"Фантастика 2025-22". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
— Как там за границей было? — спрашиваю я у Акеми, просто, чтобы завязать разговор. Когда ты идешь один — с тишиной все в порядке, она твой друг и хранитель, но когда вы идете вдвоем, то тишина превращается в неловкое молчание. Правда есть люди, с которыми ты можешь идти рядом и молчать. Или сидеть и молчать. Делать что-то и молчать. И при этом это молчание не становится неловким. Так я могу идти рядом с Юки. Или с Акирой. Или с Читосе. Но не с Акеми. Пока еще не с ней.
— Да мы толком ничего и не разглядели — отвечает Акеми, шагая рядом, заложив руки с портфелем за спину: — это же не туристическая поездка а «лежка на матрасах» была. Как в книге Марио Пьюзо — сидели в какой-то съемной квартире, продукты оставлял у двери какой-то специально нанятый человек, интернета нет, парочка старых журналов и мой братец в качестве компании. Более депрессивного отпуска я себе представить не могу.
— Мда. Печально — говорю я, понимающе кивая. Действительно, не туристическая поездка. Ждать и догонять — хуже некуда. «Лежать на матрасах» в ожидании, пока дверь не откроется и не закатят гранату — так себе удовольствие.
— А потом Минору-доно позвонил и сказал, что все закончилось и что ты нас всех спас — продолжает Акеми: — а я с тобой так обращалась… нехорошо. Способность свою использовала…
— И какая у тебя все-таки способность? — спрашиваю я, понимая, что захожу на тонкий лед. Вызнавать про особенности способности мага — это как выведывать секретные… нет, скорее интимные и секретные подробности. Потому что слабость каждого мага — в знании особенностей его умений. Как правило из силы мага проистекает его слабость. Так, например, если знать, что может, а чего не может Акира — то при желании и ее можно было довольно легко застать врасплох и захватить… или убить. Правда так было до того, как она стала манифестацией Пламени и аватарой Огня. Сейчас убить Акиру не получится даже у меня… разве что Читосе это сможет. И то только потому, что все что делает Читосе — она делает хорошо. То, что убивает Читосе — остается мертвым. Людям вокруг от нее не по себе бывает.
— Я нравлюсь людям — просто отвечает Акеми и немного краснеет: — но сейчас я уже умею это контролировать!
— Классная способность — говорю я. Акеми бросает на меня быстрый взгляд.
— Не сказала бы — она пожимает плечами: — это у нас родовое и ничего хорошего в этом нет. Во-первых те, кто знает — сразу же подозревают ментальную магию. Ты не представляешь, сколько мы в детстве тестов и исследований прошли!
— Ну… когда ты кому-то нравишься, несмотря на то, что ты ему не должна нравится в принципе — разве это не ментальная магия? Хотя бы немного?
— Нет! — горячо вспыхивает Акеми: — нет! Это не ментальная магия! Меня специалисты из Департамента проверяли! И Инквизиция!
— Ладно, ладно… — поднимаю руку я: — нет так нет. Я просто не совсем в этом разбираюсь.
— Ментальная магия — это когда внушения можешь делать — поясняет Акеми: — ну, команды давать, или там воспоминания внедрять. Вот например, если кто иллюзию создает или по снам ходит…
— Джин у нас тоже иллюзии создает — вспоминаю я: — я вообще их от реальности отличить не могу. — на мгновение перед моим мысленным взором совершенно невовремя всплывает картинка обнаженной Орнеллы Мути в моей каюте на «Марии Терезии».
— Это просто оптическая иллюзия, преломление света. А вот если иллюзии, ощущения и галлюцинации внушаются — это уже ментализм. Хотя это не считается опасным. Самым опасным как правило считается возможность командовать людьми и внушать им мысли так, чтобы они думали, что это их мысли. — говорит Акеми: — нас в клане учили как распознать свои мысли и внушенные. Но это сложно и работает только если есть время подумать. А менталисты такого рода — они как мошенники, внушают что времени нет и надо действовать прямо сейчас.
— Понятно — говорю я: — ладно, ты у нас не менталист и то слава богу. Но ты еще и довольно талантлива в рукопашном бою, нет?
— А, ты про это… — Акеми снова краснеет: — здорово я тот раз от Иошико выхватила, да? Она мне два ребра точно сломала. И предплечье.
