"Фантастика 2025-22". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
— Да. Что мы тут делаем? — я обвожу взглядом вокруг. Экипаж полковника Марии Сергеевны довез нас куда-то за стены гарнизона, в лес. И сейчас мы стояли в эдаком углублении, словно бы большой воронке. Для спуска вниз была прилажена деревянная лесенка, внизу было расчищено место размером с два-три теннисных корта, утоптана земля. Снега внизу не было, словно кто-то вымел его за границы воронки. Я приметил следы от попаданий чем-то явно огнестрельным по краям насыпей — снег там был разбросан в стороны, земля почернела. Стрельбище? Вряд ли, слишком маленькое… да и насыпь во все стороны по периметру. Однако, если принять за данность существование магии… то эта вот площадка, со всех сторон окруженная земляной насыпью — очень похожа на место, где маги разминаются. Или… проводят дуэли. Поэтому я уточню у Марии Сергеевны, где мы находимся и что мы тут делаем. Я еще не до конца освоился в своей новой роли и новом теле, но и терять его вот так сходу тоже неохота. Не являясь параноиком, все же начинаю задумываться, а что если Мария Сергеевна в курсе, что в теле Уварова сейчас вовсе не Уваров, и все что меня сейчас ждет — это мучительный сеанс экзорцизма? Или вовсе файерболл в спину? А то и попроще вариант — вынет она сейчас свой револьвер из кобуры и…
— Сейчас, лейтенант Уваров я буду тебя убивать — буднично поведала мне Мария Сергеевна, снимая свои белые перчатки с рук и протягивая их назад. Девушка в форме валькирий, сопровождающая нас, с поклоном приняла их. Мария Сергеевна расстегивает пояс, на котором у нее висит кобура и сабля в ножнах, тоже протягивает их назад, валькирия принимает и сноровисто сматывает ремень с кобурой вокруг сабли.
— Прошу прощения? — уточнил я, надеясь, что у меня что-то со слухом, но на всякий случай — Отступил назад на полшага.
— Ты готов? — спрашивает она, расстегивая пуговицы на своей сине-красной шинели с золотыми погонами: — Ты должен быть готов, Уваров. У тебя было достаточно времени чтобы прийти в себя.
— Я не готов. — тут же признаюсь я. Действительно, я сюда только прибыл, а меня уже убивать собрались. Честно говоря, я не уверен, что буду готов к этому даже через несколько лет, скажем к девяносто годам. Правда полковник Мария Сергеевна явно не собирается ждать пока я состарюсь — она скидывает с плеч свою шинель и девушка в форме валькирий с готовностью подхватывает ее. Следом за шинелью она сбрасывает и китель такого же цвета, оставшись в белой рубашке со свободными рукавами.
— Удачи вам, Владимир Григорьевич! — звонким голосом напутствует меня валькирия, придерживая шинель и фуражку Марии Сергеевны: — Продержитесь подольше! — она отступает назад, к деревянной лестнице, аккуратно складывает одежду и оружие на небольшой столик. Я открываю рот, чтобы осведомиться, положено ли мне снять сине-красную шинель и фуражку с высокой тульей и золотым орлом, но не успеваю — Мария Сергеевна вдруг вздувается мышцами, словно Халк и наносит удар! Прямой, правой в голову!
Едва я успеваю уйти в сторону, как рядом проносится еще один удар! Полковник шутить не собирается! Она оказывается совсем рядом и следующий удар идет сбоку, не то хук, не то «Сметающий Молот» из китайской традиции — я подставляю руку в прямом блоке и тут же понимаю свою ошибку. Мир мелькает и переворачивается перед глазами, что-то бьет по всему моему телу и сперва я не понимаю, что происходит вообще. Только что я стоял на площадке, обнесенной насыпями, и полковник Мария Сергеевна пыталась ударить меня… и тут же я оказываюсь где-то в темноте, в чем-то рыхлом и песок хрустит у меня на зубах. Где я?
В панике я размахиваю руками и ногами, выбираясь из тёмного места, а вот и свет! Высовываюсь наружу… оглядываюсь.
— Ваше благородие! — ко мне бежит валькирия, которая помогает Марии Сереевне: — Вы целы? Где болит?
— Да… вроде нигде не болит… — отвечаю я, выбираясь из дыры в земляной насыпи. Оцениваю ее глубину и качаю головой. Какой силы должен быть удар, чтобы меня не просто отбросило в сторону, но и вбило в насыпь, окружающую площадку? И… не бывает такого! Не может быть! Если человека ударить с такой силой — он не отлетит в сторону, его просто разрежет, разорвет на части и все. Выстрел из пушки не отбросит человека, а разорвет на месте. Если даже предположить, что Мария Сергеевна Халк может ударить с такой силой… у меня бы все кости переломаны были. Я сейчас должен был быть куском кровавого желе с обломками костей, не должен был стоять, говорить или ходить.
