"Фантастика 2025-22". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Шуточки, в общем-то, кончились еще раньше. Когда я узнал, что «тройку» возглавит сам бригадный генерал Севидж, инспектор Генерального штаба по войскам внеземного назначения, то где-то внутри у меня нехорошо похолодело.
Все знали, эта старая штабная крыса хоть и впадает временами в маразм, но от этого не перестает быть редкостной сволочью и законченным крючкотвором, подобно многим, сделавшим карьеру в чужих приемных.
И дернул же меня черт обозвать того штабного подполковника «черножопым гиббоном», да еще и толкнуть его через стол, направив по скользящей траектории строго над полом! «Причинив повреждения ему самому и находящемуся в офицерском баре военному имуществу», как гласил протокол дознания.
В итоге — расизм и хулиганство! Хулиганство — ладно, дело житейское, ветераны успокаивают потрепанные в боях нервы, оставляя друг другу почетные знаки на заслуженных мордах, но вот расизм — не ах как здорово… Скорее — ох…
С другой стороны, как еще прикажете реагировать, когда этот гад обзывает тебя «белой немочью» и, паскудно улыбаясь, распространяется на тему, что бригада «Бешеных» все равно состоит из всякого эмигрантского сброда, мол, ее не жалко для экспериментов. Сами, мол, согласились, прельстились званиями и денежными надбавками, таких жалеть нечего… А в крови у меня уже бродило не меньше поллитровки плюс пиво, к тому же с утра во время прохода через порталы десять человек из моего взвода вообще не вышли, а два десятка вывалились в таком виде, что лучше не вспоминать, чтоб не сблевать прилюдно…
Физики-теоретики, мать их, куда папа больше не хочет! Ведь обещали же — все подготовлено, все нормально, взвод пройдет, как нож сквозь масло, новая методика уже апробирована на приматах, готовьте майорские нашивки, капитан… Шесть человек, включая меня, остались в живых из тридцати шести! Это у них называется апробировано?!
А тут еще эта сволочь издевается!
Сорвался, не выдержал… И, нате вам, как раз военная полиция… Ведь хотел же, хотел спокойно нажраться в баре на базе, и чего меня понесло в городок? — вспоминал я, задним числом пережевывая в уме происшедшее…
Итак, «тройка» сидела за широким казенным столом и взирала на меня во все шесть строгих судейских глаз. А я стоял перед ними — ноги на ширине плеч, руки за спину (стойка — «вольно вне строя»). Пытался изобразить на лице нечто вроде раскаяния, за что был холодно предупрежден — «отставить гримасничанье!».
Кроме бригадного генерала за столом были незнакомый майор из УОС и второй лейтенант из того же нехорошего места, одновременно исполняющий обязанности секретаря и прикуривателя. Дряхлый, но бодрый генерал все время катал в губах толстую сигару, от которой шел явственный запах жженого войлока. Сигара периодически гасла, но лейтенант-зажигалка срабатывал, как часы.
Сидели, стоял, смотрели… У генерала глаза были светло-водянистые и невыразительные, у майора с монголоидными чертами — узкие и упорные, а глаза второго лейтенанта я вообще не видел, тот все больше смотрел на генеральскую соску — не пора ли ему щелкнуть зажигалкой, словно каблуками…
— Господин капитан, вы признаете, что обозвали подполковника Блэка черножопой гориллой?
— Никак нет, господин бригадный генерал, сэр!.
— Нет? — вяло удивился многозвездный старец — А вот свидетели утверждают…
— Никак нет, сэр!
— Ну, как же нет? Черножопая горилла — это же ясно. В материалах дела все четко сказано, — подал реплику майор, постукивая по коробочке с диском.
На мой взгляд, фразочка прозвучала достаточно двусмысленно…
— Никак нет, господин майор, сэр! Черножопый гиббон — так я его назвал.
— А что, есть разница? — заинтересовался генерал.
— Между гиббоном и гориллой, сэр? — уточнил я на всякий случай.
— Ну, с точки зрения биологии… — начал было майор.
Генерал тут же оборвал его:
— С точкой зрения биологии, майор, пусть разбираются сами биологи… Мы здесь собрались не для того, чтобы делать за них их работу! Биологи, называются! — генерал даже зафыркал от возмущения. — Уже дальние планеты сто лет как осваиваем, а лекарства от старости до сих пор половинчатого действия! Сегодня действуют, а через год-два уже ни черта ни действуют, как старел, так и дальше стареешь! Вот о чем им надо думать в первую очередь, а не о том, какая жопа у какой гориллы! Только и знают, что клянчить у правительства гранты и тратить их на всякие жопы! Ученые, называются!
