Полукровка (ЛП)
Слезы блестели в глазах Мэйв, когда она выбежала из комнаты. Калум обвел взглядом всех оставшихся, кивнул головой и пожелал им спокойной ночи.
— О, — сказал он, поворачиваясь на каблуках, прежде чем уйти, — Орек, ты бы не хотел завтра снова пойти на озеро?
— С удовольствием, — сказал он, заставив мальчика улыбнуться.
— Когда мы вернемся, — сказал Кьяран. — Утром мы едем в Дундуран, чтобы повидаться с Дарроу.
Сорча со вздохом откинулась на спинку стула, пока ее отец вытаскивал карту, которую она раздобыла в Биррине. Коннор и Найл, как рыцари, остались, пока Сорча снова объясняла, что ей известно о маршруте работорговцев на юг.
— С тех пор о них ничего не было слышно, — проворчал Кьяран. — Из окрестных городов не поступало сообщений. Они появились здесь, забрали тебя и исчезли.
— А почему схватили именно тебя? — спросил Найл. За это он получил еще один тычок локтем в ребра. — Ой! Я имею в виду, что ты опытная наездница, на лошади, при дневном свете. Ты нелегкая добыча. Так зачем вообще за тобой охотиться?
— Ты думаешь, она была целью? — спросил Кьяран.
— Должно быть, — согласился Коннор. — Все остальное не имеет смысла. Она единственная, кого похитили, и никто ничего не видел.
— Я думаю, это был Джеррод.
После признания Сорчи в комнате воцарилась тишина. Она произнесла это глядя в столешницу, поковыряв ногтем большого пальца кутикулу. Орек сжал ее бедро под столом, и она подалась навстречу его прикосновению.
Кьяран издал сдавленный звук, лицо покраснело.
— Нет, — пролепетал он. — Джеррод бы так не поступил.
— Он оказывал… знаки внимания незадолго до того, как меня похитили. И я не была… — Сорча глубоко вздохнула и откинула волосы с лица. — Я была не очень любезна, отказав ему.
Коннор фыркнул.
— Он не заслуживает доброты. Он много лет назад положил на тебя глаз, но ты никогда не поощряла его.
— Но он сын Дарроу. Его наследник, — сказал Кьяран.
— Он жаба, — возразил Коннор. — Всегда был. И я готов поспорить, что он достаточно злобен, чтобы сделать такое.
— После такого унижения? Уверен, что он бы так и сделал, — согласился Найл, который когда-то дружил с Джерродом, прежде чем тот стал слишком отвратительным.
— Он знал, что в тот день я должна была навестить Эйслинн, — добавила Сорча. — Он знал, что я буду одна, и что это лучшее место на дороге.
Отец стукнул кулаком по столу.
— Хватит. Я больше не хочу слышать о Джерроде. Доказательств нет. Пока у нас их не будет, я не позволю тебе повсюду обвинять сына лорда. Нам нужны факты.
Его старшие дети погрузились в угрюмое молчание. Орек, со своей стороны, сосредоточился на том, чтобы сдержать ярость внутри себя. Рычание рвалось с его губ, но он сдержался.
Покачав головой, Кьяран придвинул карту поближе к себе, проведя пальцем вдоль реки, по которой они шли на север.
— Что ты можешь рассказать мне о здешних городах?
Сорча и ее братья обменялись взглядами, и, казалось, они молча согласились оставить этот вопрос без внимания. Итак, она рассказала о Биррине и работорговцах, с которыми они столкнулись за его пределами, о том, что южные города, казалось, кишели работорговцами и другими преступниками и поэтому опасались чужаков.
— Нечеткие границы могут работать на Глеанну и ее политику, но эти люди страдают, — заключила Сорча.
Эта информация явно обеспокоила Кьярана, его светлые брови низко нахмурились.
— Действительно.
Когда у Сорчи закончилась информация, Кьяран обратился к Ореку следующим.
— Не расскажешь ли ты мне о землях на юге? Мы, к сожалению, мало знаем о тамошних территориях, даже о тех, на которые претендуем.
Орек подробно описал реки, большое озеро на юге, густые горы, которые тянулись еще дальше на запад, где, по сообщениям, обитали десятки орочьих кланов. Он рассказал о холмах и долинах, где охотился, о притоках, питающих реку. Он описал самые южные места, в которых побывал, и последнее человеческое поселение, которое, казалось, находилось так далеко внизу.
