"Фантастика 2025-22". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Мозгов у железяки не больше, чем у самонаводящейся боеголовки, а туда же — нервы, эмоции! У меня, может быть, тоже нервы, как струны, а эмоции выкаблучивают чечетку под барабанную дробь, но я же не плююсь вокруг себя бронебойными и плазменно-прожигающими. «Совесть надо иметь помимо всего!» — как любит повторять Пастырь.
Да, злит! Словно там, на высотке, на холме с обильной каменной россыпью, не тупая механика, едва осознающая систему определения «свой-чужой».
Нет, кто-то из солдат противника там наверняка сидит. Может, чаек попивает. Обстоятельно и шумно прихлебывает из жестяной кружки размером с четверть ведра, представил я. Наблюдает за работой самонаводящейся автоматики. Любуется через неприметные амбразуры.
Я понимал, что это бред собачий, не может такого быть, но тем не менее отчетливо представил себе толстопузого казака, вольготно расположившегося в бункере на высотке. Шаровары с фирменными лампасами, гимнастерка расстегнута до пупа, фуражка съехала на затылок, морда красная и довольная. Рядом пыхтит самовар, исходя паром… Просто карикатура из дебильно-патриотической брошюрки «Миссия демократии». Для полноты образа не хватает только красной надписи «samogon» поперек пузатого самовара…
А все же злит почему-то именно механика. Именно она достала своей несгибаемой правильностью…
Впрочем, злиться нельзя… И раздражаться нельзя… «Спокойней надо. Именно от слова покойник! — подумал я. — Холодно, рассудительно, можно даже сказать, индифферентно, как этот самый спокойный-спокойный…»
Фонтаны очередей ощутимо сместились влево, и я рванулся вперед на форсаже брони. Одним движением пересек открытое простреливаемое пространство и шлепнулся в безопасности за каменными зубами-скалами. Их крупнокалиберка не пробьет, их и снарядами не расшибить, камни основательные.
Метров пятнадцать выиграл, не меньше!
«Аптушка» среагировала на мое движение, но поздно. Длинные очереди крошили камни над головой, осколки звонко щелкали по броне. Я не обращал на них внимания, камни — это не страшно. Вообще когда слышишь — это не страшно. Камни, отскакивающие от брони, тонкий посвист пуль, шелест снарядов, пронзительное завывание ракет — их не нужно бояться. Твоя пуля (снаряд, ракета, луч) приходит бесшумно — это все знают. Никакой мистики, просто скорость пули-снаряда-ракеты выше скорости звуковых волн…
Пластуны отступили с позиций. Грамотно отступили, организованно и слаженно. Оставив на своих бывших позициях так называемый САУП, системный автоматический укрепленный пункт, если проще — «суп». Мой взвод, подгоняемый непрерывными понуканиями Дица «Только вперед, сво… сограждане!», напоролся на него со всего маху и колотился теперь, как топор о кирпичную стену — громко, долго и безрезультатно.
«Суп» — редкостная дрянь. Десяток-полтора «аптушек», связанных между собой в единую систему, где каждый ствол контролирует свой участок, а вместе — накрывают всю площадь возможной атаки. Этакий многорукий Шива, свирепый бог с огненными пальцами. Вся подлость в том, что единой компьютерной «головы» здесь нет, поэтому депрограммировать «суп» практически невозможно. Я уже сталкивался с такой штукой на Тайге. Обычно казачьи подразделения, отступая, оставляют для контроля за супом двух-трех солдат, этого вполне достаточно.
Я не знаю, как это все сочетается — эффективность системы и простота методов управления, в технике я не слишком силен. Замысловатая механика конфедератов давно уже не удивляет. Умельцы! Конфедераты не просто превосходят нас в технике, гораздо опаснее та неистощимая изобретательность, с которой они по-новому используют обычные вроде бы вещи. Насколько я знаю, все дело в каких-то кремниево-силиконовых экранирующих жгутах соединения, которые делают их автоматику безотказной, как агрегаты заводского конвейера, где повреждение одного блока ничего не меняет в общей работе. И настолько же защищенной. Словом, любой «суп» живуч, словно колония простейших на свалке химреактивов.
