Полукровка (ЛП)

Она икнула, всхлипывая, и Орек возненавидел это. Он крепко обнял свою пару, ненавидя то, что довел ее до слез. Его собственные слезы стекали по вискам.
Судьба, я почти потерял ее. Я такой тупой ублюдок.
Он открыл рот, чтобы заверить ее еще раз, но кто-то прочистил горло, привлекая его внимание. Рычание вырвалось из его груди, и Орек оскалился на приближающегося самца и крепко сжал свою пару.
Ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что рядом стоят отец Сорчи и лорд Дарроу.
Он неохотно что-то прошептал Сорче на ухо и помог ей сесть. Они вместе встали, чтобы встретить рыцарей, которые уже спешились. Орек обнял Сорчу, прижимая ее поближе к своему невредимому боку.
Точнее, к боку без пореза. Ее тело, прижатое к нему, напомнило о сломанных ребрах, но даже когда они с постоянной пульсацией вонзились в легкие, он мог не обращать на это внимания. Он больше никогда не позволит своей паре уйти от него.
— Дерьмово выглядишь, мой мальчик, — заметил Дарроу. — Но рад, по крайней мере, видеть тебя целым.
— Спасибо вам, — сказал Орек, протягивая руку.
Дарроу пожал ее, за ним последовал Кьяран.
Что-то произошло между ним и Ореком, прежде чем мужчина посмотрел на свою дочь, крепко прижатую к боку Орека.
— Теперь ты член семьи, — сказал Кьяран.
Орек кивнул, не в силах выдавить ни слова из-за комка в горле.
Сорча постучала его по груди, и он наблюдал, как Фальк осторожно приближается к нему в сопровождении Найла и еще одного рыцаря с копьями по бокам.
Старший орк остановился на почтительном расстоянии, когда Орек обнажил клыки. Ему не нравилось, что так много мужчин так близко к его самке, глаза которой все еще были влажными от слез. Он знал, как она ненавидит казаться слабой, и хотел бы спрятать ее подальше.
Фальк смерил его непроницаемым взглядом.
— Ты убил Крула.
— Да. Он угрожал моей паре.
Фальк кивнул.
— По нашим законам, это делает тебя вождем.
Другие орки перешептывались между собой, и Орек не упустил шипения Калдара в отвращении.
Темная, порочная часть Орека заинтересованно подняла голову, в голове крутились мысли о том, каково это — быть вождем. Какой клан он мог бы создать. Его отец, и Крул тоже, выли бы в загробной жизни, узнав, что коротышка-полукровка сидит там, где сидели они, правит тем, чем правили они, преуспевает там, где они потерпели неудачу.
Рука его пары коснулась его груди, прямо над сердцем. Когда она спросила, что было сказано, он повторил это ей на человеческом языке.
Ее глаза расширились, и она слегка кивнула ему. Его сердце замерло от изумления, когда он понял — она будет стоять рядом со мной, парой вождя.
Она сделала бы это ради него.
Осознание этого едва не поставило его на колени так же уверенно, как боевой топор Крула, нацеленный ему в голову.
Судьба, какой женщиной была его пара!
Но даже если бы она сделала это для него, он бы так с ней не поступил.
Клан Каменной Кожи никогда по-настоящему не был его домом. Это было место, где он иногда преклонял голову. Но его никогда там не принимали, никогда не приветствовали. И хотя сидеть во главе, заставляя их наконец слушать то, что он хочет сказать, может удовлетворить порочную его часть, которая выросла из одинокого юнца, задвинутого в тень, это не сделало бы его довольным.
Только его пара смогла сделать это. И за это он был обязан ей всем.
— Клану не нужен вождь полукровка, — сказал Орек.
— Это твое по праву, — сказал Фальк.
— Я не бросал официального вызова.
— Нет, но все равно это случилось. Ты же знаешь, сородич, что детали не важны.
— Возможно. Но я этого не хочу, — еще больше бормотания со стороны горстки оставшихся орков, включая насмешливое фырканье Калдара. Орек действительно позволил своему порочному «я» предаваться темному удовольствию, зная, что он отверг то, чего так сильно хотел Калдар.
— Орек… — прошептала Сорча, возможно, поняв их слова по тону.
