"Фантастика 2025-22". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
— Я все равно буду помогать им. — бурчит Иошико: — что бы ты не говорил.
— А я и не говорю — не помогай. Я говорю — измени свое отношение к этому. Это — дети и они не осознают, что они — жертвы, пока ты не укажешь им на это. Та же Вереск уже бегала счастливая буквально через минуту после того, как ее выковыряли из стены. Посмотри на них, как на детей, которые могут быть счастливыми и им для этого не нужны дворцы и приемы, слава и деньги… а кроме того — откуда мы знаем, что в их жизни этого не будет? Удивительно, но именно ты и дискриминируешь этих детей.
— Я?! — возмутилась Иошико и вскочила на ноги: — как ты смеешь?! Да я сейчас…
— Да, да. Надерешь мне задницу. Садись. Ты вообще знаешь, что такое дискриминация? Это отношение к кому-то или чему-то отличное от отношения к другим. И именно ты — относишься к этим детям по-другому, чем к остальным. Мысленно ты уже похоронила их, выдала им билет в жизнь, где они будут страдать каждый божий день. Это все только у тебя в голове. Каждый из них может прожить долгую и счастливую жизнь и добиться … да всего чего угодно! Люди — удивительные существа и поэтому у меня слезы наворачиваются на глаза, когда я вижу, что человек преодолел себя и стоит со своим призом в руках. Добившись этого тяжким трудом и силой воли.
И неважен размер достижения — кто-то встал с кровати и смог дойти до туалета самостоятельно и это величайшее достижение. Для него. А другой шкалы не существует. Никогда не сравнивай себя с другими — сравни себя с той, кем ты была на прошлой неделе. В прошлом году. И если есть улучшения — то ты движешься в нужном направлении. Поэтому — прекрати так к ним относится. Дай им шанс — вот тут, у тебя в голове, дай им шанс прожить эту счастливую жизнь. И прекрати разыгрывать из себя жертву, путем спасения — мир жесток и несправедлив, и я ничего с этим не могу поделать, а потому — я умру пытаясь его изменить. — я отодвинул от себя пустую чашку и посмотрел на Иошико. Ее глаза округлились, как будто она увидела что-то, чего до сих пор не замечала.
— Дай-ка угадаю — уже террористические акты запланировала? — ворчу я. Иошико еще больше округляет глаза.
— А давай-ка мы вернемся к нашему мальчику и на секундочку забудем, что спасение морских звезд — заведомо бесполезное занятие и спасать никого не надо. Там есть еще одна версия того, что произошло. Она гласит, что после того, как мальчик сказал свои слова, — человек проникнулся ими и стал ему помогать. Через некоторое время других жители города тоже помогли ему и они спасли всех. Тут мы абстрагируемся от процесса гибернации морских звезд и просто констатируем, что мальчик все же выполнил свою, изначально невыполнимую миссию. И для этого ему потребовалась помощь. Других людей. Так и тут — если ты действительно хочешь изменить мир — кто я такой, чтобы стоять на пути? Изменяй этот мир. У тебя есть такие силы и возможности. Только — сперва измени свое отношение к этим детям. Измени свое отношение к себе, прекрати быть страдающей жертвенной героиней. Даже если ты действительно хочешь пойти и взорвать себя где-нибудь на площади — взрывай, я не могу тебя остановить. Но делая это — не испытывай иллюзий, что ты делаешь это для них. Ты сделаешь это для себя. А вот если действительно хочешь как тот мальчик — позвать всех жителей города тебе в помощь — тебе придется сперва научится сотрудничать. А поезда взрывать и теракты устраивать — всякий дурак может.
Мы молчим. Я смотрю на Иошико и думаю, что она напоминает мне самого себя в юности — такая же непоколебимая уверенность в своей правоте и жажда самоуничтожения. Как там — нас бросала молодость в сабельный поход, нас кидала молодость на Кронштадтский лед. И только потом, те кто выжили — понимали бессмысленность сабельных походов и подавления Кронштадтского восстания. Тут, как говаривал поручик Ржевский — важен процесс. Эх… где мои семнадцать лет. Как где — тут же удивился себе сам, вот же они. Туточки. Жалко, если Иошико все же решит поезда под откос пускать и полицаев по столбам развешивать. Поймают ее. Рано или поздно.
