"Фантастика 2025-22". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

После сытной трапезы принялись укладываться спать. Было здорово, если бы еще не Батый со своим войском…
Мы устроились с обеих сторон горящего бревна на пихтовых постелях, от огня несло жаром, хотелось снять тулуп. Вятич словно знал, что найдет меня в Рязани, притащил туда тулуп и остальную одежду. Даже запасная ложка у сотника нашлась. Может, и правда знал?
Потрескивали сучья в кострах, потрескивали деревья от мороза, пофыркивали лошади. Вокруг стоял вековой лес, спрятанный в сугробах. На еловых лапах, на кустах, на каждом дереве огромные снежные шапки. На свет прилетела сова, бесшумно метнулась туда-сюда – и нет ее. Снег искрился под лунным светом. Небо ясное, звезды крупные, какие-то чистые, словно промытые. До чего же хорошо…
  
– Вятич, какой сегодня день?
– Маланья.
– Завтра Васильев день? Новый год…
– А… да…
И тут до меня дошло, о чем мы говорим. Выходит, Вятич тоже знает?
– Ты знаешь обо мне?
– Конечно, иначе Анея не поручила бы тебя мне.
– Зачем меня сюда притащили?
– Притащили? Да ты свалилась как снег на голову.
Вот блин! Нечаянно вывалилась в прошлое? А как же тогда возвращаться?
– Значит, и вернуться нельзя?
– Можно, только для этого надо обратно в Козельск, а ты вон с Батыем воевать вздумала.
Во мне взыграло:
– Вздумала! Я, между прочим, с пользой мечом размахиваю.
– А то без тебя некому.
– Не могу забыть Рязань. Знаешь, там не было белого снега, весь залит кровью и закопчен.
– Ничего, Настя, отомстим.
К нашему костру подсел и Андрей Юрьевич, просто мы были в его части дружины. Боярина, видно, потянуло поговорить с козлянами. Мне пришлось устроиться так, чтобы лицо оставалось в тени, Вятич помог, мы с ним уселись спинами друг к другу, и я Андрея не видела, только слышала.
– Вы из Козельска?
– Я.
– А Никола?
– Нет, он дальний.
– У меня в Козельске невеста.
Вятич легонько пнул меня в бок локтем, я в ответ врезала чуть посильнее, чтобы не подкалывал.
– А кто?
– Дочь воеводы вашего Федора Евсеича Настасья…
– А…
Я почувствовала, что Вятич беззвучно смеется.
– Как она?
– А ты чего же, боярин, невесту в глаза не видел, что ли?
– Да видел, когда она под стол пешком ходила.
– А сватал как же? – Вятич старательно разыгрывал изумление. Ну, актер!
– Отцы сговорились лет десять назад. Так как она?
– А что она? Красивая, ловкая, только вот…
Я просто почувствовала, как напрягся Андрей.
– …тоща больно.
– Тощая?
– Нет, скорее тонкая. Глаза большущие, коса с руку, умна, но вот беда с ней приключилась…
– Беда? Какая беда?
Я почти купалась в описании собственного совершенства и тут вдруг это! Я снова пнула Вятича, уже почти не скрываясь, но тот продолжал:
– А лошадь ее понесла и скинула. С тех пор Настя память потеряла.
– Память?
Было слышно, что Андрей немного растерян.
– Да, но ничего, уже вспоминает. Одна беда, Андрей Юрьевич, тебя не помнит напрочь.
– А с чего ей меня помнить, мы ж не виделись.
В голосе своего жениха я услышала сразу две интонации, какое-то сомнение и… облегчение. Неужели Анея права, и ему нравится Лушка? Почему-то меня это задело. Вот бабская натура, Андрей мне не нужен, я люблю другого, но то, что он, даже никогда меня не видев, предпочел другую, пусть Лушку, которую я сама обожаю, вызвало легкий приступ ревности. Ну что за дура?! А Вятич продолжил издеваться над Андреем.
– Правда, у Настасьи нрав больно строптив, – я снова получила легкий толчок в бок. – Огонь, а не девка. Мечом бьется не хуже парней, в седле сидит, как дружинник…
– Ха, чего же ее тогда кобыла сбросила? – И снова в голосе Андрея слышалось сомнение.
– Испугалась чего-то, вот и взбрыкнула. С какой не бывает? – Вятич спокоен и даже деловит, словно он не невесту жениху описывает, а ту же Зорьку. Я даже разозлилась, ну-ну, посмотрим, что он обо мне думает…
– А… ну, это пройдет. Замуж выйдет, и пройдет.
