"Фантастика 2025-22". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Вот и все, наше судно отвалило от причала, я помахала Вятичу рукой, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не разреветься.
Движения гребцов были слаженными в такт ударам во что-то там, вроде гонга, потому причал отодвигался все быстрее. Пока шли без парусов, но еще чуть – и Вятич вообще скроется с моих глаз. Как надолго? А вдруг навсегда?!
Меня охватила паника, она росла, как снежный ком или лавина в горах. Вдруг я больше вообще не увижу Вятича?! Я осталась одна, совсем одна в этом непохожем на привычный мне мире. Было мгновение, когда я едва не бросилась с ладьи в воду, чтобы плыть обратно. Как же я без Вятича?! Без Лушки, без Анеи? Одна-одинешенька!
  
Я вдруг начала понимать, что потеряла. Столько лет быть словно в сейфе банка под хорошей защитой и теперь вдруг эту защиту потерять.
Чтобы прекратить внутреннюю истерику, стала думать не о предстоящих трудностях, а о том, что нужно сделать. Прежде всего добраться до Новгорода и к князю Александру. В конце концов, выжила же я в Рязани, да еще как выжила. А здесь ни трупов вокруг, ни ордынцев за стеной… Конечно, может, трупов нет пока, а рыцари хуже ордынцев, но думать об этом не стоило вовсе. Если заранее бояться, то зачем и в лес ходить. Сидела бы себе в московской квартире, радовалась жизни и не лезла в средневековые разборки на Руси.
Так, прекращаем истерику и думаем о том, как не опозориться. Вот вернется Вятич, что я ему скажу? Чуть не получила инфаркт, потому что струсила? Ни фига! Нас такой мелочью, как плавание на ладье, не возьмешь, мы сожженную Рязань прошли. Как вообще может чего-то бояться та, которая водила конную дружину? Ну, ладно, не дружину – рать и с помощью Вятича, но ведь водила! Батыя не испугалась, а каких-то там мужиков с ведрами на башке боюсь?
Убеждать себя пришлось довольно долго, но получилось. Во-первых, никакие мужики с ведрами мне не угрожали, во-вторых, когда это еще будет, в-третьих… Да какая разница? Я, Настя Федорова, снова попала в средневековое приключение и свою задачу выполню с блеском. А предупреждению Вятича, чтобы не лезла в Невскую битву, внимать не собираюсь, он это хорошо понял. Неужели я, боевой командир партизанского соединения, именуемого «Настина рать», испугаюсь каких-то шведов? Ни-ни!
Биргер дурак, хотя и умный. Зря он не внял предупреждениям, если ему не врежет копьем в лоб князь Александр, то это сделаю лично я. Все, решено, будем бить Биргера. Вятич прав, пока Батый громит Европу, нам надо разобраться на северо-западе.
Паника постепенно отступила, мысли о предстоящих трудностях я постаралась давить на корню или гнать от себя. Будем решать проблемы по мере их поступления, в конце концов, меч у меня никто не отбирал, стрелять из лука я не разучилась, а проблем пока и вовсе не наблюдалось. Единственной могла быть морская болезнь, но ввиду моей твердой уверенности в будущем у организма хватило совести такой гадостью не страдать. Ну надо же, превращалась из сухопутного воеводы в морского волка. Где еще честной девушке набраться боевого опыта, как не в тринадцатом веке на Руси?
О Вятиче старалась не думать, он сумеет все сделать как надо.
  
