"Фантастика 2025-22". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— Почему? — Читосе совсем рядом, на моей кровати. И по-моему, мы здесь одни. Воспользоваться моментом и незаметно положить ладонь на ее бедро, она как раз в шортиках, по-домашнему… вроде неудобно как-то, мы тут дело расследуем. Мрачное такое. А я — за коленки ее лапать. Хотя Читосе ко мне всегда хорошо относилась и всякие языческие забавы в вину не ставила. Даже Майко вон, пару раз прошлась, хотя в порядке хохмы, но все равно. Решено — надо ее за коленку потрогать. А там и за бедро. А там — куда кривая вывезет. Глядишь и обломится мне, а то в последнее время одна работа и никакого отдыха. А я тоже человек… хм? Человек ли? Хорошо, я тоже устаю — психологически. Тут вот не поспоришь, стресс налицо. Как интересно биоконструкты Алой Стражи борются с эмоциональным выгоранием на работе? Или днем, пока отец-император бодрствует, они в карты режутся, к психологу ходят и в онсэнах оттягиваются? Есть ли у этих ребят отпуска? Потому что пока похоже, что я или бракованный Алый Страж, или не Страж вовсе. Бракованным быть немного обидно.
  
— Да потому, что данных слишком много. Тут или компьютер мощный надо… нейросеть нужна в общем. А у нас и компьютера нет и данные загружать мы вечность будем. И вопросы формулировать верно… а для этого программисты нужны. — говорю я, а между тем моя ладонь начинает путешествие к Читосиной коленке, которая тут, совсем рядом — на одеяле. Она пока не замечает моих поползновений и хмурится, глядя на документы.
— Хотя есть у нас одна девочка — Мики, мелкая такая, в конопушках. Из лесной братии. Она кажется умеет в Биг Дэйта, надо бы попробовать. Вот вернутся Иошико и Майко — им и передадим. Глядишь, что смогут найти.
— Что именно мы ищем? — спрашивает Читосе. Моя ладонь уже совсем близко к ее коленке, я чувствую своей кожей исходящее от нее тепло.
— Нам надо установить время и место похищения всех этих девушек. Потому что это может дать сведения о мобильности преступника, месте его жительства, привычках и образе действия. Люди на самом деле довольно ленивые твари и то, что подействовало один раз — практикуется снова и снова. Почему говорят «повадился кувшин по воду ходить, тут то ему и конец настал». Да потому что никто не меняет успешный паттерн действия. Представь себе, что ты покупаешь себе тунца, ты же любишь тунца? — Читосе обожает филе тунца, чем дороже, тем лучше, она от него просто с ума сходит, гурманка. Я вот в тунце ничего такого не замечаю, говорят в больших дозах он даже вреден.
— Люблю конечно. — говорит Читосе. — Тунца я могу съесть сколько угодно!
— Ну вот. — моя ладонь все еще лежит на одеяле, так, неприметно, словно погулять пошла по своим, ладоньим делам, но край ее, ребро ладони — уже касается кожи Читосе. Who dares wins — так кажется говорят парни из SAS? Побеждает отважный, надо двигаться вперед, захватывать территории, пусть даже такие, относительно небольшие, как Читосина коленка, потому что я тут как Армстронг — это маленький шаг для человека, но гигантский скачок для всего человечества, сегодня это коленка, а завтра… завтра это уже и попа! Только так побеждают!
— Представь, что твоя задача — не попасться на покупке тунца. Что тебе нужно каждый раз покупать его в разных местах, у разных продавцов, не светиться с сумкой и скрывать свою личность. Это ж сколько проблем.
— Как хлопотно! Я бы все равно тунца ела, — говорит Читосе, — я его люблю.
— Да, но ты все равно бы не ездила в Токио каждый раз как покушать захочется. Как ты ни старайся, но твои покупки все равно будут указывать на твое место жительства и твои привычки. Кроме того, если бы ты действительно ездила в Токио каждый раз за тунцом, то тебя было бы еще легче вычислить. Пропажа тунца… то есть продажа тунца каждый раз в выходные — значит человек может покупать только по выходным, это уже сужает круг. Плюс время продажи — а там и до расписания поездов в Токио недалеко и до проверки всех данных пассажиров. Анализируем списки за пять лет — и скорее всего сужаем круг поисков до пары десятков человек. А тут уже психологический профиль действует. Так сказать, характеристика преступника как преступника.
