"Фантастика 2025-22". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Быстро осматриваюсь. У меня больше нет багровых нитей, я больше не чувствую состояние Акиры или Юки. Последняя, кстати, поднимает голову и взмахивает рукой, но с ее пальцев не срывается ледяной болт. Шатается и падает на колено Акира, ее ладони больше не горят иссиня-темным пламенем и она смотрит на свои ладони неверящим взглядом. Абсолютная Печать. У нас теперь больше нет магии. Рядом Юки жмет на спуск дробовика и тот сухо щелкает. Осечка. Юки передергивает затвор и снова жмет на спусковой крючок. Снова осечка. И огнестрельное оружие тоже не действует?
— Взять их! — рычит мужчина и к нам приближаются инквизиторы. На них Абсолютная Печать тоже действует, они даже идут неуверенно, выбирая место куда поставить ногу, словно при недомогании. Все окружающие — словно бы перенесли длительную болезнь, еле передвигают ноги с болезненными гримасами на лицах. Мгновенно в голове проносится вереница мыслей. Первое — никогда не слышал об этой Абсолютной Печати, но судя по уверенности инквизиторов, подобное заклинание для них не новинка, используется регулярно и вот она — фишка, которая помогает всем этим спецслужбам в борьбе против магов. Акира и Юки — это же тактическая магическая ядерная боеголовка, но только если у них есть магия. Лиши их магии и они — всего лишь две девушки, которых могут легко скрутить четыре крепких мужика. Второе — судя по реакции самих инквизиторов — им эта процедура также неприятна, но они были готовы к такому повороту. Даже таблетки какие-то приняли, не иначе — гасители постэффектов печати. Значит прямо сейчас у них будет преимущество перед нами в физической форме и реакции. Третье — если торопятся взять нас прямо сейчас, не подождав, пока они отойдут от последствий — значит эффект Печати не долгосрочный. И накладывать его постоянно они не могут. Или могут, но чревато последствиями. Вон, мужик со шрамом на одном колене стоит и отдышаться не может никак. Мои девчонки — тоже шатаются и не могут собраться, Акира так и не встала с колен. Удивительно, но я чувствую себя вполне хорошо, за исключением того факта, что кровушку больше не чувствую. А это значит, что здесь и сейчас я — единственный, кто стоит между инквизиторами и моими союзниками. Я выпрямляюсь и поворачиваю голову набок, разминая шею. У меня две задачи и первая — потянуть время, чтобы эффекты Печати спали. Вторая — уничтожить врагов. Если я смогу. Как там пел Высоцкий — их восемь, нас двое.
Делаю шаг к приблизившемуся противнику, это все тот же мужчина, который владеет клинком, но сейчас клинка в его руках нет, видимо часть его способности и он не может призвать его под Печатью. Мужчина тянет ко мне руки и я легко сбиваю руку в сторону и одновременно подшагиваю вперед. Кросс! Удар в противоход, он движется ко мне, я — к нему, совокупная скорость, аккумулированная в моем кулаке — ломает ему челюсть и бросает его на пол. Скорость и сила остаются со мной, даже если я не могу использовать багровые нити.
Прыжок вперед и длинный удар ногой, йоко-гери. В жизни не стал бы наносить такой предсказуемый удар, но инквизиторы сейчас двигаются словно мухи, попавшие в кисель, сказываются последствия наложения Абсолютной Печати. Удар приходится по месту и мой противник складывается пополам. Подтягиваю сгорбившегося мужчину к себе и резко, сверху вниз — локтем в затылок. Хруст и он падает, словно марионетка с обрубленными нитями. Как всегда, во время боя адреналин бушует в моей крови, ярость начинает закрывать глаза красной пеленой. Удар, еще удар, снова хруст, ломаются чьи-то кости, кто-то хрипит, хватаясь за раздавленное горло, спасибо сестренке Нанасэ за идею хорошо поставленного удара. Инквизиторы сейчас — не более чем манекены, они едва двигаются, а я быстр, очень быстр. Челюсть, висок, глаз, горло, область сердца — каждый мой удар достигает цели. Вот и посмотрим, мелькает злорадная мысль, посмотрим на что вы способны без магии, господа маги. Вы думаете, что лишив меня магии вы получите преимущество?! Я прожил целую жизнь без этих магических костылей, что вы можете об этом знать? Что вы знаете о грязной драке в подворотне, где нет правил и жалости? Вы просто породистые пудели, не больше.