Поход
 
Свежий летний ветер трепал светлые волосы Биргера. Швед, не отрываясь, глядел на далекий берег. Скоро, совсем скоро вся эта богатая земля будет принадлежать ему, что бы там ни говорила синеглазая женщина. Поистине шведский король Эрик Эриксон по прозвищу Картавый глуп донельзя. Объявляя ледунг и отправляя вместе со всеми своего зятя Биргера, этот слюнтяй, не выговаривающий не только «р», но и еще с дюжину звуков, отчего разобрать его речь могли только привыкшие люди, верил, что они плывут ради крещения местных племен! Нет, Биргер не возражал, пусть епископы, которые сидят почти на каждом шнеке, и обращают в истинную веру всех неправедных или некрещеных. Но лично он плывет не столько за этим, а если честно, то и совсем не за этим. Биргеру все равно, спасут ли свои души заблудшие ингерманландцы, гораздо важнее, кому они отдадут свои деньги. Зять короля предпочел бы, чтобы отдавали ему. Лично или через поставленных на то людей, но никак не новгородскому князю Александру. Потому он собирается не крестить тутошний народ, а воевать с ним, особенно с русичами. Воевать ради захвата сначала Альдегьюборга, которую те зовут по-своему Ладогой, а потом и Хольмгарда, по-местному Новгорода. Хорошо бы все сразу. Но русы не сдадутся добровольно, даже увидев такую армаду шнеков, станут сопротивляться, об этом Биргер уже наслышан. Что ж, значит, придется воевать. Чем тяжелее будет эта война, тем большую дань он назначит городам Гардарики.
Стоявший на носу своего шнека Биргер оглянулся. Его судно идет не первым, но даже не в середине. Так любит ходить богатейший землевладелец Швеции, зять короля и фактически правитель королевства Биргер. Он не так глуп, чтобы рваться вперед под возможные стрелы засады. Пусть этим занимаются другие, вон епископ Томас со своим огромным крестом на переднем шнеке. Хорошая мишень для засады. Епископ много сил положил, чтобы организовать этот поход, но даже объявление королем Швеции ледунга (в чем заслуга самого Биргера, а не епископа) не вдохновило шведов на ратные подвиги в водах Гардарики. И только обещание папы Григория простить участникам все грехи сильно подогрело интерес рыцарей к мероприятию. Самому Биргеру это очень пригодилось бы, за жизнь столько грехов накопил, что впору еще два-три таких похода организовывать.
За шнеком с епископом плывут норвежцы во главе с большим любителем бойни рыцарем Мельнирном. То, что они здесь, – почти чудо. Их конунг Хакон смертельный враг короля Эрика Картавого. Два правителя с удовольствием вцепились бы друг другу в глотки и при случае прихватили бы земли противника, считается, что непримиримых врагов объединили папская булла и стремление нести свет веры в Гардарику. Биргер усмехнулся, никакого чуда, просто Мельнирн так же падок до чужого добра, как и шведы. Надо смотреть в оба, как бы не пришлось потом воевать с этими головорезами.
Прямо перед Биргером шли шнеки датчан, которых вел Кнут. Швед пытался вспомнить хоть одно сражение, выигранное самим Кнутом, и не мог. Ясно, датский король Вольдемар отправил вместе со всеми абы кого, только чтобы считалось, что он тоже участвовал. Выходит, старый датчанин не верит в успех? Пусть, ему же будет хуже, когда станут делить добычу, Биргер постарается добиться, чтобы датчанам не перепало ничего путного.
Сам Биргер выставил войско, численностью превосходившее всех остальных. Больше только у объединенных сил всех остальных шведов под предводительством его двоюродного брата и давнего соперника ярла Улофа Фаси, который замыкает караван.
Между Биргером и Улофом Фаси еще идут финны с Або и готландцы. Этих подхватили буквально по пути. Тоже помощь, если, конечно, не станут претендовать на свою часть добычи.
Биргер попробовал посчитать шнеки, получалась сотня. Что ж, прекрасное число! А вооруженных людей получается больше шести тысяч, плюс гребцы, что тоже возьмут в руки оружие, когда дойдет до дела! Он очень надеялся, что большинство либо повернет домой после первых боев, либо останется в Альдегьюборге. Сам непременно пойдет дальше к Хольмгарду и сделает все, чтобы за ним не увязались головорезы Мельнирна.
То, что не подоспели вовремя рыцари тевтонцы, Биргеру было только на руку. Папа римский зря думал, что шведы поплывут в эти земли, чтобы крестить в христианскую веру тавастов, конечно, крещеные тавасты это хорошо, но еще лучше Гардарика, платящая дань. Захватив эти богатейшие земли, он сумеет купить благосклонность папы Григория, чтобы тот больше не препятствовал торговле хольмгардских купцов, только возить эти купцы должны его, Биргера, товары, вернее, платить ему дань с каждой проданной шкурки, с каждой горсти хлеба, с каждого изделия. Если так, то пусть торгуют.
И отдавать такие богатые земли тевтонцам или даже делиться с ними добычей Биргер не желал. Ему и датчане бы не нужны, но без большого ледунга своих собственных бондов не раскошелить на поход, приходилось терпеть.