"Фантастика 2025-22". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Он уже принял решение уйти из СКПУ. Получить заслуженную пенсию и орден «За выслугу лет», распить бутылку виски с коллегами. И может, даже переехать. Подальше от этого города. Появление Кеко вселило в него робкую надежду, что может быть он сможет выжить, сохранить себя в этой борьбе. Но он не мог это сделать сейчас, просто потому, что он, наконец, забрал эту папку с работы. Никто ее не хватится, дело закрыто. Город постарался замести следы.
  
Горо оделся, стараясь не разбудить Кеко, осторожно, заранее планируя каждое движение. Все равно нашумел, конечно же.
— Ты куда? — подняла голову с подушки Кеко-тян, смешно моргая заспанными глазами. — Собрался куда-то?
— Я пойду, покурю. — говорит Горо, застегивая пуговицу на рубашке. — Спи, все в порядке.
— Тебе надо бросать, — поучительно говорит Кеко-тян, снова роняя голову на подушку, — вредно же.
— Конечно. — он целует ее в лоб, наклоняясь над кроватью. Она бормочет что-то невнятное и сразу же засыпает. Горо обувается и выходит на лестничную клетку. Спускается вниз. У подъезда стоит группка молодежи, они курят, плюются на асфальт и двигаются в такт музыке, которая доносится из старого приемника. Смеются. Он проходит мимо, не обращая внимания. Этим уже не помочь. Город пожирает их и скоро от них останутся только тела, выполняющие бессмысленные движения, с утра едущие на работу в набитых электричках, а вечером — заполняющие собой бары в центре. Каждый день, каждую ночь. Смерть на рабочем месте от выгорания на работе. Смерть на рельсах метрополитена. Смерть в ванной. Конец один. Мотыльки.
Он идет по ночному городу, держа руки в карманах. Он знает его повадки. Но сейчас дело не в нем, не в Горо. И даже не в Кеко. Дело не в Сумераги-тайчо и ее Эскадроне Смерти. Сейчас дело в шестьдесят восьмой. Даже думать об этом деле было неприятно. Приходилось напрягать самого себя, чтобы вспоминать об этом.
Горо остановился возле ночного киоска. Продавец дремал, опёршись на руку и от уголка рта вниз стекала ниточка слюны. Горо постучал о прилавок и тот мгновенно проснулся, утер рот и даже попытался улыбнуться.
— Добрый вечер! — говорит продавец. Горо молча тычет пальцем в пачку сигарет и кидает на тарелочку для сдачи несколько смятых купюр. Кеко-тян считает, что курение его убьет. Но курение попросту не успеет. В этом городе если ты умер от рака легких — значит ты жил достаточно долго для метастазы. Поэтому Горо срывает целлофановую обертку с пачки, отправляет ее в урну и прикуривает — тут же, не отходя от киоска.
— Хорошая погодка, да? — говорит продавец, намекая на легкий дождь и прохладу, разлившуюся по улицам. Ушла эта вечная духота, остался только шум дождя и мокрый плащ. Шляпу, думает Горо, надо было взять еще шляпу. Но летний дождь приятен телу и он поднимает голову, подставляя лицо каплям.
— Хорошая погода. — соглашается Горо с продавцом. Он кивает продавцу, прощаясь и идет дальше. Ночью общественный транспорт не ходит, а свой автомобиль он оставил у здания СКПУ. Ему неохота вызывать такси, он просто идет по городу.
Горо держит в под мышкой, в пластиковом, непромокаемом пакете старую папку с надписью «Чудовище» и номером. Надпись и номер сделаны черным маркером. Он сам пометил это дело именно так — в тот день, когда Токийский офис приказал закрыть дело и убрать в архив, потому что «дурно влияет на статистику раскрытия преступлений». Кроме того «нет прямых доказательств, что указанное дело подпадает под юрисдикцию СКПУ». Дело закрыли, копию передали в полицейский департамент, полицейский департамент сделал то, что он умеет делать лучше всего, — обосрался и тоже закрыл дело. Одна копия осталась у него и именно тогда, промозглым осенним днем, он размашисто, через всю папку, написал «Чудовище». И поставил номер. Шестьдесят восемь.
Номер не давал ему покоя. Он понимал, что это может быть трюк, что если ты пускаешь трех свиней в огород соседа, то одна из лучших шуточек — это нарисовать им на спинах номера — один, два и четыре. Соседи будут с ума сходить в поисках свиньи с номером три. Потому что люди мыслят логично. И эта мысль — очень даже может прийти Чудовищу в голову. Что, если номер — всего лишь такая вот фикция, призванная взбудоражить всех и не отпускать фокус внимания. Шестьдесят восемь.
