"Фантастика 2025-22". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Этот последний поединок заметил Вятич:
– А где заговоры?
– И так справилась!
Вятич стал что-то говорить, поворачиваясь в разные стороны света. Я не мешала, а прислушавшись, обратила внимание на то, что шум битвы стих, больше не звенели невидимые клинки, не билось железо о железо, никто не кричал и не стонал.
– Вуга, Никл, мы справились?
– Да.
– Со всеми или еще кто-то есть?
  
– Только свои.
– Своих поможете упокоить?
– Деревенские сюда не пойдут.
– Приведем. Только уже завтра, сегодня поздно. А потом вас отправим.
– Куда? – осторожно поинтересовалась тень ведьмы, довольно явно проявившаяся неподалеку.
– А куда ты хочешь?
– Только не в Яндекс!
Я чуть не заржала на весь лес, дался ей этот Яндекс!
– Куда сама захочешь, но только сначала помоги упокоить наших.
Мы выбрались из леса, и вдруг я почувствовала, что меня не держат ноги. Срочно требовалось присесть.
– Вятич, давай посидим немного…
– Устала носиться по лесу? Все сугробы перебрала. Говоришь, говоришь… кивает, кивает, а потом делает все наоборот. Сказал же, что они все сами к тебе выползут на дорогу, чего было гоняться по лесу?
– Ты хочешь сказать, что их можно было бить, стоя на дороге?
– Конечно, Никл-то тебе на что, он бы пригнал.
Я вздохнула.
– Зато согрелась.
От меня действительно валил пар, заметив это, Вятич потащил меня дальше:
– Держись за меня и пойдем, не то замерзнешь в снегу. Иди, иди, нельзя останавливаться, Настя.
От деревни нам навстречу уже бежали мужики:
– Ну… как?!
– Завтра пойдете хоронить своих.
– В лес?
– Там больше нет нежити, чужую мы перебили, а души своих успокоились. Надо всех захоронить и помянуть.
Тут кто-то углядел, что я никакая.
– Что с Девой?
– За вас билась с нечистью.
– Ранена?!
– Нет, обессилела.
– Щас, мы щас…
Через мгновение двое здоровенных мужиков уже несли меня к деревне бегом.
Потом была баня и долгие посиделки. Вернее, они были долгими не для меня. Я едва сумела после бани доползти до лавки и провалилась в сон.
Наверное, во сне я все-таки стонала, потому что сквозь дрему слышала успокаивающий голос Вятича:
– Тихо, тихо… все хорошо…
А вообще сон был хороший, потому что моя голова лежала на плече у Вятича, а он ласково гладил мои волосы и легонько касался рубца на щеке. Кажется, он вообще прижимал меня к себе. И, кажется, гладил не только волосы, но и плечи, спину и… то, что пониже спины! Он так вкусно пах – силой и надежностью, что я сама прижалась и даже обняла его. Кажется, дыхание Вятича стало прерывистым, а рука опустилась на мои ягодицы… Рука была крепкой и ласковой одновременно. И мне вовсе не хотелось сопротивляться этой силе или чтобы рука убралась, напротив…
Когда я проснулась, солнце стояло уже высоко, правда, об этом можно было догадаться только по яркому лучу, пробившемуся сквозь закрытое бычьим пузырем окно.
В избе никого, я одна. Осторожно потянувшись за лежавшей на соседней лавке рубахой и портами, я пыталась решить вопрос, как одеваться, встать или лучше сделать это прямо под медвежьей полостью, которой была укрыта.
На столе стояла крынка молока, под чистой тряпицей, видно, хлеб и еще что-то. Для меня? Вот соня, остальные уже ушли… Высунутая из-под шкуры нога сигнализировала остальному организму, что в доме по-утреннему холодно, печь уже остыла, а заново ее топить пока рано. Видно, хлеб в тот день печь не собирались, жаль, я бы свеженького хлебушка да с молочком…
Я вскочила, стараясь поскорее натянуть на себя одежку, и чтобы не замерзнуть, и чтобы не засекли в полуголом виде. Уже одевшись, я вдруг вспомнила ночные объятия и осторожно покосилась на постель. Мне снилось, что прижималась к Вятичу, или это действительно было? Ну ни фига себе! Ведь не пила вчера ничего. Надо же до чего битвы с нечистью доводят, не могу понять, то ли приснилось, то ли действительно спала с мужиком. Вернее, спала-то в буквальном смысле, потому как ничего большего не было.
