"Фантастика 2025-22". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
– Одиннадцать писать?
– Конечно, – важно разрешила я, старательно таращась на уже изображенное и пытаясь наспех запомнить. Получалось, что передо мной на земле написан первый десяток.
Лушка продолжила занятия арифметикой. Одиннадцать выглядело как АА. Двенадцать как АВ и так далее. Уже поняв принцип, я милосердно разрешила:
– Давай теперь после двадцати.
– А двадцать надо?
Блин, а как пишется двадцать? Хорошо, что она спросила.
– Надо.
Двадцать выглядело вполне прилично – К. Тридцать нарисовалось как Л и так далее… Было, конечно, еще много неожиданного, вроде букв кси, пси и какой-то изощренной ижицы, обозначающей 400, а звучавшей как простое И. В общем, непонятно, кто кого учил, но я сумела сделать вид, что все же я Лушку.
Мы обе устали, а потому решили урок арифметики отложить на завтра. Я подозревала, что Лушке уж очень хочется похвастать своим новым умением – нормально складывать буквицы в слова.
Так и есть, когда сестрица с перепачканными землей руками вошла в дом, у нее был такой вид, словно она только что получила первую премию на международном конкурсе!
– Ты чего это? – подозрительно покосилась на сиявшую, как начищенный котелок, дочь Анея.
Лушка только зыркнула на мать и гордо прошествовала сразу к поставцу, на котором лежало Евангелие. Взяться за него не успела, реакция Анеи была молниеносной:
– Куда грязными ручищами?!
Лушка метнулась обратно в сени с воплем:
– Я щас!
О том, что ей просто не дадут драгоценную книгу в немытые руки, новоявленная чтица не подумала. Анея покосилась на словно ополоумевшую дочь:
– Чего это она?
Я стойко молчала, не портить же Лушке праздник окончательно, и так явление новой грамотейки народу получилось смазанным.
Бедолага вернулась в дом, старательно отирая руки о свою рубаху, мельком показала их матери и снова ринулась к поставцу. Анея недоверчиво приглядывалась к дочери, из чего следовало, что раньше загнать Лушку за книгу удавалось с боем и крайне редко. Да уж, увиливать от чего-то, что ей не нравилось, моя сестрица умела…
Лушка все также важно подошла к поставцу, взяла книгу и демонстративно положила ее на стол на виду у всех. Анея и Косой, с которым тетка что-то обсуждала перед нашим приходом, наблюдали за этими маневрами молча, а Любава даже вытянулась вся, чтобы не пропустить чего интересного. Убедившись, что никто не отвлекается, Лушка важно ткнула пальцем в первую букву названия (я мысленно взмолилась: не подведи!) и объявила:
– Е.
Аплодисментов не последовало, но это ее не смутило.
– В… а… н…
После перечисления букв на обложке последовало гордое «Евангелие»! Я все же мысленно зааплодировала, остальные напряженно наблюдали. Лушка открыла книгу и… Нет, сестрица меня не разочаровала, она настолько привыкла читать буквы в бешенном темпе, что когда исчезла необходимость называть их полностью, красавица уже была готова перейти просто к скорочтению. Это как если вместо полного списка с именами и отчествами кого-то заставить читать только имена.
Вот теперь народ ахнул! Гордая собой, даже зардевшаяся от всеобщего одобрения и восторга, Лушка всем своим видом демонстрировала, что это еще мелочи по сравнению с тем, что она может.
– Это как же ты так? – Анея была явно растеряна. Я поняла, что с Лушкиной бестолковостью боролись всем миром и упорно, вместо того, чтобы просто разобраться, почему она не читает нормально.
– Настя научила, – скромно кивнула в мою сторону виновница восторгов.
– За день?
Я смущенно объяснила:
– Да она умела, только вместо букв произносила их названия.
– Это как? – усомнился Косой.
– Ну вот: есть, веди, аз, наш, глаголь…
– И все?!
– Да.
Гвалт поднялся невообразимый. Радовались все: Анея, Косой, вопила от восторга, так что дрожала крыша терема, Любава, смеялся Трофим, кряхтел Никодим, ну и, конечно, Лушка. Я тоже радовалась, вот, оказывается, как просто можно доставить удовольствие людям.
