"Фантастика 2025-22". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Еще, другая новенькая — та, которая Луиза Бенар, — настоящая француженка. И живет в самом Париже, представляете? А тут просто учится — временно. Я понимаю восторги сестричек Сато: для японских девушек Париж — это что-то вроде объекта религиозного поклонения и паломничества. Увидеть, так сказать Париж и умереть, но предварительно показав всем своим знакомым фоточки, где они позируют на фоне Эйфелевой башни, улыбаясь и показывая пальчиками букву «V». Знал бы Уинстон Черчилль, во что превратится этот знак…
  
Дверь в клубную комнату открывается и на пороге возникает Иошико. То, что она без спросу врывается в Литературный Клуб — это еще полбеды. Ее блузка грязная, местами даже порвана. Юбки вовсе нет, хорошо, что она спортивные шортики под ней носит. Одну руку она прижимает к телу, явно бережет ее. И здоровенный синяк на лице.
— А. — говорит она, обведя нас взглядом. — Син, Юки — разговор есть.
Я вскакиваю с места, подхватываю ее под локоть, она кивает мне головой на мой незаданный вопрос. Значит, разрешает. Выделяю кровушку на кончиках пальцев и незаметно касаюсь ее затылка, пока веду ее к дивану. Она выпрямляется — инстинктивно — и начинает сжимать и разжимать кисть пострадавшей руки.
— Юки, скажи девочкам, пусть сходят куда-нибудь, а? — говорит Иошико, присаживаясь на диван и разглядывая свою, уже здоровую руку. — Однако сломали мне ее, гады.
— Ая, Мико… — говорит Юки и сестричек Сато как ветром сдувает. Им обидно, им любопытно, но когда Юки говорит таким голосом, они подчиняются беспрекословно.
— Что случилось? — задаю я вопрос. Кто такой дерзкий, что избил Иошико и сорвал с нее юбку? Нет, более важный вопрос — кто такой сильный, что у него это удалось? Иошико — супер и не слабый, я ее видел. Видел, как она может двигаться, чтобы ей навалять, нужно, как минимум, взвод Антимагии вызывать. Или быть Майко.
— Что случилось… — Иошико разминает руку, берет у Юки зеркальце и разглядывает себя, проверяя на месте ли синяк. Синяка, конечно уже нет.
— Все-таки классная у тебя способность, Син. — говорит она. — Хорошо, что мы с тобой дружим. Плохо, что у меня теперь возможности учиться с вами больше нет. Я буду по тебе скучать. И даже по тебе, Снежное ты чудо-юдо. — говорит она. — Вот, попрощаться зашла.
— Может все-таки объяснишь, что произошло? — предлагаю я, пододвигая к ней чашку чай. Чай должен успокоить нервы и позволить начать нормальную беседу. Это такие культурные якоря у нас внутри. Чай — значит спокойная беседа.
— Ты-то, Син, знаешь, а вот ты, Юки, — еще нет. — говорит Иошико, и берет предложенную чашку. От меня не укрывается, что ее руки дрожат.
— Я — супер, — признается она, — и посвящённая Братства. И … сегодня у меня и Братства разошлись пути. Назад дороги нет, а прощать они не умеют. Придется мне бежать отсюда так далеко, как могу, и как можно быстрее. Еще и день не закончится, как сюда вторую тройку вышлют. И на этот раз — серьезные люди будут.
— Мне нужны подробности. — говорю я, сдвигаясь вперед. — Только так я смогу помочь.
— Мне не нужна помощь. — качает головой Иошико. — Я не хочу втравливать вас в неприятности, особенно — такие неприятности. Вы не представляете, на что они способны.
— Ну, я может и не представляю на что они способны, но я совершенно точно представляю на что способны мы. — говорю я, припоминая огромный ледяной молот и мясную лепешку Ала на полу тренировочного зала, вперемешку с плоскими полосками металла, когда-то бывшими морозильным ларем. Когда надо — Юки умеет быть страшной, да.
— Не говорит глупостей, Иошико. — веет холодом от Снежной Королевы, снова принявшей свой истинный облик. — Может быть ты и не лучшая моя подруга, но ты — моя одноклассница и ты дорога Сину… хотя я не знаю, что он в тебе нашел. Я помогу тебе всем, чем смогу. А те, кто посмел поднять на тебя руку — пожалеют об этом.
— Ммм… вот это как раз — часть моей проблемы. — говорит Иошико и встает на ноги. — Давайте я вам просто покажу, а вы поймете, что можете откусить больше, чем в силах прожевать. Тут недалеко.