Он идет по ночному городу и слушает легкий шум дождя. Шелест шин проезжающих мимо автомобилей. Отрывки музыки из открытых окон. Этот город не спит. Но он, Горо Такэда — один на улице. Он один, как и всегда. Где-то за спиной, в своей комнатке, скинув с себя одеяло с забавным рисунком мультяшного цыпленка Твити, — спит его стажер Кеко-тян. Где-то в Киото — спит его жена. Бывшая жена. И скорее всего — с этим чертовым рекламным агентом, который продал им патентованный пылесос и набор ножей. Где-то в этом городе сейчас не спит старина Брок, гладит культю, которая всегда ноет в дождь и глядит в ночь пустыми глазами. Как мало людей в этом мире, которые хотя бы знают о том, что — он есть. И еще меньше тех, кто испытает хоть что-то, если его не будет. Хорошо. Вполне вероятно, что с этой встречи он не уйдет своими ногами, потому что люди, с которыми он хочет встретиться, очень берегут свою тайну. Он — знает об их тайне и это уже делает его ходячим трупом. Ходячим, говорящим и даже иногда улыбающимся, но — трупом.
Горо усмехается. Смерть. Это меньшее, чем его можно напугать. Он знает ее ледяное дыхание над левым плечом, знает ее лично, знает хорошо. Они давно знакомы. Смерть и он. Поэтому он не боится своей старой подруги. Он боится того, что пока он ходит, дышит, ест в кафе, лежит в постели с Кеко-тян, где-то совсем рядом тикает счетчик, который когда-то давно остановился на цифре шестьдесят восемь. Какое число сейчас на этом счетчике? Шестьдесят девять? Восемьдесят? Сто?
Он боится того, что тот, кто написал несмываемым маркером в углу чемодана цифру шестьдесят восемь — уйдет от правосудия. И пока он, Горо, будет наслаждаться скромной пенсией и покоем, Чудовище будет продолжать писать цифры. Сто пятьдесят. Двести. Пятьсот.
Поэтому Горо Такэда не боялся смерти. Не боялся того, с кем сейчас предстоит встреча, хотя он прекрасно понимал риски. Вернее — риск. Но он также знал кое-что, недоступное другим. Потому что он был старшим инспектором СКПУ. Появление команды Сумераги-тайчо, громкий взрыв. Показательная работа по охранному агентству, которое специализируется на возврате и «убеждении» жертв изнасилования. Потом — одна разгромленная порностудия в Сейтеки. И, хотя официально никто не связал бойню в Токио с командой Сумераги — он знал, что за этим стоит именно она. Вторая порностудия, та самая, которую в том числе охраняло агентство «Тора». В тот день Тиграм не повезло, количество трупов перевалило далеко за двузначную цифру и СКПУ с облегчением скинуло дело в Токийский департамент полиции. Потому что, якобы «нет доказательств магического воздействия». Все убийства были сделаны с помощью огнестрельного оружия, значит пусть полиция и занимается. Тьфу им на спину.
Горо, будучи допущенным к материалам дела, знал две вещи, которые меняли представление о произошедшем. Первое — никто не может так пользоваться огнестрельным оружием. Никто не может так метко стрелять. Если ты — не супер, если твою руку не направляет сама Аматерасу — никто не может так стрелять. Выстрелы были сделаны с хладнокровием и точностью олимпийского чемпиона в тире. Тогда, когда у тебя есть возможность выдохнуть, расслабится, и подготавливать каждый выстрел. Но в быстротечном бою даже у самого лучшего ганфайтера бывают промахи и ошибки — ведь не только ты стреляешь, но и в тебя стреляют. И потом — «Тора». В «Тигры» абы кого не брали. Как правило — ветеранов работы в спецподразделениях, с отличной боевой и физической подготовкой. «Тора» было одним из лучших агентств по безопасности. Было. Кстати, среди тех, кто улегся на мраморный пол с дыркой во лбу, был и легендарный Рональд «Шрайк» Весемович, наемник из Европы, человек с личным кладбищем на два футбольных поля. Говорили, что его нельзя убить и даже ранить, что пули избегают его. И вот, когда приехали бригады скорой помощи и коронеры — он лежал на полу как и все, смотря пустыми глазами в потолок, с дыркой в голове. И двумя дырками в груди. Почерк команды Сумераги, вернее — конкретной девушки в этой команде. Артемида. Диана. Или как ее звали на улицах — Убивашка.