Оседлав любимого конька, старикан явно разгорячился. Свирепо повел клювом-сигарой в сторону лейтенанта, и тот мгновенно, с ловкостью Прометея, поднес ему огонек. Генерал свирепо пыхнул сигарой и закутался в облака войлочного дыма.
— Осмелюсь доложить, господин генерал, может быть, нам пригласить для уточнения самого господина ги… отставить!., э… господина подполковника? — предложил майор.
— А он здесь? — брюзгливо поморщился Севидж.
— Так точно, ждет за дверью.
— Делать ему нечего… На фронтах напряженное положение, а он под дверями торчит… Ладно, пригласите, что ли… — милостиво разрешил генерал-инспектор. — Хотя, лично мне и без того все ясно. Гиббон, горилла, он, она, оно — это уже формальности, знаете ли. Все эти гиббоны, гориллы, приматы — изобретение штатских яйцеголовых, ничего больше, — с военной категоричностью вывел старый хрыч. — Главное, что оно — черножопое, вот на чем я хочу заострить ваше внимание!
— Да, это очень важно… Именно там и надо заострить… — глубокомысленно закивали разом майор и второй лейтенант.
Майор демонстративно нажал на кнопку вызова.
— Господин бригадный генерал, подполковник Блэк прибыл для дачи показаний! — отрапортовало «оно» сквозь приоткрытую дверь. — Разрешите войти?
— Входите, подполковник…
Блэк вошел и замер по стойке «смирно». Форма с иголочки, весь подтянут, прилизан, приглажен, только на гладкой ряшке вместе с уставным слабоумием некий оттенок томной обиды, как дань обстоятельствам.
Здоровенный негр, между прочим, килограммов за сто двадцать, не меньше… Прав, оказывается, генерал, не гиббон, а точно — горилла…
И как мне удалось перекинуть его через четыре стола? Никак не привыкну к своей новой силе… Зато как он летел, порхая конечностями! До сих пор вспомнить приятно…
Видимо, генерал тоже мысленно сопоставил наши габариты:
— Значит, подполковник, вы утверждаете…
— Так точно, сэр!
— Почему же вы не дали ему сдачи? Мне кажется, так сказать, комплекция вам вполне позволяет… Вот, помню, когда я служил в войсках, чего мы только не вытворяли… — припомнил Севидж, собирая морщины на лице в хитровато-бывалую ухмылку.
(Интересно, в каких войсках? Рота быстрого реагирования по доставке туалетной бумаги для высшего командования в моменты приступов недержания? Горячее десантирование из каптерки прямо в санитарную комнату?)
Подполковник откровенно, напоказ, насупился:
— Господин бригадный генерал, сэр! В то время, когда вся наша доблестная армия…
— Да-да, конечно, конечно… — поскучнел генерал-инспектор и спрятался за сигарным дымом.
— А может быть, тут замешана любовь, господин подполковник? Может быть, имели место какие-то отношения, откровенно говоря, личного порядка… — закинул удочку майор. — В таком случае комиссия должна знать…
— Господин майор! В то время, когда вся наша доблестная армия…
— Да, но личные отношения… — попробовал настаивать майор.
— Никакие личные отношения, господин майор, неуместны перед лицом… — парировал полковник с изяществом фехтовальщика.
Его голыми руками не возьмешь — это я еще в баре понял. Гражданин, подкованный на все четыре конечности. Из тех, которые даже во сне землю роют, а ржут исключительно в тон мелодии государственного гимна… Настолько правильный, что даже грозный генерал не хочет с ним связываться, понимал я.
По принципу — не наступи, не вляпаешься? Или — опасается его почему-то?
* * *Только впоследствии я узнал, что у этого хлыща в Вашингтоне, оказывается, даже не лапа, а огромная волосатая рука типа «Греби все под себя — из-под себя давай есть другим». Поэтому дело о нарушении политкорректности каким-то капитанишкой из эмигрантов, пусть даже с заслугами, но без «поддержки», в любом случае не могло спуститься на тормозах. Антагонизм между «штабными» и «полевыми» существовал всегда, в любой армии мира. В очередной раз показать «этим оборзевшим героям» кто в доме хозяин — дело чести для всей этой адъютантско-приближенной сволочи. Мол, вы там у себя, на передовой, на далеких планетах можете геройствовать сколько влезет, а здесь наша дудка играет первую скрипку!