"Фантастика 2025-22". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
В день? — забыли мы тогда уточнить.
* * *…Перед дверью канцелярии нашей первой роты, находящейся в офицерском, привилегированном крыле казармы, мы остановились. Пестрый, Паук и я — три новых взводных командира, выдвинутых открытым голосованием в порядке стихийного битья по мордасам.
Как положено примерным солдатам, оглядели друг друга, прежде чем предстать пред светлые очи высокого начальства. Я машинальным жестом поддернул робу, Пестрый поправил кепи, а Паук задумчиво почесал ягодицу.
Видок — еще тот, может, и бравый, но доверия не внушающий. У Пестрого распухла левая щека и казалась теперь не просто синей, а прямо-таки вызывающе-фиолетовой, Паук держит правую руку под осторожным углом и лелеет ссадины на лбу и на шее, а у меня, я это ясно чувствовал, одно ухо откровенно больше другого и куда разноцветнее. Нет, примерных солдат можно не изображать, все равно никто не поверит…
Я кивнул на дверь Пестрому, Пестрый — Пауку, а Паук снова переадресовал мне право первого стука.
Я деликатно постучал в дверь.
— Разрешите войти, господин офицер-воспитатель?
— Кого еще там черт принес? — откликнулись изнутри.
Расценив это как приглашение, мы вошли.
В большом помещении ротной канцелярии было безлюдно, спокойно и пахло хвоей от работающего кондиционера. Комната оказалась просторной и светлой. Штампованная мебель скромно пряталась по углам, сознавая свое казенное убожество, только в центре канцелярии высился монументальный стол, на котором красовался «уснувший» монитор. По черному полю экрана неторопливо плавало очередное творение идеологов из УОС, что-то вроде патриотического слогана: «Совершив геройский подвиг, сядь, солдат, и выпей «Одри»!» И дальше, как примечание, чуть помельче: «Пиво «Одри» сделано только на основе натуральных сортов ячменя, модифицированного генами чистой акторианской плесени для лучшего брожения и отчетливого вкуса!»
Хотя за точность слогана я бы не поручился, буквы на экране были слишком мелкими для чтения издалека. Да и кто будет читать эту дребедень, навязчивую, как воздушно-капельная реклама в атмосфере мегаполисов. Впрочем, почему — как? Подобные слоганы и есть реклама, и даже — не слишком скрытая. Пусть наши армейские идеологи не отличаются тонкостью художественного вкуса, зато любую боевую операцию они удивительно ловко превращают в информационно-рекламный повод, тесно (и не без выгоды для себя!) сотрудничая с крупными торговыми фирмами…
Возле «умного», меняющего плотность освещения окна пронзительно жужжала одинокая муха и громко колотилась о стекло всем телом. За монументальным столом спиной к ней восседал в кресле наш ротный командир, первый лейтенант Куница. Он сидел неподвижно, но, честное слово, у меня появилось стойкое ощущение, что он только что гонял эту муху в хвост, и в гриву, и в рога, и копыта. Словом, они были явно друг к другу не расположены, и муха до сих пор возмущалась бесцеремонностью этого великана из бескрылого, бесчешуйчатого племени…
— Это… э… ты, Кир? — промямлил ротный.
Мне показалось, что он чуть было не сказал «вы», но вовремя опомнился. — Так, Пестрый и Паук… Что у вас, солдаты? Какие-нибудь просьбы, жалобы?
— Никак нет, господин офицер-воспитатель, сэр! — отрапортовал я за всех. — Просьб, жалоб и всего прочего не имеем! Пришли представиться вам как новые командиры взводов!
— Так… — Куница глянул на нас с возрастающим интересом. — Так… А кто разрешил?
— Пришли получить ваше разрешение, господин офицер-воспитатель, сэр! — дипломатично ответил Паук.
Куница, мне показалось, глянул на нас с возрастающим интересом:
— А предыдущие командиры… э… не будут возражать?
— Не думаю, сэр! — коротко ответил Пестрый, аккуратным жестом поправляя выпирающую щеку.
— С урками вы все равно много не навоюете, господин офицер-воспитатель. Мы там, в казарме, немного посоветовались между собой и решили выдвинуть на должности младших командиров более опытных солдат из старослужащих, — доложил Пестрый.
