Полукровка (ЛП)

— В чем дело, малышка? — успокаивал он, обшаривая взглядом деревья.
Там — мелькнула тень, похожая на ту, что он видел в прошлый раз, но исчезла.
Он крепче обнял Кили.
Сквозь рыдания Кили сказала ему:
— Б-большая страшная тварь — там, у скал. Она была темной и высокой, и… и… и она хотела съесть меня! — она снова расплакалась, ее слова потонули в прерывистых рыданиях, когда она прижалась к нему.
Инстинкт подсказал Ореку, что там, за этими деревьями, кто-то есть, вероятно, все еще наблюдает за ними.
Его кожу покалывало, и он стиснул клыки, чтобы не обнажить их и не напугать Кили еще больше.
— Как оно выглядело? — мягко спросил он.
У нее была только общая картина: что-то с руками, ногами и угрожающими глазами. Это мало что ему сказало, но ему и не нужно было знать больше. Что-то скрывалось там, угрожая семье Брэдей. Людям его пары. Его клану.
Решимость железной хваткой сковала его сердце.
Он повернулся обратно к дому вместе с Кили, чувствуя, как по спине ползут мурашки.
Медведям было поздно бродить, а это значит, что если бы это был медведь, то он был бы голодным и агрессивным.
Орек не думал, что это медведь. Медведи не портят еду.
Какова бы ни была угроза, он справится с ней. Голодный медведь — или работорговцы, посланные искать возмездия за очередное унижение. Возможно, на него произвела впечатление решимость лорда Дарроу наказать своего сына, но это не означало, что Орек думал, что Джеррод спокойно уйдет.
С каждым шагом к дому его решимость крепла, обострялась.
Если червь думал, что может причинить вред Сорче, его паре, Орек намеревался показать ему и любому работорговцу, насколько глубоко могут впиться его клыки.
Он проводил здесь дни в апатии, не зная, что сделать для своей пары. Но это — защитить ее и ее родню — было тем, что он мог сделать. С радостью.
32
Сорча проснулась в остывающей постели от звука снаряжения, пристегиваемого к ремню. Открыв глаза, она затуманенным взглядом осмотрела комнату, наконец обнаружив смутный силуэт Орека в дальнем углу. Даже в слабом, бесцветном свете предрассветных сумерек она могла сказать, что он не только оделся по-дневному, но и надел свои кожи и взял топор.
Паника заставила ее выпрямиться в постели, нервы скрутили узел в животе.
— Куда ты идешь? — прошептала она.
Плечи Орека напряглись, и на мгновение он замер совершенно неподвижно. Когда он наконец повернулся к ней, его лицо было мрачным и решительным.
— Выслеживать.
Этот ответ нисколько не успокоил ее.
— Ты действительно думаешь, что там что-то есть?
Истерические рыдания Кили прошлом вечером все еще звенели в ее ушах. Ее было трудно утешить, она цеплялась за Орека, пока не заснула в слезах. Она проснулась, чтобы немного поесть, а затем Эйфи взяла ее на руки и уложила в постель с собой и Кьяраном.
Сорче было больно видеть Кили такой расстроенной, но она разделяла сомнения своего отца и братьев в том, что в лесу за пределами их дома бродит что-то по-настоящему опасное. Кили была девочкой с богатым воображением, даже с фантазиями, особенно когда она слушала, как Блэр читала свои романтические стихи. Возможно, это был крупный лось.
Но Орек, казалось, воспринял историю Кили всерьез. Весь вечер он сидел спокойно, позволяя ей мочить слезами свой воротник и кивая, пока она снова и снова рассказывала свою историю.
И теперь он выглядел готовым ринуться в бой.
— Я не знаю, — сказал он наконец.
Его лаконичный ответ только раздул пламя ее беспокойства. Откидывая одеяло, Сорча сказала:
— Я иду с тобой.
— Нет, — его быстрый отказ пронесся по комнате, и она вздрогнула от резкости его тона.
Орек проворчал и подошел к ней, обойдя вокруг кровати.
