"Фантастика 2025-22". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Я встаю на ноги и оглядываюсь. С высоты собственного роста все выглядит совсем иначе. Девушка, которая лежит на снегу, глядя в пространство пустыми глазами — не одинока. Вокруг лежат несколько тел в таких же серых шинелях из хорошей ткани, серых шинелях с красными вставками, золотыми пуговицами и аксельбантами. Но их ранения… они словно разорваны на куски каким-то зверем или взбесившейся строительной техникой — переломаны и порваны как тряпичные куклы сердитым псом. Несколько девушек держат в руках винтовки и лихорадочно перезаряжают их, прикладывают к плечу и ведут огонь куда-то в туман. Туман? Да, вокруг туман, из моего рта также вырываются клубы пара… холодно сегодня.
Пятачок, на котором мы ведем бой — полон грязного снега, мы здорово потоптались на нем… но мое внимание приковывают следы… и мурашки бегут у меня по спине. Эти следы — это не человек. Ни одна из девушек в красивых, парадных серо-красных шинелях с аксельбантами и с высокой меховой шапкой — не могла оставить такие следы. Ни мужчина с землистым лицом, который тянет меня вниз за руку, ни я — тоже не могли. Ни один человек не может оставить такие следы. Здоровенные, разлапистые, немного похожие на следы слона… если бы у слона были здоровенные когти… и если бы слон двигался так быстро… по осыпавшемуся снегу на краях следов было видно, что зверь просто ворвался в наши ряды и раскидал нас в стороны. Нас? Окидываю взглядом девушек с винтовками. И… трое разорваны и лежат на снегу, шестеро — палят в белый свет как в копеечку, одна — сидит на снегу с побелевшим лицом, держась за окровавленный бок.
Все ясно. Очередной сон-катастрофа. Ну знаете, там, где самолет падает вниз и «мы все погибнем», или там корабль тонет… частенько такое снится. До определенного момента такие сны могут быть кошмарами, но когда осознаешь себя, справляешься с собственными страхами — такие сны не больше чем развлечение. Спасаешь кого можно, сражаешься с монстрами, которые не такие уж оказываются и страшные, а уж когда понимаешь, что ты — спишь… тогда у тебя открываются невероятные способности! Это же сон — думаешь ты, мой сон, а значит — я могу… например летать! Помню, как в первый раз осознал это — что я просто сплю… и вылетел в окно! Правда, недалеко, обычно у мозга не хватает ресурсов изобразить полет и землю далеко внизу, мозг и так напрягается, потому — серый туман и возврат на место, в коридор больницы… но я снова разбегаюсь и вылетаю в окно! И так раз пять — пока не проснулся. Мозгу сложно изображать лестницы или там большие пространства… вот потому вокруг и туман. Сейчас из тумана вылезет какая-нибудь Тварь, а я — разорву ее на части голыми руками. Потому что это не просто сон — это мой сон и я тут хозяин.
— Прекратить огонь! — кричу я дурниной в голос, чтобы перекричать этих идиоток, которые попусту тратят драгоценные боеприпасы. А еще — мешают мне сосредоточится грохотом выстрелов. Грохот прекращается и девушки — поворачивают свои лица ко мне. Я оглядываю себя. Да, шинель у меня немного запачкалась… но тем не менее — на поясе у меня висит кобура с одной стороны и сабля — с другой. Сабля кавалерийская, не пехотная… что за бред, откуда тут лошади?
— Не тратьте боеприпасы! — командую я девушкам: — окажите помощь раненному… раненной. И встаньте поближе… ни черта не видно же.