— Преступник и есть преступник! — хмурится Читосе. — И с ним нужно поступать… соответствующе! — смотрю на нее и думаю, что вырастил я себе на голову линчевательницу. Как там говорят — vigilante, человек, который в правосудие не верит и предпочитает исполнять его собственными руками. Так и до анархии и экстремизма недалеко, до неприятия всех форм государственной власти. Моя девочка. Умница.
А правосудие — дело хорошее, но тут в Японии оно какое-то … избирательное, что ли. В прошлом году вон, наследник какой-то корпорации был обнаружен в номере пентхауза с тремя мертвыми проститутками, все задушены, все под наркотиками. Нет, дело возбудили, но только идет расследование не шатко — не валко, а парня пока под залог выпустили. И да, сумма залога колоссальная, но он на свободе, а что-то мне подсказывает что расследование лет пять протянется, а потом и закроется тихонечко. Как все позабудут. Обычная схема — затянуть и замордовать дело в инстанциях, а там — либо шах помрет, либо ишак. И так на всех уровнях, если человек без связей и вообще никто и звать никак — так его сразу в тюрьму определят. А тюрьмы в этой Японии — удовольствие сомнительное, тут не Швеция какая. Человек оттуда бледной тенью себя выходит и еще лет пять как только национальный гимн слышит — так руки за спину и на колени падает. Потому-то тут так якудза процветает — ибо не верит простой люд в справедливость судов и беспристрастность полиции, и не спроста простой люд не верит, есть у него причины, да. Потому склонность Читосе к линчеванию поощрять я не буду, но и запрещать тут нечего. Можешь сам по себе нести свою собственную справедливость в массы — неси. Добрым словом и пистолетом, так сказать. А у Читосе нашей не заржавеет ни за тем, ни за другим. Патронов бы хватило.
— Как с преступником поступать — это уже вопрос того времени, как ты его обнаружишь и поймаешь. А если ты начнешь всех направо-налево мочить, по любому подозрению, так и самой недолго в чудовище превратиться. Кстати! — моя ладонь незаметно перекочевала на коленку Читосе. Читосе пока не замечает этого, она увлечена нашим общением, я молодец, умею девушке лапшу на уши развешивать.
— Кстати, я однажды читал записки человека, который лет пятнадцать в Нью-Йорке возглавлял отдел переговорщиков — ну, таких ребят, которые переговоры с террористами ведут, когда те заложников взяли. — продолжаю петь увлекательные сказки я, пока моя ладонь осваивается на ее коленке. — Так вот, он сказал какое именно слово ему приходилось употреблять чаще всего в этих переговорах. Он вел переговоры с убийцами, с бандитами и членами сект, для которых человеческая жизнь ничего не стоила, с маньяками, которые захватили своих жертв и пытались выторговать свободу. Знаешь, какое общее понятие было у всех этих разговоров? Какое слово было моральным ориентиром и рычагом одновременно?
— Месть? Гнев? — гадает Читосе, пока моя ладонь совершает медленное продвижение по ее ноге, от коленки — вверх. Потому что безумству храбрых — поем мы песню. Вот сейчас — еще немного и …
— Справедливость, — говорю я, — слово, которое дорого всем и которое каждый понимает по-своему. Каждый маньяк считает, что он поступает по справедливости. Например, женщины ему всю жизнь сломали, мать его избивала, девочки в классе — издевались, жена — бросила, начальница — уволила. И вот, теперь он считает себя вправе мстить всем женщинам, потому что это — справедливо. Или наоборот, жертва изнасилования берет месть в свои руки и идет уничтожать мужчин, просто потому что у них есть член. Робин Гуд грабит ни в чем не повинных торговцев, потому что богатый шериф когда-то обидел его. Хотя эти конкретные торговцы тут ни при чем. Я ж говорю — люди ленивые. Никто не ищет там, где потерял, все ищут там, где удобно.
— По-твоему я была неправа, когда… ну когда в Токио съездила? — спрашивает Читосе. Я смотрю ей в глаза. А вот тут осторожно надо, думаю я и даже ладошку с бедра убираю. Формулирую мысль.