– Хм… да не очень, Настин нрав не исправишь.
– Чего это?
– Сказал же, строптивая больно. Настырная, все на своем настоять норовит.
Нет, вообще-то, он прав, но к чему это говорить моему жениху? А если он жениться передумает? Опомнившись, я чуть не рассмеялась в голос, обругав себя любимым выражением Анеи: «Во дурища!» Тебе какая разница, захочет или нет Андрей на тебе жениться? Если не захочет, так еще лучше. Но внутри уже бушевала все та же строптивость: это я сама должна не захотеть за него замуж, а не он от меня отказываться. Неизвестно, чем закончился бы разговор, если бы не потек совсем в другую сторону. Андрей вдруг фыркнул:
– Бабе место у печи.
Во мне взыграло окончательно:
– С чего это?
– А где же?
Вятич буркнул словно мне в поддержку:
– А баба что, не человек, что ли?
Мой жених чуть смутился:
– Тоже человек, конечно…
– Женщина человек и безо всяких тоже! – не вынесла я.
Хорошо, что остальные попросту спали, и никто не слышал нашего разговора, иначе надо мной смеялась бы вся дружина, потому что я вдруг полезла в бутылку, принявшись доказывать Андрею, что женщины бывают куда лучше и храбрее мужчин! Как при этом умудрилась не выдать себя, не пойму. Прекратил спор Вятич, видно, понял, что я зайду слишком далеко.
– Ты, боярин, не обращай внимания, молод еще Николка, оттого и речи такие.
– А то? – изумился моим сентенциям Андрей Юрьевич. – Поживет, поймет, что бабу надо в узде держать, иначе добра не будет.
Я не успела взбрыкнуть, заорав: «Как лошадь?!», Вятич сунул меня носом в тулуп:
– Спи, спорщик, завтра носом клевать будешь.
Андрей Юрьевич отошел, изумленно покачивая головой, я понимала, что он поражается странности юного племянника Вятича. Ну и фиг с ним, жених несчастный! Кому он такой нужен? «В узде держать!»… Лушка ему покажет узду, сам как конь запряженный ходить будет. Я твердо решила помочь сестрице воспитать этого самоуверенного нахала.
Сердито устраиваясь для сна, услышала, как тихонько смеется Вятич.
– Ты чего?
– Нашла с кем и о чем спорить…
Странно проходила моя новогодняя ночь 1238 года. Говорят, как встретишь год, так его и проведешь, значит, я весь год буду воевать с Батыем и пререкаться с Андреем? Или находиться под крылышком Вятича. А что, я не против, Вятич защита надежная, мне с ним даже у татар под боком спокойно.
Но потом вдруг вспомнила первый вопрос:
– Так сколько тебе лет?
– Тридцать, как тебе.
– Ты даже это знаешь?
– Анея сказала. Поспи, не то завтра с лошади свалишься.
Поспать не мешало бы, но почему Вятич не желает рассказывать о себе?
На следующий день, когда снова принялась возражать по поводу чего-то, Вятич только головой покачал:
– Ох, жаль мне Андрея Юрьевича…
– Это почему?
– Да жена ему больно строптивая достанется…
– Вот еще! Я не собираюсь за него замуж!
– А куда ты денешься, коли сговор есть?
Я даже обомлела.
– Анея обещала отговорить.
– Анея, может, и обещала, а ну как боярину понравится вот такой вояка, а потом окажется, что это его невеста?
– Он же считает, что бабе место у печи.
– А где ей место? – хитро прищурил глаза Вятич.
Я поняла, что он меня просто разыгрывает.
– А ты как думаешь?
– Я думаю, что ты за болтовней подпругу плохо потянула и седло ерзать будет!
– Не отвлекай.
– Дружинника от дела никакие разговоры отвлекать не должны, болтать болтай, а дело не забывай. – Он вдруг внимательно глянул мне в лицо. – Я не хочу, чтобы твою голову снесли раньше, чем ты выберешь, за кого тебе замуж идти.
– А… я… я, может, и вообще замуж не пойду!
– Да ну?
А на меня вдруг накатило…
– Знаешь, а я ведь дома очень успешная и… тоже не замужем.
– Чего?
Я пожала плечами:
– Не за кого… Все какие-то слабые попадались.