Пока он говорил, отец делал пометки на карте пером, в конце концов отправив Найла принести еще бумаги. С помощью Орека они создали грубую карту южных регионов, на которые претендовали орки, а также большей части пограничных земель, которые якобы отделяли людей от орков.
И хотя это причиняло боль, он также рассказал о своей матери. Он рассказал, как ее украли двадцать лет назад, и в конце концов ей удалось сбежать. У мужчин, к счастью, хватило такта не спрашивать, что с ней случилось и почему она не забрала его с собой. Орек не ответил бы, если бы они спросили.
Хотя сегодня вечером Кьяран не поднялся в глазах Орека, он был благодарен хотя бы за это, а также за тревожные чувства мужчины из-за новостей о такой большой активности работорговцев.
— Это заняло у нас так много времени. На каждое логово, на которое мы совершали набеги, на каждую банду, которую мы арестовывали, уходили годы, чтобы все продумать и спланировать, — Кьяран потер глаза большим и указательным пальцами, каждый год, который он провел, борясь за прекращение работорговли, отражался на его лице.
Со вздохом он закрыл лицо руками.
— Что ж, по крайней мере, нам будет что сказать Дарроу. У него будет больше информации, и мы сможем найти группу, которая забрала Сорчу. Они приведут нас к тому, кто был ее похитителем.
Братья посмотрели через стол и увидели Сорчу, которая крепко спала, положив голову на плечо Орека. Она задремала, пока Орек описывал великое южное озеро, и он был осторожен, чтобы не побеспокоить ее.
— Завтра нужно будет рано встать, — сказал ее отец, и его взгляд смягчился, когда он посмотрел на свою спящую дочь. — Уложи ее спать.
Братья тихо поднялись со своих мест и пожелали им спокойной ночи. Но прежде чем Орек смог встать и отнести Сорчу в постель, ее отец просто спросил:
— Каковы твои намерения относительно моей дочери?
Орек встретил серьезный взгляд мужчины. В ответ на него смотрел не просто рыцарь, а ее отец. У него могут быть свои опасения по поводу сэра Кьярана Бирна, но он мог, по крайней мере, уважать беспокойство отца за свою дочь.
Даже если это беспокойство было необоснованным.
— Быть с ней, — ответил Орек. — Так, как ей нужно.
29
Орек делал глубокие, размеренные глотки утреннего воздуха, чтобы успокоить бурлящий желудок. Первый отрезок пути в Дундуран он провел, подпрыгивая в повозке рядом с Найлом, чувствуя, что у него болят кости. Они взяли его с собой после того, как мать Сорчи решила, что они могут также купить несколько необходимых ей вещей в городе, поэтому Найл и Коннор запрягли для него большую лошадь, которую Сорча назвала вьючной, и велели Ореку залезть на нее.
Заметив его страдания, Сорча попросила остановиться возле Гранаха под предлогом того, что поправит стремя и даст ему время спрыгнуть. Теперь он шел рядом с ней и ее скакуном, радуясь возможности размять ноги. Он легко поспевал за конным отрядом, утихомирив недовольство, исходившее от Кьярана и его сенешаля, хмурого человека по имени Диармуид.
До столицы Дарроуленда было около пятидесяти минут ходьбы, хотя всего через двадцать они добрались до деревни Гранах. Аккуратные домики с соломенными крышами выстроились вдоль нескольких улиц. Загоны для животных и огороженные сады окружали каждый дом, а из труб шел дым, отгоняя утреннюю прохладу.
Люди радостно кричали, зазывая к себе в гости. Было очевидно, что Кьяран пользовался популярностью, сельские жители спешили пожать ему руку или поговорить с ним, когда они проезжали через Гранах. И несколько человек подбежали, чтобы взять Сорчу за руку и выразить свое облегчение, увидев, что она благополучно вернулась.
Не потребовалось много времени, чтобы, казалось, вся деревня собралась посмотреть, как проходит их отряд — горстка человеческих рыцарей, Сорча и полукровка. Орек привлекал к себе пристальные взгляды, и лица их застывали от удивления. Он не надевал капюшон, отвергая предложения Кьярана и Диармуда спрятать лицо, пока они не доберутся до Дундурана.
