"Фантастика 2025-22". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— Ты не ответил мне на вопрос! — картинно надувает губки Акеми и в шутку бьет меня кулачком по плечу. — Я же спрашивала! Так нечестно!
— Прости, не понял вопроса? Что значит — эс или эм? — спрашиваю я. Это новые ранги? Типы воздействия? Классификация суперов? Вообще-то, отпрыски рода Мацумото должны знать обо мне все, что уже знает Минору, а он знает немало. Больше, чем он про меня только моя команда да сестричка Нанасэ, которую вот уже третий день держим взаперти на базе, знает. Правда за это время она успела убраться практически везде и даже наклеить обои в нашей комнате. На бетонные стены и стальные перегородки. Ах да, еще кактус завести.
  
— Ну ты что? Эс — это от слова sadist, а эм — masochist. — объясняет мне Акеми. — То есть, ты кто у нас — Мастер или Раб?
— Э? Я как-то не задумывался… ты имеешь в виду? — на мгновение я растерялся. Акеми у нас с виду такая невинная, что цветочек в саду, а тут…
— А я могу быть и Госпожой и Рабыней! — радостно донесла до меня невинный цветочек Акеми. — Я — универсальная! В каждом положении есть свои плюсы и минусы. Вот, например, когда я Госпожа, то чувствую радость от того, что контролирую ситуацию и имею полную власть над человеком. Я как будто раскрываюсь изнутри, словно мне не хватает чего-то в обычной жизни.
— Интересно. — говорю я. — Думаю, это потому, что ты в обычной жизни слишком много играешь роль примерной девушки, у тебя очень много ограничений и правил. Помимо обычных — школьных, общественных, правил дорожного движения, поведения в обществе, на улице и дома — на тебя еще сверху накладываются правила поведения в клане.
— Думаешь? — прижала пальчик к подбородку Акеми. — Но откуда ты знаешь?
— Об этом несложно догадаться. — говорю я. Мы заходим в какой-то магазин и бродим там среди витрин. На витринах — какие-то ювелирные изделия, ожерелья, браслеты, кольца. Все блестит и переливается, привлекая внимание.
— Как? — Акеми прижимается к витрине, изучая ожерелье с Императорским Фениксом. — Что-то во мне выдает что я играю роль?
— Конечно. Мы же об этом говорили. Твоя задача — отвлечь меня от Атсуши, чтобы твой брат мог завоевать доверие Юки… или вернее сказать — втереться в доверие к Юки, верно?
— Неправда! Ты мне тоже нравишься! — немного краснеет невинный цветочек Акеми.
— Это, конечно, интересно, но изначально посыл был именно такой. Следовательно, тебя можно направлять куда-то, даже не спрашивая твоего мнения по этому вопросу. Вывод очень простой — ты невероятно дисциплинированная девушка. Вот кто у нас Ямато Надешико.
— Спасибо, — говорит Акеми и поворачивается ко мне, перестав изучать ожерелье в витрине, — за высокую оценку моих усилий. Но… ты не сердишься на меня?
— За что? — удивляюсь я. — Ты пока ничего не сделала.
— … ну, за то, что я с тобой не сама по себе… — Акеми опускает взгляд вниз и хмурится. Какая молодец. Зная, что ее игра раскрыта, не бросает ее, а признает поражение и на этой почве все равно добивается своего. Дает мне чувство превосходства — какой молодец, просчитал мои ходы, все правильно рассчитал, поверг меня, вот она я — беспомощная и ничего не умеющая девушка, которую безжалостный клан бросил в пучину интриг… неужели ты не хочешь меня спасти? Ведь ты уже знаешь, какой приз потребовать от спасенной, беспомощной девушки, не так ли?
Улыбаюсь. Акеми мне нравится. Она прелестна в своем желании не бросать начатое и биться до конца. Вот из кого надо делать гвозди, двутавровые балки и клинки холодного оружия.
— Я не обижаюсь. — отвечаю я на вопрос. — Твои внутренние мотивы — твое дело. Пока я от тебя только добро видел, пусть… не до конца. — Акеми краснеет и фыркает, вспоминая как убегала от Майко с Акириным инструментом вниз по лестнице. Двенадцать этажей, между прочим.
— Просто… неожиданно было. — говорит она. — А ты, оказывается, такой извращенец.
— А то! — с гордостью говорю я. Отрицать факт — долго и муторно, придется пояснять что такое «извращения» в моем понимании и пусть я уверен, что теоретически эта прекрасная особь Мацумото владеет материалом, все же подобное может и в шок повергнуть. Неподготовленную аудиторию.
— Скажи, а кто эта девушка у тебя дома? Твоя любовница? Извини, если личный вопрос…
— Моя любовница? Скорее мой друг и даже наставник. — отвечаю я, вспоминая Майко.