Главная задача казаков-контролеров — вовремя смыться, пока ситуация не стала тошной, поэтому контролировать «суп» остаются добровольцы. Обычно — не самые плохие солдаты.
По-хорошему, надо бы подогнать мобильные лазеры или ракетные установки, прошерстить высотку как следует, накидать пачки ложных целей, имитирующих движение, и только потом посылать в атаку людей.
Но Дица потери как раз не волнуют. Его волнует обещанный ему орден, а для этого нужны тяжелые и продолжительные бои. Зарабатывая «редьку с хвостиком», он даже духом воспрял. Похоже, понял, что даже возвращение штрафникам гражданства ничего не меняет — командир все так же имеет право гнать солдат на убой, а солдат тире гражданин имеет преимущественное право героически сдохнуть. На том стояли и стоять будем, как на последнем рубеже обороны!
Окопавшись где-то далеко, Диц вдохновенно руководит истреблением собственного батальона. «А кого жалеть? Эту штрафную сволочь, пускай и бывшую? Ну, знаете, господа…»
«Вперед, взводный, только вперед! Трусов буду расстреливать!»
Знакомая песня… Знакомая — до зубовного скрежета!
* * *Вперед?
Батальон в бою больше суток, люди держатся только на впрысках брони. Да и солдат-то осталось… У меня во взводе, например, чуть больше половины.
Прямо на моих глазах сгорел от прямого попадания «зажигалки» Профессор. Только недавно, еще вчера, мы с ним болтали о том, что будем делать после войны. Он снова собирался преподавать и горячился, доказывая, что почти ничего не забыл…
Милка, этот ворчун, всегда надеявшийся на лучшее, попал под луч «дальнобоев», срезавший ему, как бритвой, половину туловища. Хорошо, что сразу умер, некоторые, бывает, еще живут какое-то время после этого, еще видят, что с ними происходит…
Казаки обороняли укрепрайон отчаянно и толково. Бронепехота, танки, «маруси» (мобильные ракетные установки) — воевать они всегда умели. За время непрерывных атак мы продвинулись вглубь только на несколько километров. А теперь еще и вляпались в «суп».
Оно нам надо? «Щи отдельно, мухи отдельно!» — за эту предвыборную программу проголосует любая муха.
Наш взвод уже битый час грызет эту высотку. Я не знаю, что сейчас делается у остальных, батальон наступает развернутым фронтом сразу в нескольких направлениях, но думаю — то же самое. Остальные наверняка ломают зубы обо что-нибудь другое.
Вторую роту, например, комбат Диц положил почти всю под лучом дальнобойного лазера. Тоже — «Вперед, только вперед!» А зачем вперед, когда можно было обойти по низине?
За комбата я совершенно спокоен — этот всех угостит, никого не пропустит, стратег и тактик в одном лице…
Даже не высовывая голову из-за камней, я вижу место, где лежит Зебра, располосованная крупнокалиберными очередями. Неподалеку, чуть дальше — Гвоздь. Лихой, задиристый солдат, полностью соответствующий своему острому прозвищу. А теперь лучше не смотреть на то, что от него осталось. От случайного, практически невероятного попадания сдетонировали собственные гранаты, а за ними — остальной боекомплект. Редко, но бывает… Они — и еще двое — потери только за последний час. Даже не от столкновения с противником, от штурма укреплений с автоматикой.
Вдвойне глупо.
Установочку бы нам, хотя бы одну установочку залпового огня…
* * *«Вперед, «Ромашки»! Только вперед!» «Вперед! Это приказ! За невыполнение приказа в боевых условиях!..»
И ведь не отстанет же, кровосос! Да, очередная атака…
— Вперед! — командую я. — «Ромашки», слушай мою команду, — атака!
Мои бойцы показываются из-за камней и укрытий. Никто не кидается, конечно, напрыгались уже, но даже эти осторожные движения приводят в неистовство визгливую автоматику. Теперь работает уже не одна «аптушка», их не меньше десятка. По плотности огня это похоже на дождь, этакий щедрый майский ливень из металла и плазмы. Такое впечатление, что заряды у этих агрегатов никогда не кончаются. Впрочем, там не магазины, специальные цинки на конвейерной линии подачи…