Я ощупываю себя. Все цело. Вроде бы… или нет? Валькирия стоит рядом и смотрит на меня, глаза у нее расширились. Конечно, девочка, я сам удивлен. Или мне просто показалось? Оборачиваюсь и гляжу на дыру в насыпи. Нет, не показалось. Вот дыра из которой я только что выбрался. При каких условиях человек все же может пробить такую дыру в земляной насыпи от удара? При двух — первое, это должен был быть не удар, а скорее толчок… с постепенным ускорением. И второе — человек должен быть сделан из инструментальной стали или победитового сплава. Иначе его просто размажет об земляную насыпь.
— Состояние? — бросает Мария Сергеевна Халк, она стоит на месте и хмурится. Из ее рта вырываются клубы теплого воздуха, тут же превращаясь в пар. Холодно сегодня… но я не замечаю мороза.
Валькирия наклоняется ко мне и кладет ладошку мне на руку, словно нащупывая пульс, но от ее пальцев исходить зеленое сияние.
— Он… невредим, — отвечает она с некоторой заминкой и поднимает глаза на Марию Сергеевну: — невредим абсолютно. Это… странно. Обычно у него половина костей была уже сломана… значит правду девчонки говорят, что у Владимира Григорьевича Родовой Дар проснулся?
— Ты, Семенова, свои умозаключения при себе держи, — советует ей Мария Сергеевна, уперев кулак правой руки в ладонь левой и хрустнув суставами костяшек: — у тебя задача простая. Вот и выполняй.
— Состояние Владимира Григорьевича удовлетворительное. Опасности жизни нет. — коротко отвечает валькирия и отходит от меня в сторонку. Я с тоской смотрю на то, как она делает несколько шагов назад, понимая, что в покое меня не оставят.
— Владимир Григорьевич? — повышает голос Халк в обличье фигуристой женщины в мундире и я поднимаю взгляд.
— Вы готовы, Владимир Григорьевич? — спрашивает она и прежде, чем я успеваю открыть рот, чтобы сказать, что нет, я не готов и вряд ли когда-нибудь буду — она срывается с места и оказывается совсем рядом! Удар! Снова мир летит кувырком, и я не понимаю, где верх, а где низ, но на этот раз я хоть знаю, что именно происходит. Меня снова запулили прямо в земляную насыпь! Отплевываюсь от песка, хрустящего на зубах и выбираюсь из очередной дыры пробитой моим (!) телом. Мистика какая-то. Как это возможно вообще? Внутри загорается огонек гнева, происходящее начинает мне надоедать. Да, Мария Сергеевна старше меня по званию и у нее чудная высокая и объемистая грудь, крутые бедра и замечательная задница, обтянутая форменными брюками с лампасами. Но все это вместе взятое не дает ей права вбивать меня в землю по уши!
— Мария Сергеевна! — повышаю голос я: — Мне непонятны… — Удар! На этот раз я уклоняюсь и отпрыгиваю в сторону. Несмотря на абсурдность ситуации я все же успеваю подметить, что удары полковника Марии Сергеевны Халк — медленные. И не сказать чтобы техничные. Техники в ее ударах нет… впрочем, ей и не нужно. При такой силище ей достаточно лишь задеть и человека пополам порвет. Она и правда убить меня хочет⁈
— Мария Сергеевна! — уклоняюсь, отпрыгиваю, ухожу в сторону. Не понимаю ни черта, но злюсь. В самом деле, сколько можно?
— Дерись! — выкрикивает она в ответ: — Сражайся! Ну!
— Ах так… — снова отпрыгиваю в сторону и поднимаю руки, готовясь дать отпор. Шансов у меня никаких, Мария Сергеевна Халк словно танк, такая сила и скорость… но когда ты сжимаешь кулаки, то такие вот мысли перестают тебя интересовать. Все что остается — это ты и твой противник. Глядя на то, как женщина в белой рубашке и форменных брюках с лампасами приближается ко мне, я почему-то обращаю внимание на ее блестящие под солнечным светом хромовые сапоги. Начищены и сидят точно по ноге. А как я хотел, Мария Сергеевна у нас полковник, у нее наверное и денщик свой есть. Или — денщица? Вот эта самая валькирия например, которая стоит у деревянной лестницы, рядом с столом, куда сложена одежда и оружие.