– Мы еще и быстрым счетом займемся!
После такого заявления Лушки Любава вдруг ударилась в рев.
– Ты чего?
Кажется, я уже понимала, в чем дело. Так и есть.
– Да-а… а я дура дурой останусь…
– И тебя научим, – милостиво пообещала я, немедленно вызвав у Лушки приступ ревности.
– Сначала меня!
Сначала меня саму, подумала я, пытаясь вспомнить, как обозначается какая цифра. И чего они на арабские не перейдут?
Ночью мне снились цифры, которые воевали с буквами. Победили буквы. Это означало, что мне придется обучаться счету вместе с Любавой. Но на следующий день учеба все же началась. Для справки я заставила Лушку написать на бересте весь числовой ряд, это справочное издание мне весьма помогло. Зато через две недели упорного труда мои девчонки лихо умножали даже в уме, а я ломала голову, как преподнести им деление. Десятичные дроби отпадали сразу, оставались простые, которые я сама учила немыслимо давно, даже не считая своего провала на несколько веков вглубь. А как записывать деление столбиком, используя все эти буквенные обозначения, не представляла совсем.
Но все же способность читать не отвлекла Лушку от занятий у Вятича. Примерно час в день она шевелила губами, водя пальцем по строчкам, остальное время-то оставалось незанятым, а быть незанятой моя сестрица категорически не умела. Физподготовка и тренировки пришлись как нельзя кстати.
Правда, Лушка норовила увильнуть именно от разминки или ОФП, считая, что вполне достаточно просто биться мечами. Ей до смерти хотелось сразу научиться играть клинком, и только мой категорический отказ заниматься таким образом заставлял сестрицу хоть как-то качать руки и ноги. На разминку она в конце концов согласилась, а вот последовательно учить шаги и движения…
– Зачем?
– Бери меч. Попробуй отбить мой удар.
Как и следовало ожидать, в следующее мгновение Лушка плотно припечаталась задницей к земле.
– Это я споткнулась, с моей стороны ям много.
Я молча перешла на ее сторону, кивнув, чтобы заняла мое место. Нужно видеть, как эта притворщица старательно утаптывала свое будущее место падения. Хотелось посоветовать, наоборот, постелить соломки: уже по тому, как она замахивалась полусогнутыми руками – так размахиваются дети, чтобы бросить что-то из-за головы, – было ясно, что сейчас произойдет. Ладно, пусть ударит… Конечно, удар пришелся в пустоту, я не стала отвечать, позволила ее мечу уйти в пустое место, отклонившись в сторону, а потом из нижнего положения ее клинка легко поддела меч и… в следующий момент оружие полетело Лушке за голову, а сама она снова уселась на землю.
– Ну и силищи у тебя, Настька!
Я протянула ей руку, поднимая с земли:
– У меня силы как у воробья. Просто так никто не размахивает мечом, и нужно уметь останавливаться, когда ты видишь, что клинок уходит в пустоту. А еще нужно уметь держаться на ногах.
– Ладно, учи…
Следующий час красавица вышагивала вперед и назад по прямой и зигзагами с утяжелением и без, старательно поворачивая корпус и отводя его назад. Время от времени раздавался тоскливый вопрос:
– Правильно?
Я критически оглядывала пыхтевшую Лушку и кивала:
– Правильно. Молодец.
А та, как ни старалась, отвести взгляд от моих рук, а вернее, от мелькавшего меча, не могла. Я отрабатывала вертикальный перехват.
Когда мы наконец обе устали, Лушка, присев на чурбачок, осторожно поинтересовалась:
– Насть, откуда ты все это знаешь и умеешь? Трофим вон тоже с лошади падал, но только колено повредил, а ничему не научился, а ты…
Я решила, что пора хоть как-то объяснить моей многострадальной сестрице свои странности, в конце концов она единственная моя помощница в этом мире. Даже Ворон вон улетел…
– Знаешь, после падения, вернее, после того, как я полежала без сознания…
– Без чего?
– Ну, в беспамятстве. Во мне словно два человека, одна нормальная Настя, твоя сестра, а вторая столько всего знает и умеет, что иногда самой страшно…