Полукровка (ЛП)

Дыша почти так же быстро, как и она, Орек пророкотал:
— Каждый раз, когда ты рядом со мной, я хочу схватить тебя, уложить, раздвинуть твои ноги и овладеть тобой. Я хочу заставить тебя выкрикивать мое имя, пока я погружаю член в твою теплую пизду. Я хочу видеть, как ты распадаешься на части, когда я трахаю тебя снова и…
Задыхаясь, Сорча схватила его за запястья и заскулила, прижимаясь промежностью к его бедрам, содрогаясь от наслаждения.
Орек с благоговением наблюдал, как она переживает оргазм, стиснув зубы и запрокинув голову. Желание прикусить сухожилия на изящном изгибе ее горла было сильным, но он не смел пошевелиться, не смел нарушить гребаное совершенство оргазма Сорчи. Он позволил ей использовать себя для удовольствия, как и подобает хорошему партнеру.
Он подхватил ее на руки, как только Сорча достигла вершины и обмякла в его объятиях. Его член снова затвердел, но он мог не обращать на это внимания. Все, что имело значение, — это мягкий вес его женщины на нем.
Вода в бассейне отстоялась, и Орек был доволен тем, что держит свою женщину. Он прослеживал за узорами на ее коже, изучая ее форму, каждую впадинку, изгиб и выпуклость. Ему нравилась мягкость ее бедер, все еще прижатых к нему и слегка подрагивающих, и то, что под этой мягкостью скрывалась сердцевина из крепких мышц и костей. Ему нравился изгиб ее позвоночника и выпуклости щедрого зада, слегка веснушчатого, как и ее грудь. И ему очень понравился вид его больших зеленых рук, протянутых к персиковым округлостям.
Орек поцеловал ее в лоб, пробуя на вкус каждую веснушку, пока ее пальцы рисовали ленивые круги на его коже.
У него было представление о том, каково это — растворяться в ошеломляющем удовольствии. Чего он не знал, так это удовлетворения от того, что приходит после. Обнимать Сорчу, чувствовать, что ей комфортно, и она доверяет… Это было бесценно.
Как и осознание того, что он помог ей распасться на части одними лишь словами и рукой — в это почти невозможно было поверить. Но он хотел. Снова. Еще. Он хотел доставить ей удовольствие всеми возможными способами, всем, что у него было.
Он получил это однажды и нуждался в большем.
Как только я начну, я не смогу остановиться, предупредил он ее. Такова природа брачных уз — хотеть всего и отдавать все взамен. Это был край, с которого он опасался свалиться, но теперь он бросился с обрыва сломя голову.
— Могу я увидеть тебя? — спросил он.
— Я прямо здесь, — пробормотала она ему в грудь.
Сердце, бьющееся прямо под ее щекой, сжалось при виде Сорчи, сонной и удовлетворенной, лежащей на нем. Зверь внутри, обычно рычащий и агрессивный, был спокоен, довольный тем, что его самке удобно и безопасно в его объятиях.
— Всю тебя.
Сорча подняла голову и положила подбородок ему на грудь. Ее глаза все еще были полуприкрыты и мечтательны, но он не упустил заинтересованный блеск.
На ее лице медленно расплылась улыбка.
— Нам нужно немного больше света.
22
Сорча протестовала, но Орек не слушал. Убедившись, что ее ноги сомкнулись вокруг его бедер, он встал и вышел из бассейна, его женщина цеплялась за него, пока он нес ее обратно в лагерь. Она весело фыркнула и приподнялась на руках, ее лицо оказалось на одном уровне с его.
Идеально.
Он завладел ее губами в дразнящем поцелуе, проводя языком по ее нижней губе. Он обнял ее и все еще не мог прожить несколько мгновений без того, чтобы не обладать ею еще больше.
— Разве тебе не следует смотреть, куда мы идем? — спросила она, затем снова поцеловала его.
Им потребовалось некоторое время, чтобы вернуться в лагерь, поскольку ему приходилось останавливаться через каждые несколько шагов и требовать еще одного поцелуя. В конце концов они вернулись, и Орек обнаружил, что костер уже разведен, а постель сложена в одно большое гнездо.
  
Тепло вспыхнуло в его груди, нежность прокатилась по нему сладким потоком.
— Ты все спланировала заранее, — сказал он.