— Нет, — сказал он снова, на этот раз гораздо мягче. Он взял ее за лодыжки одной рукой и уложил обратно под одеяла. Умелыми движениями Орек крепко укутал Сорчу и положил все еще спящего Дарраха ей на грудь, фактически прижав ее.
  
Она не могла не нахмуриться из-за того, что ею так легко управляли, даже когда он наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб.
— Орек…
— Нет, сердце мое. Ты останешься здесь. Отдохни. Солнце еще даже не взошло.
— Я могла бы, по крайней мере, начать…
— Нет. Так рано ничего не нужно делать.
— Тогда возвращайся в постель, — она приподнялась с подушек, насколько смогла, уговаривая его наклониться для настоящего поцелуя.
Она застонала, когда его язык прошелся по ее губам, а затем фыркнула, когда он отстранился.
— Искусительница, — пробормотал он, выпрямляясь во весь рост. — Я просто хочу осмотреться. Убедиться, что это ерунда.
— Хорошо, — медленно произнесла она, ей все еще это не нравилось. — Будь осторожен.
— Конечно, моя пара, — и он в последний раз наклонился, чтобы запечатлеть еще один поцелуй на ее губах. — Спи, — пробормотал он и ушел.
Сорча перекатилась на пустое место, которое он оставил в кровати, пытаясь впитать остатки его тепла и запаха. Даррах зачирикал от сонного раздражения из-за этого движения, поэтому она подхватила его на руки и прижала к груди.
Они лежали вместе, когда солнце выглянуло из-за горизонта, но все, что Сорче удалось, это едва подремать. Ее разум следовал за своей храброй парой сквозь деревья, надеясь, что все это выдумка и он вернется еще до завтрака.
Орек не оставил бы свою пару, теплую и готовую, ни по какой другой причине, кроме серьезной угрозы. Другие, возможно, не поверили в то, что увидела Кили, но Орек не хотел рисковать. Безопасность его пары и безопасность ее клана были превыше всего. Если это означало холодный поход через деревья, пусть будет так.
Но это не значит, что он не был раздражен и немного недоволен тем, что оказался здесь, а не с ней.
Все, что, казалось, делали ее отец и братья, это тренировались, стучали оружием в учебных боях и готовились к… чему-то. Но когда возникла возможная угроза, они ничего не предприняли. Они пообещали Кили, что утром поищут любого зверя, которого она могла увидеть, но Орек подумал, что это были всего лишь пустые слова, чтобы успокоить ребенка. Если бы они думали, что это реальная угроза, они бы немедленно отправились в путь, проклиная грядущую ночь.
У Орека от этого все закипело в животе.
У сэра Кьярана уже похищали дочь — либо гордость, либо умышленное невежество заставили его поверить, что это не может случиться снова. Орек не поставил бы безопасность своей пары ни на то, ни на другое.
Возможно, отец Сорчи и лорд Дарроу хорошо поработали в других районах Эйреана, но это сделало их самодовольными в их собственных землях.
Если бы это не заставляло Сорчу волноваться еще больше, он бы патрулировал периметр земель Брэдей всю ночь. Зверь внутри был взволнован всю ночь, рыская на задворках его сознания и позволяя ему спать лишь урывками, пока он крепко обнимал свою пару в ожидании.
Его губы скривились от отвращения, когда он молча пробирался сквозь деревья, а солнце поднималось по небу. Какая польза от человеческих рыцарей, если они позволяют опасности преследовать их собственную семью?
Он не утверждал, что знает о Джерроде Дарроу что-либо, кроме того, что рассказала ему Сорча, но то, что он увидел в этом человеке, заставило его сомневаться, что тот уйдет тихо. Отказаться от власти и роскоши — редко человек не набросился бы и не дрался зубами и когтями, чтобы сохранить все.
Им сообщили, что Джеррода под охраной отправили в Палату, и он прибыл туда для отбывания приговора несколько дней назад. Возможно, его отец и сестра были слишком подавлены предательством, чтобы думать о чём-то ещё, кроме того, что на этом всё закончится.
Орек сомневался в этом. Мужчине с таким количеством злобы, что сейчас пылало внутри Джеррода, не нужно было много ума, чтобы атаковать. Если бы был способ отомстить, он бы это сделал. Орек был уверен в этом.