Он поцеловал ее в лоб.
— Ты — все, чего я хочу, сердце мое. Мое место с тобой, — обращаясь к Фальку, он сказал: — Клану Каменной кожи нужен хороший лидер, тот, кто не будет править жестокостью. Я назначаю тебя вождем, Фальк.
  
— Но…
— Ты честно служил клану всю свою жизнь. Ты будешь достойно руководить им.
— Так не делается! — возразил один из орков.
Орек бесстрастно наблюдал за происходящим.
— Ты бы предпочел, чтобы тебя вели полукровка и его пара-человек?
Орк заткнулся, как и предполагал Орек.
Хотя Фальк все еще выглядел обеспокоенным, он медленно кивнул.
— Я согласен. Я сделаю все возможное, чтобы возглавить их.
Дарроу снова откашлялся.
— Теперь он говорит за них? — когда Орек кивнул, Дарроу спросил Фалька: — Ты вообще понимаешь человеческий язык?
Переводя взгляд с лорда на Орека, Фальк покачал головой.
— Переведи меня, мой мальчик? — Орек даже не кивнул, прежде чем Дарроу продолжил: — Нет причин для дальнейшего насилия между нашими народами. Если ты сядешь и спокойно поговоришь со мной, мы сможем прийти к соглашению. Твоему народу нужны припасы. У моего они есть. Я хочу остановить работорговлю здесь, на юге. Я верю, что ты и твои сородичи можете нам помочь.
Фальк слушал, нахмурив брови, пока Орек переводил ему предложение Дарроу. Даже произнося эти слова, он с трудом мог в них поверить.
Фальк долго смотрел на Дарроу, глядя сверху вниз на этого человеческого лорда, предлагающего договориться с кланом орков впервые за… судьба, столетия.
— Он надежный мужчина? — Фальк спросил Орека.
— Да. Он наказал своего собственного сына за причинение вреда моей паре. Они благородные мужчины.
Спустя еще мгновение Фальк кивнул и человеческим жестом протянул Дарроу руку. Мужчины пожали руки, изменив ход истории клана Каменной Кожи, а вместе с ним и историю Эйреана.
— Тогда я согласен, — сказал Фальк. — Пора нам перестать соскребать жизнь со скал.
37
Сорча лежала рядом со своим полукровкой под звездами, и если она закрывала глаза и не обращала внимания на звуки, доносившиеся из их импровизированного лагеря, она почти могла представить, что это были только она и Орек, снова путешествующие на север.
Но Сорча не хотела закрывать глаза. Каждый раз, когда она пыталась немного отдохнуть после нескольких дней панической погони, ее глаза резко открывались в отчаянном поиске своей пары.
Она нежно провела пальцами по участку груди, который не нужно было перевязывать, нуждаясь в утешении от тепла его кожи.
Тихий вздох шевельнул волосы на ее макушке.
— Засыпай, сердце мое, — прошептал Орек. — Я с тобой.
Его рука обвилась вокруг, притягивая ее невероятно ближе к его хорошей — не такой сильно пострадавшей — стороне. Это был не такой сильный контакт, как хотелось Сорче, но его заставили лечь на спину, и Сорча боялась причинить ему еще большую боль.
Они с отцом осмотрели раны Орека, зашили его, как могли, и наложили на раны припарки и мази, которые тетя Софи дала им в дорогу. Затем они перевязали ему грудь, чтобы ребра не двигались. Ее бедному полукровке предстояло несколько болезненных недель, пока он будет выздоравливать, но она намазала его таким количеством обезболивающих кремов, какое у нее было, и насильно влила ему в горло чашку чая с маковым молоком.
Она не могла выпускать его из виду с тех пор, как было заключено предварительное соглашение между новым вождем орков и лордом Дарроу. Две группы разбили лагерь на берегу реки после того, как орки собрали своих убитых, а люди позаботились о раненых. До утра оставалось всего несколько часов, а затем их пути разойдутся. Кьяран настоял, чтобы Сорча и Орек тем временем немного отдохнули.
Сорча не хотела отдыхать. Лишенная своей пары на несколько дней, даже сон она считала слишком тяжелой разлукой теперь, когда снова нашла его.