— Немного посоветовались, говоришь? — довольно иронично спросил первый лейтенант.
Муха, отлипнув от окна, нахально прочертила пару фигур высшего пилотажа прямо перед его лицом, но он лишь проводил ее хмурым взглядом. Только рука, лежащая на столе, предательски дернулась.
— Так точно, господин офицер-воспитатель, сэр! Совсем немного!
— Вижу, вижу… э… Про драку в казарме я уже слышал. Комбат Диц, между прочим, приказал выявить виновного и примерно наказать… — Куница грозно глянул на нас.
Точнее, это ему, наверное, казалось, что взгляд у него суровый и острый, как бритва. Отец-командир, суровый в своей справедливости… На самом деле его серые глазки просто таращились на нас максимально выпукло. Он явно не знал, что ему делать. С одной стороны — сам хотел, а с другой — комбат приказал…
— Так нет же виновных, все как-то само собой получилось, — рассудительно заметил Паук.
— Сами собой только девки рожают, а в армии, солдат, есть причина каждому следствию! — еще строже вытаращился Куница. — Комбат приказал — найти! Кто был зачинщиком драки?
— Похоже, я, — сознался я.
Что толку скрывать? Все равно дознаются, наверняка в роте есть стукачи, за лишнюю пайку докладывающие начальству даже то, чего не было. Они везде есть, в любом армейском подразделении, да и на гражданке тоже. Стукачество — неотъемлемая часть политкорректной идеологии УОС. Все это красиво называется коллективным искоренением недостатков, но суть от этого не меняется…
Первый лейтенант нахмурился еще строже:
— Взводный Кир — трое суток «холодного» карцера!.. Комбат приказал — никак не меньше, приказы надо выполнять, — добавил Куница словно бы извиняясь. — Остальные взводные — принимайте командование. Дисциплину буду спрашивать с вас и спрашивать… э… буду строго! Кругом — марш!
Муха на стекле вдруг истошно забилась, словно чувствуя, что ее передышка между боями кончается…
Планета Казачок. 21 июня 2189 года.
8 часов 18 минут по местному времени
— «Акула» северо-северо-запад, Тигр-1! Двигается в нашем направлении, скорость — обычная, боевой готовности не наблюдаю! — еще раз доложила Сова.
— Всем внимание, «акула» северо-северо-запад! — продублировал я ее доклад. — Всем «тиграм» — непрерывное сканирование местности! Движение — прекратить, положение — наземное, рассредоточиваемся в цепь, приготовить «рэксы»!
Впрочем, опытные солдаты и без моей команды знали, что делать. И приземлились, и рассредоточились, и начали круговое сканирование. Танки — пес с ними, могут и подождать, первым пунктом повестки текущего момента — горячая встреча дорогого гостя! Проблемы, в конце концов, лучше решать по мере их тяжести — мысль простая и многократно проверенная на практике…
«Акулу» мы нащупали быстро. Щука засекла ее первой.
— Цель вижу, расстояние 4 678 метров, пеленг 13-84-17, — объявила она.
Теперь остальные тоже увидели. Сигарообразное тело метра два в длину с ребристыми выступами отражателей, острым носом из сегментов разделяющихся боеголовок и приемной станцией на спине, похожей на плавник рыбы или рубку подводной лодки, неторопливо двигалось метрах в ста над землей, поводя из стороны в сторону антеннами-усиками.
Двигалась она медленно, значит, цель еще не определила, но усики уже насторожились и завертелись. Что-то почуяла, зараза, принюхивается.
«Акула», автономный комплекс-зарядоноситель, образно говоря — ракета-камикадзе, настроенная на технические характеристики вооружения армии СДШ, еще та сволочь, под стать «гайке»! По сути, умная воздушная торпеда, самостоятельно перемещающаяся по воздуху, вычисляющая цель, умеющая тихо, по-кошачьи, подкрадываться к ней или, наоборот, кидаться на нее стремглав, как сорока на консервную банку. Как я уже говорил, уберечься от нее трудно, слишком мощный заряд внутри, слишком широкий радиус поражения. Остается только работать на опережение, не позволить ей слишком сильно приблизиться, а бить ее влет на подходе «рэксом» (ни пуля, ни граната, ни плазма ее не берет), чтоб она взорвалась подальше от тебя.