Но плечи упрямо чувствовали его руки, а спина и… и что пониже спины – его ласку. И меня просто захлестывало желание испытать этот сон-явь еще раз. Чуть посомневавшись, я сладко потянулась и вдруг завела гребенщиковское:
– А вниз по Волге – Золотая Орда…
Услышав мои вокализы, в избу заглянула молодая хозяйка. Я, не в силах остановиться, продолжила, словно интересуясь у нее:
– Как пойдет таять снег – ох, что будет потом?
А как тронется лед – ох, что будет со мной?
– Не знаю, – пожала плечами женщина.
– Все будет тики-так!
– Как?
– Хо-ро-шо! Просто замечательно!
– Ага, твой муж так же сказал.
– Кто сказал?
– Муж твой, они уже в лес ушли.
Я взвыла:
– Без меня?!
– Ага, муж сказал, тебя не будить.
Так… значит, муж и не будить?! Сейчас я ему покажу, как воевать с нечистью без меня. Против «мужа» я, к собственному изумлению, ничего не имела.
Оделась моментально, схватила со стола кусок хлеба и метнулась в сторону леса. Там действительно стояла почти толпа, причем круг был явно распечатан, и деревенские вошли в лес спокойно, хотя и с опаской. Мужики рыли ямы отдельно для останков своих и монголов.
Вятич стоял посреди лесной дороги, о чем-то беседуя со старостой. Тот кивал, соглашаясь.
– Ты почему без меня ушел?
– Спала так сладко, что жаль будить.
– Вятич…
Вот как его спросить про ночь? А если мне все приснилось, посмеется, да и вообще…
– Что?
Ну никаких намеков на ночные ласки. Приснилось, точно приснилось! Это уже плохо, потому что видеть даже полуэротические сны вредно. Значит, мне чего-то не хватает. Чего может не хватать здоровой нормальной женщине? Мужика! Внутри меня все возмутилось, нет, мне вовсе не мужика не хватало, я не могла бы представить рядом даже вон того красивого молодого парня, заглядывавшегося на меня, несмотря на стриженую голову. Я не вспоминала объятия Романа и уж тем более оставшегося в Москве двадцать первого века своего бойфренда Андрея. А вот Вятича представила.
Это что? Мне опасно находиться рядом с сотником, так можно и действительно попасть к нему в постель…
Он смотрел на меня, ожидая ответа на вопрос, и я спросила совсем не то, что хотела:
– А Вуга где?
– Пока в дальнем конце леса, потом, когда все уйдут, выйдет, ее и Никла надо отправить в Верхний Мир, они заслужили. Знаешь, если бы Вуга и Никл ценой своей гибели не заперли в этом лесу монголов с десятком русских воинов, деревни бы не было.
– А почему они-то погибли?
– Настя, справиться с сотней воинов можно только ценой собственной жизни, что наяву, что в потустороннем мире.
– Значит, она хорошая?
– В какой-то степени да. Вообще, не бывает чего-то только хорошего или только плохого.
Вятича позвали мужики, а я осталась соображать, но теперь уже не о том, обнимал он меня ночью или нет, а о том, почему он так легко использует словарный запас и, главное, сленг городского жителя моего века. Кто же ты, сотник Вятич? Или волхв Вятич?
– Кости закопали, хотя и не хотелось землицу-матушку этой поганью обижать.
– Ничего, землица нам простит. Теперь навий надо успокоить, чтоб больше не мучили.
Староста чуть походил вокруг Вятича кругами и вдруг предложил-попросил:
– А ты не останешься ли у нас? Ну, хоть до весны?
Я от такого вопроса даже задохнулась: как можно остаться, если нас ждет Батый?! Вятич заметил мое возмущение, рассмеялся:
– Не останусь, Настасья вон не позволит.
Староста метнулся ко мне:
– А чего ж не остаться? Ваш Козельск разрушили? Батый ушел. А мы бы вам хорошую избу поставили, все сладили, всем снабдили… Коровку, овечек… Лошадь, чтобы пахать! – быстро уточнил он, словно я страшно боялась остаться без пахоты весной.
Я помотала головой:
– Нас дружина ждет. И монголы пока только отошли, кто знает, куда пойдут весной. Если сюда, так и пахоты не получится.