— Ваше благородие… — тянет меня за рукав мужчина с землистым лицом: — вы бы пригнулись, а? Сейчас неровен час выскочит опять из тумана и…
— Да. Слышал. — я стряхиваю его руку и поворачиваюсь к девушкам. Они уже взяли себя в руки, двое склонились над раненной, остальные — встали на одно колено, спинами друг к другу, взяв их в кольцо. Типичная картина прикрытия команды медиков во время эвакуации, вот только вместо карабинов или штурмовых винтовок у них в руках громоздкие винтовки… как я успел заметить — однозарядные. Что-то вроде винтовки Бердана, но покороче и под огромный калибр. Зачем такой огромный калибр? Для человека это явный перебор, оверкил. Слишком много энергии будет впустую расходоваться, а каждый патрон — это лишний вес. Там, где пехотинец может носить едва ли не тысячу малоимпульсных и промежуточных патронов… эти вот патроны в палец толщиной можно едва ли сотню с собой таскать…
Впрочем — это все сон, тут можно и не такое увидеть. Тут можно летать, плеваться огнем и… например металл гнуть. Я извлекаю кавалерийскую саблю из ножен. Полоса отполированного металла, остро заточенная, явно не церемониальная. Отмечаю, что на моих руках — белые перчатки… вернее перчатки, когда-то бывшие белыми, сейчас они в грязи и крови. Беру саблю за лезвие второй рукой и напрягаюсь. Смотри-ка… бесполезно. Я чувствую тяжесть оружия в руках, чувствую прикосновение, вес… но не могу ее согнуть! Это же мой сон! Прикрываю глаза, сосредотачиваясь на внутренних ощущениях. Мой сон — значит я могу все. Откуда-то снизу, изнутри поднимается волна гнева. Я — могу. Я тут хозяин, мать его, вот сейчас открою глаза и все это пропадет. И грязный снег с кровью, и лежащие на нем тела, и мужчина с землистым лицом, и Тварь, которая бродит где-то в тумане, выжидая момент, чтобы напасть…
Мои руки наливаются силой — тяжелым, свинцовым потоком силы и я легко, словно пластилиновую игрушку — сминаю саблю в дугу. Отбрасываю ее в сторону. Сон. Точно сон. В реальности такого быть не может, значит сон. Яркий, необычно реалистичный, но все-таки сон. Ладно, значит будем действовать, как и положено во сне — развлекаться. Прямо сейчас — надо спасти группу девушек и этого неприятного мужика. Будем, так сказать парагоном вселенной сна. Потому что приятно и ничего не стоит. Как долго будет длится сон? Бросаю взгляд на девушек и отмечаю, что они держатся молодцом, хоть кое у кого и дрожат руки. Интересно, а тут можно пропустить время? Ну… я такой их спасаю, а потом благодарные девушки из роты каких-нибудь Имперских Амазонок — устраивают мне оргию в благодарность за спасенные жизни и…
Тварь вырывается из тумана совершенно неожиданно и бросается прямо к ним! Уже оттолкнувшись ногой от земли, вижу насколько она отвратительна со всеми своими лоснящимися на свету боками, клыками мандибул и гладкими жгутами щупалец, я успеваю взмахнуть рукой и отбросить ее в сторону! Здоровенная туша пролетает по воздуху и глухо шлепается набок, пытается вскочить на ноги, но я уже тут! Обрушиваюсь на Тварь сверху, и бью ее кулаком, чувствуя, как что-то проминается и хрустит под моей рукой. Еще удар! И еще! И еще! Я рычу в первобытном экстазе ярости, обожаю такие сны! Выброс адреналина, тестостерона, принятие Темной стороны! Снова и снова, я бью Тварь, оседлав ее, словно боец ММА в октагоне своего соперника — кулаками, локтями, предплечьями… мои руки начинают проваливаться куда-то внутрь, в мрачную темную жижу, Тварь визжит и пытается схватить меня своими щупальцами, но я отрываю их одним движением, словно бы пучок травы сорвать — раз и все. Отбрасываю щупальца в сторону и вбиваю голову Твари в землю. Просовываю руки между острых жвал и разрываю пасть Твари пополам! С восторгом вдыхаю острый, кисловатый воздух ее внутренностей… ах, да… отскакиваю в сторону от грузно ворочающейся туши и втаптываю ее голову вниз, обрушивая вес не своего тела, но всей своей силы в этом сне! Земля трясется и раскалывается на части, вокруг вздымается снежная пыль! Мотаю головой, отбрасывая снег с лица… а, вот ты где… снова обрушиваюсь на Тварь!
Нет ни мыслей, ни слов в голове, только чистая и незамутненная ярость, желание разорвать на части, уничтожить, стереть в порошок! Снежная пыль развеивается в стороны, и я вижу, что Тварь — мертва. Должна быть мертва. Она расплескана в лужицы темной плоти, она втоптана в землю так, что вокруг ее голову — трещины, которые заносит снежная пороша.
— Огонь! — раздается команда и в темноватой плоти вздымаются фонтанчики от попаданий, раздается грохот залпа из винтовок. Девчата решили вмешаться.
— Перезарядить! — лязг затворов, щелчки поворотов рукояти…
— Огонь! — снова грохот выстрелов и снова фонтанчики от попаданий, снова туша Твари вздрагивает, словно бы еще живая.