"Фантастика 2025-22". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
— Теперь это уже необходимость. — разводит руками Син: — если мы выйдем из региональной группы, то автоматически войдем в состав сорока восьми команд, которые будут приглашены в Лазурный Дворец, на бал чемпионов. И вот тут уже нас трогать никто не решится.
— Ты сумасшедший. — качает головой Юки: — вы все тут сошли с ума. Вы дергаете тигра за усы. Лезете в самый эпицентр.
— Так ты — против этой затеи? Если, так, то привлекать не будем. У Акиры есть связи, спрячем тебя, паспорт новый выправим…
— Ты сумасшедший Син, но и я не лучше. — пожимает плечами Юки, пристраивая дробовик на коленях поудобнее: — и я вовсе не хочу быть старой и морщинистой. И умирать в окружении внуков. Я хочу умереть молодой и красивой… и мне кажется, что лучший путь для этого — быть рядом с тобой и старшей сестренкой Акирой. Некоторое время назад мне казалось, что моя самая большая проблема — это долги моего отца. И инвалидность моего братика. Еще раз большое спасибо, что вылечил его.
— Да было бы за что… сразу бы сказала, сразу бы вылечил. — чешет затылок Син: — способность у меня такая.
— Все равно спасибо. Как-нибудь я тебя отблагодарю. — Юки вздыхает и поправляет плед на своих плечах: — однажды и я тебе пригожусь.
— Звучит как угроза, — улыбается Син, Юки стреляет в него глазами, и он сразу же поднимает руки, будто сдаваясь, — но я не против!
— Клоун. — бурчит Юки: — и как у такого как ты есть такая как Акира? Ты явно ее не заслуживаешь.
— Я сомневаюсь, что она — есть у меня. Это скорее — мы с тобой есть у нее. — опять улыбается Син и Юки кивает. Эта мысль действительно легче воспринимается. Она и ее одноклассник вместе принадлежат Акире. А она — им.
— Дурак. — говорит Юки, чувствуя, как приятная теплота расплывается у нее в груди: — не смей так про сестренку говорить… она не такая.
— Да, да. Конечно, не такая. Вообще, Акира у нас ангел во плоти… и я не шучу! Может ты все-таки направишь эту штуковину в другую сторону, Юки? Двенадцатый калибр — это не шутки.
— А ты не смей про Акиру пошлости говорить!
— Да не говорю я про нее пошлости! Я Акиру люблю всем сердцем!
— Дурак!
— Ай! Вот за что?!
— Дурак!
— Хватит! Погоди! Слушай, давай тише, Акиру разбудим. Прекрати сосульками кидаться, больно же.
— Тебе все равно… — бурчит Юки, растворяя в воздухе очередную сосульку. — Лишь бы посмеяться. На свете есть серьезные вещи.
— И к ним нужно относится несерьезно. Как правило. — отвечает Син, отряхивая свои волосы от застрявших там снежинок. — Это вот к несерьезным вещам необходимо относится со всей серьезностью. Такова жизнь.
— Да что ты можешь знать о жизни! — Юки фыркает и ее пальцы выдают барабанную дробь по цевью дробовика, а в воздухе тянет прохладой.
— Ничего, — соглашается Син, — как и ты. Мы тут все пытаемся познать хоть что-то. Но если и есть в моей жизни что-то определенное, так это тот факт, что Акира-сан мне очень нравится. Я ее люблю.
— Опять! Дурак!
— Да погоди ты со своими сосульками! Что не так тут?!
— Врешь ты все! Ты и Читосе-сан любишь! И с Майко тот раз, я сама видела! И даже с Иошико!
— Ну… не отрицаю. — Син чешет затылок. — И их тоже люблю.
— Так не бывает! Любовь это когда — двое и …
— Погоди-ка. Вот с этого места уже интересно. — прищуривается Син, откидываясь на спинку кресла. — Любовь — это когда двое? И обязательно — мужчина и женщина? Свадьба?
— Ну… — сперва Юки хочет сказать «да!», но потом вспоминает себя и Акиру-нээсан. Что тогда это у них? Они обе девушки и это неправильно, так хорошие девочки не поступают. Она горько улыбается уголками губ. Что же, думает она, мы уже поняли, что ты, Юки — плохая девочка. И не заслуживаешь любви. Но Акира-нээсан…
— Двое. — твердо говорит Юки: — два сердца, два человека — это любовь. А все остальное — это не любовь.
