и вообще Хозяин города. Маленькому князю всего четыре, но Федор успокоил княгиню:
– Вырастим твоего сына, Красава, всем городом вырастим. Пусть силы набирается.
И правда, Козельск стоял крепко, половцев не боялся, да и княжьих дружин тоже. Ставший после смерти старшего брата Константина Великим князем, Юрий Всеволодович вроде успокоился, и лежавший почти на границе княжеств Козельск жил мирно который год. Но воевода гонял дружину как прежде – до седьмого пота и черных мушек в глазах, утверждая, что потому и мирно, что всегда к отражению готовы.
Федор возвращался из Чернигова, куда ездил к Черниговскому князю Михаилу Всеволодовичу обговаривать многие накопившиеся дела. Он был рад тому, что едет домой: там ждала Настя. Перед самым отцовским отъездом с дочерью случилась беда – взбрыкнула, поднявшись на дыбы, в общем-то смирная кобыла Зорька, и Настя, не удержавшись, грохнулась наземь. Ударилась, видно, сильно, потому что, когда к ней подбежали, была без чувств. Воинтиха сказала, что ничего страшного, только нужно отлежаться.