— Рааа!!! — рычу я, выплескивая ярость и подпрыгиваю, влетая коленом кому-то в лицо. Уже падая вниз — добавляю рубящий локтем, всей массой тела, втаптываю тело в бетон, разворачиваюсь и бросаюсь к следующему врагу. Тот пытается закрыться от меня руками но мощный лоу-кик сбивает его с ног и я добиваю падающего ударом в голову. Опять хруст. Слабоватые какие-то пошли инквизиторы, нет? У следующего противника в руках — нож. Замечательно. Я могу многое сказать о человеке с ножом и одно из главных правил гласит, что если вы кинетесь на человека с ножом, то он вас пырнет. Вытянет руку с ножом, пытаясь заставить удержать комфортную дистанцию. По предсказуемой траектории — просто вытянет руку. Уходя в сторону — захватываю руку с ножом, нельзя разжимать захват, но это и не нужно. Подтягивая его к себе — бью коленом по ребрам, головой в висок и как только ослабляются пальцы на рукоятке — выламываю нож из руки. Сразу же втыкаю его по рукоятку в грудь противнику, вытаскиваю и фонтанчик крови брызгает мне на лицо. У меня есть нож.
— Как мне вас всех не хватало! — говорю я, поворачивая голову к оставшимся стоять на ногах инквизиторам. Они уже не выглядят так уверено, их товарищи на полу харкают кровью и корчатся от боли — те, кто еще жив. Ярость толчками бьет мне в виски, мешая думать рационально и заставляя истово желать давить черепа голыми руками и разрывать плоть зубами. Держи себя в руках, Син, еще ничего не закончилось.
— Сколько вас там осталось? Ага, четверо. За подкреплением не думаете сбегать? — говорю я, перехватив нож обратным хватом. Мне так удобнее работать. В воздухе висит тяжелый нутряной запах, пахнет железом и кровью. Я смотрю на бледную девушку, которая стоит ближе всех. Как там говорил Миямото? Кто бы не встал против тебя — старик, женщина или сам Будда — убей его! В моей голове проносится короткое кино — шаг, другой — рывок за руку, взрез горла, удар ножом в бок, под мышку, на обратном движении, разворот ее к себе за челюсть и воткнуть лезвие в треугольник, образованный ключичной костью и лопаткой, провернуть, чтобы рана не закрывалась. Вынуть нож, отпустить тело, проследить, чтобы не мешалась под ногами во время предсмертных конвульсий, затем — следующий.
— Стой! — поднимает руки мужчина со шрамом. — Хватит! Проходите! — не слушая его я делаю шаг вперед и пинаю девушку в коленную чашечку, как только она непроизвольно наклоняется вперед — ударяю ее рукояткой ножа в висок. Двое оставшихся, переглянувшись — встают на защиту лидера, все еще стоящего на одном колене. Нелегко видать дается эта Печать.
— Так вы хотели сдаться? — говорю я, улыбаясь и шагая вперед. Двое ощетиниваются ножами, такими же как у меня — короткими клинками.
— Я готов к переговорам… — говорю я, продолжая шагать вперед и опустив клинок вниз, — и вправду, давайте уладим это недоразумение…
Как я и ожидал — эти ребята слишком увлечены субординацией. В таких вот случаях, когда надо принимать решение быстро и самостоятельно — они плывут. Счет идет на доли секунд, я иду вперед и вроде не представляю угрозы, клинок в руке опущен, на лице — спокойствие и даже сочувствие. Это же недоразумение, верно? Нет, если бы я шел так на одного из них в темном переулке — каждый из них сперва тыкнул меня ножом, а потом уже стал бы вопросы задавать. Но они на службе, ситуация вышла из-под контроля, никто не хочет брать на себя ответственность и потому они оба — на секунду оглядываются на своего начальника — за решением. Что делать, начальник? Вот только нельзя упускать противника из виду, если он так близко и у него в руках — нож. На дистанции до трех метров, человек вооруженный ножом — смертоноснее, чем человек, вооруженный пистолетом. А уж тренированный, знающий что именно делать с ножом человек, хорошо мотивированный и злобный…
— Ну что? — говорю я, вставая над бесстрашным лидером инквизиторов и коротким движением стряхивая кровь с клинка: — помогли тебе, сынку твои печати?