— На мой взгляд ты как-то уж сильно ограничиваешь этот термин. — говорит Син: — любить можно хоть всех людей на земле. Если у тебя достаточно большое сердце. Вот, например, — любишь ты сестренку Акиру…
— Дурак!
— Ай! Ну, допустим. Но ты любишь и своего братика, верно?
— Да, но…
— Просто представь, что Акира понравилась твоему братику, а братик — понравился Акире и … да прекрати ты уже!
— Вот что у тебя за пошлости на уме?!
— Слушай, чисто гипотетически — как бы ты себя чувствовала в такой ситуации? — спрашивает Син, ставя между ней и собой кровавый щит. Не хочет сосулькой по голове, удовлетворенно думает Юки, а мысль о Хироши, или Сузуму — и Акире-нээсан — нет, не укладывается в голове.
— Такого быть не может! — уверенно говорит Юки. — А если бы было… — она ищет слова. Если бы вдруг было… ее чувство невозможного уже достаточно расшатано, чтобы поверить, что однажды она открывает дверь в спальню, а там сестренка Акира и …
— Я бы чувствовала себя очень неловко, — признается Юки, — доволен? Убери этот свой щит и получи сосулькой как мужчина!
— Ни за что. — отвечает Син. — Быть мужчиной и получать по голове сосулькой — совершенно не связанные между собой события. Вот, ты должна понимать что сейчас мы говорим не о любви, Юки.
— А о чем же?
— О сексе. Любовь — она может быть и ко всем, к маме, папе, братику, сестре, кумиру, айдолу… много к кому. А вот сексуальные отношения регулируются общественным мнением. Оттуда и этот посыл — не больше двух в одной постели. — пожимает плечами Син и снова отпивает из банки. Морщится. Но щит не опускает. Сосулька Юки перемещается выше, щит тоже поднимается вверх.
— Так что и переживать не стоит. — говорит Син. — Любить ты можешь всех, никто тут тебе препятствий чинить не будет. А что до секса… хм… как говорит в таких случая Читосе — борьба за чистоту моего морального облика в глазах общества — это давно проигранная битва, так что и тут у меня полная свобода действий. Конечно, разврат и пошлость и что там еще бабушки на скамейках придумают, но это — их проблемы. О! Хочешь анекдот расскажу? Ну вот, едут в машине муж и жена и жена говорит — слушай, Дзинтаро, а ты знаешь, что молодая жена нашего сына, вьетнамка Нгуен — налево ходит? Муж и отвечает — ну, это ее проблемы. Жена — так она же сыну нашему рога наставляет! А муж — это его проблемы. Жена — так она же с тобой спит, кобель! А муж говорит — это мои проблемы. А как же я?! — спрашивает жена. Это — твои проблемы, отвечает муж. — довольно лыбится Син.
— Ты все время путаешь меня, — говорит Юки, — всегда разрушаешь мои устои. Ты — анархист и развратник.
— Есть такое. — кивает Син, поглядывая на висящую над ним сосульку: — а эти твои устои — не более чем прутья в клетке, которые ограничивают твой прекрасный разум и … Ай! Как ты?!
— Ага! — торжествующе подняла палец Юки. — Как говорил Миямото Мусаси — если твой противник ожидает атаки сверху — наподдай ему сосулькой снизу!
— Не говорил так Миямото!
— Значит — должен был.
— Вы чего такое шумные? — поднимает голову Акира-нээсан и трет заспанные глаза. — Рань еще. Спите, давайте, у нас еще Игры завтра… сегодня уже.
— Правильно Акира говорит, — Син убирает кровавый щит и зевает во всю глотку, — баиньки пора. А то потом на Играх будешь сонная. А у нас еще один матч перед Митсуи, так что надо будет выложится как следует. Нам теперь проигрывать нельзя.
— Душновато тут. — говорит Юки и перехватывает дробовик поудобнее. Встает, придерживая плед на плечах, делает два шага и открывает дверь, подышать свежим воздухом. Снаружи прохладно, она вдыхает свежий, утренний воздух полной грудью и чувствует, как что-то теплое прикасается к ее ногам.
— Ой, — говорит она, присаживаясь на корточки, — какой милый котик! Син! Смотри, это же Поно-кун!
— Быть не может, — ворчит Син, — отсюда до нашего дома и магазинчика Тамагавы километров двенадцать будет. Что он тут делать будет?
— Девчонки говорили, что если Поно-куна кормить, то … желания исполнятся. У нас рыбка есть? — Юки оставляет дробовик лежать на коленях, пока она гладит толстого рыжего кота.