Мы стоим на какой-то заброшенной стройке, немного похожей на ту, в которой Акира с Майко устроили мне засаду, чтобы «пробудить силу Крови». Отрубили мне руку нахрен в тот раз, да. Хорошие у меня подруги, все-таки, ну где еще таких найдешь, чтобы и засаду устроили и руку отрубили. Заботятся.
На пыльном бетонном полу — кляксы, пятна крови и какой-то бурой жидкости. Еще на этом полу лежат три тела. Два — совершенно неподвижно, словно переломанные марионетки с отрезанными нитями. Одно — еще подает признаки жизни, хрипит и корчится в пыли.
— Вот. — говорит Иошико: — вот. Игры кончились, мальчики и девочки. Ступайте домой, а я сама разберусь с Братством и его боевыми тройками. Это … это уже не школьные разборки.
Я смотрю на сцену, которую художники Ренессанса назвали бы «Триптих Гнева Иошико». Подмечаю детали. Два неподвижных, покалеченных тела — видимо вызвали на себя больше Гнева Темной Императрицы, чем смогли пережить. Удары, да удары — переломы, вон у одного торчит острый обломок кости из ноги — освоила-таки наша Иошико лоу-кик, ай да девочка. У того, что поменьше, буквально вырваны руки, вырваны постфактум, он уже лежал на земле, она уперлась ему ногой в бок и оторвала руки — сперва одну, потом — другую. Сильно он ее разозлил чем-то. Делаю себе галочку — не злить школьную гяру. Во избежание тяжких телесных, несовместимых с осуществлением жизненных, функций. Трудно жить без рук, да. Особенно, если у тебя ноги сломаны, расколот череп и … ну конечно. Раздавлены гениталии. Она просто туда топнула и в бетонном полу образовалась небольшая воронка, куда уже натекла лужица крови. Иошико — страшна в гневе.
Я вздыхаю. Извлекаю из кармана телефон, который мне подарил добрый дядька Минору и набираю номер. Через два длинных гудка на том конце трубки раздается строгое «слушаю». Моси-моси, конечно же.
— Привет. — говорю я. — Я нахожусь на заброшенной стройке рядом со школой, знаешь, к востоку. Слушай, мне нужен фургон, мешки для тел, и с крематорием бы договориться. Сможешь? Осталась такая возможность?
— Конечно. — без малейшей паузы отозвалась Акира. — Проблемы?
— Уже улажены, надо бы убрать за собой. У меня тут — два тела и один… — в воздухе повеяло холодом и раздался приглушенный «ТУМЦ!» — от которого задрожали стены и качнулся пол.
— Три тела. — поправляюсь, глядя на опустившийся ледяной молот.
— Через пятнадцать минут буду. — Акира как всегда — сама пунктуальность и хладнокровие. Хотя, казалось бы — маг огня. Но она умеет держать свой огонь под контролем, в отличие от Юки, которая с холодом не всегда справиться может.
Ледяной молот растворяется в воздухе. А это хорошо, думаю я, это Юки правильно, тот раз мы замаялись ждать, пока эта глыба растает, Акиру паром обварили… она сама обварилась, иногда и Акира может поступать … не совсем умно. При мысли об этом я улыбаюсь.
— Молодец, Юки. — говорю я: — хорошо, что молот убрала. А то в тот раз…
— Я так и подумала, — кивает Юки, — сейчас же Акира приедет? Чтобы паром не обвариться как в тот раз.
— Хорошо, что убрала молот, но мне кажется, что для добивания его использовать — оверкилл. Я не критикую, пойми правильно, но … нам же опять все это от пола отскребать. Что за привычка за собой лепешки из людей оставлять? Ну можно же было аккуратно — игла там ледяная в мозг… или снежком по голове.
— … я подумала, что так побыстрей будет. — говорит Юки, заливаясь румянцем, божественное зрелище. Вот, наверное потому я ее и троллю — люблю видеть как алый румянец проступает на ее, обычно снежно-белых щеках.
— Вы чего это?! — раздается голос и, повернувшись я вижу Иошико в состоянии крайнего изумления.
— Вы чего творите-то? — говорит она, хватаясь за голову.
— Убираем за тобой. — говорит Юки. В воздухе возникают две ледяные иглы и мгновенно ускоряются, пробивая головы тех, кто еще не превращен в лепешку Молотом Правосудия.
— Контроль. — поясняет она на мой молчаливый вопрос: — меня Читосе научила. Говорит, даже если уверена, что цель упокоена — сделай контрольный.