— Хорошо! — говорит она и одним движением разлохмачивает свои светлые волосы: — хорошо. Тогда, если ты такой вот умный — как? Как мне изменить этот мир?
— О. — сказал я: — ну обычно, когда люди хотят что-то менять, они сперва обретают необходимую для этого силу.
— Силу? — Иошико сжала кулаки.
— Нет, не такую силу. Власть, ресурсы, связи. Станешь членом парламента — сможешь внести законопроект. Станешь влиятельным журналистом — сможешь обратить внимание на волнующую тебя тему. Станешь диктатором всей Японии … ну и так далее. Вот для начала хотя бы президентом школы стань, у нас же выборы скоро. Темную Императрицу — в президенты! Заодно и практику пройдешь.
— Но…
— Тебе нужно многому научиться. Работать в команде. Отдавать приказы. Подчинятся приказам. Сотрудничать. Управлять людьми. Договариваться с людьми. Быть верной и лояльной своей команде. Ценить верность и лояльность своей команды. Ах, да, научиться формировать свою команду. Потому что сперва ты формируешь команду, а потом команда — формирует тебя.
— Но президентом…
— Ты сможешь поставить ящики для пожертвований в приют. Им там немного средств не помешало бы. И самое главное — ты можешь найти управу на Хаяси Кэзуко и ее дисциплинарный комитет! И даже внести законопроект об отмене нормы на длину юбок и внешний вид.
— Президентом. — задумалась Иошико, а я мысленно перевел дух. Надо направить кипучую энергию гяру в безопасное и мирное русло. Мирный атом — в каждый дом, как говаривали советские физики-ядерщики до Чернобыля.
— Темная Императрица захватила власть — нараспев продекламировал я: — наступила эра власти Иошико и не будет пощады тем, кто противится ей и ее темной своре.
— Пфф… — выдохнула она и посмотрела на меня внимательно.
— Знаешь, Син… — сказала Иошико: — а я всегда гадала, что такого в тебе нашли эти твои … напарницы. Они же из лиги повыше, у них два уровня выше твоего, уж извини. Я всегда гадала, почему ты — тайчо в этой группе. Сперва я полагала, что это просто декорация, фикция. Ведь ты… ну не обижайся, но ты — обычный. Просто Синдзи. А они у тебя — огонь и пламя, сила и скорость.
— Ну… чего обижаться, на правду-то. — я понимал, Иошико говорила не сколько о способностях, сколько о наших различиях в ранге и социальном статусе. Обычный школьник и такие яркие женщины рядом. Действительно вызывает диссонанс.
— Но теперь, кажется, я начала понимать. — сказала она: — почему именно ты — тайчо. И почему они всегда стоят за твоей спиной, готовые разорвать любого, кто посмеет покусится на их Сина. И я честно скажу тебе, мне немного завидно. Что у них есть ты, а у меня тебя нет.
— А вот тут ты ошибаешься. — мягко поправил ее я: — я есть и у тебя. Ты мой друг и ничего этого не изменит. Даже если ты на самом деле пойдешь поезда под откос пускать. Тогда у меня просто будет друг-террорист. Можно подумать никогда такого не было.
— Спасибо. — шмыгнула носом Иошико и вдруг поклонилась мне, не вставая со стула, да так, что едва не уперлась носом в стол.
— Сумераги-тайчо! Пожалуйста, позаботьтесь обо мне и помогите мне стать президентом нашей школы на следующих выборах!
— Да здравствует Темная Императрица тринадцатой школы. — сказал я: — Долгие лета Повелительнице!
* * *POV Горо Такэда, старший инспектор СКПУ
Он закурил. Ночь в этом городе ставила все на свои места. Тяжелый запах предательства висел в спертом воздухе дешевого мотеля, где на смятых простынях он пытался замолить свой грех. Где-то на улице прозвучала сирена, мелькнули проблески красно-синих огней полицейских машин, послышались гудки автомобилей и прямо под окнами — разбитные басы из уличных колонок гремели тактами популярной песни. Этот город жил своей жизнью, ломая судьбы тех, кто еще надеялся обрести свое счастье. Этот город смеялся над слезами и потерями, кидая в лицо яркие неоновые вывески и баннеры с полуобнаженными красотками, рекламирующими нижнее белье, автомобили, напитки и средства для похудения.