Усмешка Сорчи была кривой.
— Я была полна решимости.
— Ты отличная соблазнительница.
— Это помогает, когда твоя цель хочет, чтобы его соблазнили, — засмеялась она.
— Очень сильно.
Ее смешок превратился в легкую дрожь, и Орек осознал, насколько прохладным был воздух вдали от горячих источников. Ее волосы все еще были мокрыми, а кожа — влажной.
— Позволь мне вытереть тебя…
Она прикусила его ухо и прошептала:
— Я хочу, чтобы ты согрел меня.
Настала его очередь вздрогнуть. Судьба, что же он такого сделал, что ему так повезло?
Итак, он очень осторожно опустился коленями на постель, которую она застелила, и уложил Сорчу на меха. Еще одно довольное мурлыканье зародилось в его груди, когда он увидел ее, раскинувшуюся на его мехах и одеялах, на всех его самых мягких вещах.
Он откинулся на корточки, любуясь ею. Огонь придавал ее загорелой коже теплый янтарный оттенок, и бархатистые лужицы теней собрались во впадинке у ее шеи и пупка. Те веснушки, которые он любил, густо покрывали щеки и груди, но также и плечи, спускаясь по рукам к кистям.
Она напоминала ему леопарда, сонного и довольного, и он отдал бы все, чтобы она выглядела так до конца своих дней.
Ее сильные плечи и тяжелая грудь сужались к тонкой талии, переходящей в широкие бедра. Он вдоволь нагляделся на эти пышные бедра и копну волос между ними, от которых даже после пребывания в бассейне исходил этот сладкий, густой аромат.
— Я могу прикоснуться к тебе? — грубо спросил он, мышцы снова напряглись, чтобы удержаться от падения на нее, даже когда его член уперся в живот.
— Я бы хотела, чтобы ты это сделал, — поддразнила она.
Прикусив пухлую нижнюю губу, Сорча наблюдала за ним полуприкрытыми глазами, раздвигая ноги.
Аромат поразил его, как удар молнии, обжигая с ужасающей завершенностью. Он содрогнулся, делая большой вдох ее запаха. Судьба, ему никогда не будет достаточно.
Медленно. Действуй медленно. Покажи ей, что ты можешь доставить ей удовольствие.
Издав еще одно урчание, он приблизился к ней, заняв место между ее бедер и оттянув своими зубами ее надутую нижнюю губу. Он провел языком в успокаивающей ласке, удовлетворенный, когда она застонала ему в рот.
Он пробовал ее на вкус, покрывая поцелуями каждую щеку, длинную шею, впадинку у горла. Он лизал ее грудь и попробовал нижнюю сторону округлостей. Она была такой теплой, и ее кожа слегка подрагивала под его губами. Втянув еще один глоток ее восхитительного аромата, Орек лизнул одну грудь и взял ее в рот, не сводя глаз с лица Сорчи.
Ее губы приоткрылись, когда она застонала от удовольствия.
— Сильнее, — прошептала она, — вот так.
И рукой она взяла другую грудь и ущипнула сосок.
Непрошеное рычание вырвалось у него, и он схватил ее за руку и прижал к себе.
Пока она лежала там, счастливая и желающая под ним, она принадлежала ему, и он должен был ублажать ее и доставлять ей удовольствие.
Он отпустил одну грудь, чтобы приникнуть к другой, дразня ее розовый, набухший сосок зубами и языком. Ее ноги беспокойно задвигались на его бедрах, и она ахнула, когда он долгим посасывающим движением втянул нежную плоть.
Он мог бы счастливо здесь жить, чередуя ее груди, и делал это долгое время, дразня, играя и потакая. Судьба, она такая мягкая. Но когда ее пальцы коснулись его головы, Орек, наконец, заставил себя опуститься ниже, целуя каждое ребро, покусывая женственную выпуклость ее живота, и, наконец, спустился к верхушкам ее ног.
Орек встал на колени, чтобы посмотреть на нее полностью. Она протестующе фыркнула, но он провел рукой вверх и вниз по ее бедру, уговаривая оставаться открытой для него.
Розовое и набухшее, ее влагалище было перед ним обнаженным, блестя в свете огня. Гул удовольствия эхом отозвался в его груди, и в шоке он наблюдал, как она дрожит, стонет и становится все более скользкой.