— Она так откровенно одевается… не подумай, что я ханжа, но у вас такие отношения…
— Ну, что сказать. Вот я уверен, что у тебя, Акеми есть парень, — говорю я, продолжая идти рядом с ней вдоль стоек с украшениями, — но это же не мешает тебе проводить время со мной. Более того, я, как человек деликатный, не спрашиваю тебя кто этот парень, какие у вас отношения, один ли он у тебя и когда вы последний раз виделись.
— Но откуда ты знаешь?! — Акеми останавливается и впивается в меня требовательным взглядом. — Ты шпионил за мной?!
— А надо? — хмыкаю я. — У такой девушки как ты просто обязан быть парень. Хотя бы для того, чтобы ты отбивалась им от других парней. И даже если бы у тебя его не было, ты бы никогда в этом не призналась, а при первой возможности — обзавелась бы им. Следовательно — он у тебя уже есть. Думаю, ваши отношения как раз строятся на том, что ты над ним доминируешь, выплескивая свой внутренний бунт против системы клана, в невинные сексуальные забавы. Вот поэтому я верю тебе, что ты — Госпожа и не верю, что ты можешь быть Рабыней. Слишком уж ты рабыня в реальной жизни.
— Но… но я не об этом спрашивала!
— Акеми, ну как я могу с тобой обсуждать мои взаимоотношения с другими людьми? Подумай, если бы я так делал, это бы означало что в разговорах с другими людьми я бы обсуждал наши с тобой отношения. Ты бы этого хотела? Вот.
— Просто она так себя вела… — бурчит Акеми, принимая вид невинного цветочка.
— Майко? Она может. — улыбаюсь я. На неподготовленного человека Майко может производить сокрушительное впечатление.
— А почему ты считаешь, что у моего брата и Юки ничего не выйдет? — задает вопрос проницательная Акеми.
— Я так не говорил.
— Но думал! У тебя на лбу написано! — тычет мне в лоб пальчиком Акеми.
— Думал, да. — сознаюсь я. — Но кто я такой, чтобы выносить оценочные суждения…
— Нет, ты скажи. — упорствует Акеми. — Нам это важно.
— Хм. Ну хорошо. Давай присядем. — мы садимся на лавочку возле бутика. Мне не нравится ходить по магазинам. Никогда не нравилось.
— Я не психоаналитик, но, по-моему, ты и Юки — вы очень похожи. Снаружи вы скованы правилами приличия, хорошего тона, поведения в обществе, внутренним моральным кодексом, инструкциями по применению и прочим бредом. Вы — как взрыв гранаты, обернутый в сотни тысяч правил и норм. Долго ли вы будете выдерживать эту борьбу между собой настоящей и той, которая должна быть правильной? Ты, которая готова отказаться от личного счастья и жизни ради того, чтобы быть верной дочерью клана, безупречным инструментом дяди Минору, и она, которая была готова на такие же жертвы, лишь бы никто не подумал, что она неблагодарная и плохая дочь и человек, который не держит своего слова. Долго ли вы сможете удерживать тот взрыв негодования, гнева и отчаяния, который давит вас изнутри? Кстати, самый печальный ответ на этот вопрос — если вы сможете делать это всю жизнь.
— Правила нужны. — отвечает мне Акеми. — Без правил наступил бы хаос и анархия.
— Никто и не спорит, что правила нужны. — соглашаюсь я. — Но как мы узнаем, какие правила действительно нужны, а какие — надуманы?
— Правила установлены умными людьми. Старшими клана. — возражает мне Акеми. Ага, думаю я. Аргумент — загородиться авторитетами. Тут все просто: отрицаешь авторитет Старейшин — еретик и слушать тебя не надо. Соглашаешься, значит надо слушаться.
— Ты знаешь, что такое карго-культ? — спрашиваю ее я. Акеми вытягивает губы трубочкой и воздевает глаза вверх, пытаясь вспомнить. Отрицательно качает головой.
— Во времена последней войны многие острова Меланезии использовали как аэродромы подскока, базы обеспечения флота и попросту как пункты обороны. Представь себе людей, которые жили на этих островах — никому не нужные, аборигены с копьями и луками. — говорю я. — И вдруг приплывают люди в форме, вырубают леса, строят взлетно-посадочные полосы, возводят вышки наблюдения, машут флажками и с неба падают стальные птицы. В стальных птицах — все, о чем может мечтать человек — ящики с оружием, с консервами, с алкоголем и еще много всяких вещей. А потом война кончилась. Люди в форме забрали свои вещи, оставили пустые бочки и ящики и уплыли. К этому времени аборигены за это время уже привыкли к тушенке из банок, виски и жевательной резинке. И что они сделали? Они повторили то, что делали люди в форме — вырубили леса и построили взлетно-посадочные полосы, поставили вышки и людей с флажками. И стали ждать, когда с неба упадут стальные птицы с тушенкой, виски и жевательной резинкой. Не стоит и говорить, что на их аэродром не сел ни один самолет, хотя они очень старались.