— Наоборот. Я удивился, что ты выстояла так долго. Ты молодец. Уж я-то видел ее в деле и знаю на что она способна. На моих глазах она однажды такой удар нанесла своей ножкой, что бетонный пол проломила и тот трещинами пошел. — говорить о том, что этим самым ударом Иошико произвела травматическую ампутацию гениталий одного из боевой тройки магов Братства я не стал. Понятно, что Акеми и Атсуши — воспитывались в клане и всякого навидались и готовили их к всякому, но лишний раз подвергать испытаниям психику юной девушки… ну или вызывать нездоровый интерес. По моему опыту Иошико в момент удара может усилить свою конечность так, чтобы оставить отпечаток своей ступни глубиной до десяти сантиметров в монолитном бетонном покрытии. А это не сделать просто ударом кувалды, кирки или лома. Тут нужен здоровенный копер для забивания свай с силой удара в несколько тонн. Так что жаловаться на парочку сломанных ребер в бою с ней — это не понимать, что Иошико все же сдерживалась. Тут надо сиять как солнышко и радоваться — всего-то парочка ребер! И предплечье.
— Ого — озадачивается Акеми: — значит мне еще повезло?
— Именно.
— Мне повезло дважды. — продолжает Акеми: — ведь ты меня сразу вылечил. Я вообще не понимаю, чего такого Минору-доно в этой Юки нашел. Надо было тебя в клан тащить сразу же. Подкупать, соблазнять, шантажировать, но тащить в клан любым способом. Ты же маг крови, а их во всем мире раз-два и обчелся. И то, о такой стремительной регенерации я в жизни не слышала. Теперь я понимаю, как тебе удалось всех нас отбить и даже Инквизицию заставить отступить… даже Лазурный Дворец перед тобой склонился! Минору-доно — дурак. — безапелляционно заявляет она и меня оторопь берет. Не в традиции клановых магов вот так отзываться о главе своего клана в разговоре с чужаком.
— Юки то, да Юки се — не замолкает Акеми: — мне братец все уши этой Юки прожужжал. Невероятный потенциал, благородная кровь, незаконнорожденная принцесса и все такое. Только она на него не смотрит вовсе. Или смотрит как самурай на цикаду. А он из кожи вон лезет. В тот раз Иошико ему нос разбила, он теперь дома сидит пока не заживет, боится в таком виде Юки-сама показываться. Вот только не понимает, что уже все. Не понравится он ей, как ни старайся. Я бы сама сказала об этом Минору-доно, но тогда нас обратно в Токио отправят, а я тут уже привыкла… — она словно невзначай прикасается ко мне плечом.
— Понимаю. — мы дошли до магазинчика Тамагавы и я толкаю дверь, сопровождаемый звоном колокольчика, оповещающего о покупателе.
— Ну надо же! — раздается глубокий бархатный голос: — кто пришел! Неужели это сам Синдзи-сама наконец удостоил меня чести лицезреть его!
— Добрый день, Иное-сан! — кланяюсь я: — я тоже рад вас видеть. Это моя одноклассница, Акеми-тян.
— Ара-ара, Синдзи-кун, ты продолжаешь разбивать сердца девушкам и женщинам вокруг. — говорит Иное и ее глаза смеются: — видимо ты слишком занят, охмуряя очередную девушку, так, что забыл обо мне и не заходишь в магазинчик. Наверное, я все же постарела и уже не нравлюсь молодым парням.
— Ну что вы, Иное-сан — отвечаю я: — что вы. Во-первых, вы выглядите все моложе и моложе, наверное у вас есть какой-то секрет. А во-вторых, вы же не даете мне шанса!
— Это потому, что ты ветренный и нахальный! — машет на меня полотенцем Иное: — и постоянно новых девиц с собой приводишь! Ой… — она зажимает рот и испуганно смотрит на Акеми. Акеми пожимает плечами.
— Приятно познакомиться, Иное-сан — говорит она, обозначив поклон: — вы не переживайте, я знаю, что у Синдзи-куна много девушек.
— Что?! — Иное отрывает руки от рта: — когда он успел?
— Такова молодежь в наши дни, Иное-сан — Акеми вписывается в разговор как родная: — вы представляете себе? У Синдзи-куна от девушек отбоя нет, в то время как я считаю, что мужчина должен хранить верность одной… двум. Ну… пяти-шести женщинам!