Возвращение домой (СИ)

– А нет никого, – заявил Миха, пропуская гостя вперёд. – Предки меня как женили, так дом в деревне прикупили и умотали туда старость коротать, а хату мне оставили.
– Ааа…
– А жены тоже нет. Ушла на временное проживание к родителям, пока я не повзрослею. Ей лучше с ними, чем с моим компом.
– Всё так же геймишь? – опять улыбнулся Виталий, раздеваясь.
– Ну, так, – уклончиво ответил друг. – Знаешь, пока по морям да океанам бороздил, новые геймухи вышли, интересно так погонять. Сейчас игровая индустрия начинает развиваться только, и я боюсь представить, что дальше будет. Одно слово, искусственный интеллект, это тебе не тетрис. Я даже сам подумываю, взяться и создать какой-нибудь крутой шутер, но пока в основном работаю, а играю редко.
– А где робишь? – Виталий оглядел длинный широкий коридор, в котором они ещё первоклашками играли в прятки, с удовольствием прячась друг от друга во встроенных шкафах. – А ничего, смотрю, не изменилось.
– Вит, чтобы что-то изменилось, деньги нужны, а их нет пока. Но ничё – ничё, дайте срок и всё будет, и деньги, и ремонт, и жена тогда вернётся. Да, ты проходи, проходи, чего в коридоре торчать. Я ща организую по-бырому на стол нам…
Виталий прошёл в зал, с удовольствием отметив, что родители друга всегда, даже после дефолта, умели жить на широкую ногу. Квартира кооперативная, улучшенной планировки – некогда мечта его родителей.
– В новой фирме я вкалываю, Вит, по ремонту компов как раз. Не раскрутились, правда, пока ещё, но ничё – ничё, дайте срок, – радостно бубнил Миха из кухни. – Так что, если надумаешь себе брать…
– Не, я не надумаю. – прокричал в ответ Виталий, поудобнее усевшись в кресло. – Мне больше по старинке нравится. Классика: тачки, тёлки, дискач, дача с шашлычком и банькой. Деньжат привёз немного, посмотрю, на что хватит…
– А ты чего в крови-то весь? И бушлат, и штаны вон, и руки, – беззаботно спросил Миха, вернувшись в комнату и поставив на журнальный столик бутылку коньяку да блюдце с дольками лимона в сахаре.
– Ааа, да, это я подрался только что на улице. – оглядел Виталий свои руки так, как будто впервые увидел на них кровь. – Пошёл до Маринки, а там гопники какие-то прицепились. Закурить им дай… Ну, я и дал…
– Понятно. И не ври. Понятно же, что с мужем её – ментом вонючим сцепился. Как был ты, Вит, баюном, за любую несправедливость в драку без лишних слов, так и остался. Ладно, дуй в ванную, умойся. И полотенце любое там бери, а я пока пельмени поставлю. У меня майонез, кетчуп есть. Всё, как мы любили до армии…
– Да, и в армии тоже, – Виталий громко засмеялся.
– Ну, не знаю, как в пехоте, а у нас на корабле пельмени только офицеры трескали, хотя и нам, матросам, грех жаловаться, кормили тоже не обидно, – поддержал Миха и вдруг спросил совсем серьёзно. – Вит, а ты же оттуда?
– Откуда? – перестал Виталий смеяться.
– Ну, оттуда… Ну, из Чечни, да? Я слышал, дивизия наша сегодня совсем вернулась. У меня с работы там бегали все, встречали своих, а мне встречать некого, так я и не ходил. Слух же был, что убили тебя там …
– Так это только слух, – вздохнул Виталий, направляясь в ванную.
– Это да, всего слух. А вот бы и с Серым также, чтобы тоже только слух, – проговорил Миха тихо, но Виталий резко остановился и развернулся.
– А ты не знал, да, – понял Миха и открыл коньяк. – Я рюмки забыл принести, так давай из горла прям. За Серого. Ты первый давай…
Выпили по очереди. Миха сморщился и закусил, Виталий не стал.
– По весне, в том году ещё. На мине, в ошмётки, а что собрали, то в цинке привезли. Но отец его здесь, в нашем морге просил, чтоб вскрыли гроб, а то бывало же такое, когда не того в гроб ложили. Короче, он это, Серый, точно… Под Шали где-то всё случилось.
– Под Шали? Я тоже там был…
– Да, вы все там были, – вздохнул Миха, наливая по-новой. – Там Чечни-то той, меньше нашей области, а со всей страны туда армию согнали. Зачем? Не могли парой дивизий справиться? Таких, как вот твоя, к примеру, гвардейская?
– Значит, не могли. А что и зачем было, время покажет, – Виталий вдруг ощутил, что совершенно трезв и пить больше не хочет. – Ладно, пойду я, Миха.
 
– А пельмени?
– Не надо, меня матушка ими досыта уже накормила.
– Заходил? – усмехнулся Миха.
– Да, – усмехнулся и Виталий.
– Так же бухает всё по-чёрному?
– Нет, завязала.
– Врёшь.
– Вру, – кивнул Виталий. – Но это никого не касается.
– Так оставайся, переночуешь у меня. Посидим, закусим, поговорим…
– Нет, Миха, мне в дивизии надо быть. Я так-то там за старшего сегодня в роте, а сбежал, прям как мальчишка, ей богу. Вас всех увидеть хотел, – Виталий решительно встал с кресла. – Я сильно скучал по вам на той войне, но теперь, извини, понял, разные мы и дальше нам не по пути …
– Слушай, кореш, ерунду порешь…
Миху прервал неожиданный звонок в дверь, и он машинально взглянул на настенные часы.
– О, а кого это черти принесли в четыре утра? Прям как фашисты в сорок первом…
Миха протопал в коридор, и Виталий слышал, как он открыл дверь. Но ещё раньше отчётливо понял, кто мог прийти и зачем. И не ошибся.
– Вит, я что-то ничего не понял, но тут тебя спрашивают…
– Не волнуйся, дружище, – успокоил Виталий, глядя на милиционера на пороге комнаты.
– Кутепов Виталий Александрович, тысяча девятьсот восемьдесят первого года? – настороженно уточнил лейтенант милиции, впившись взглядом в Виталия и главным образом в засохшие уже капли крови на его форме.
– Так точно, – ответил Виталий.
– А я участковый здешний, лейтенант милиции Сергуненко. Меня коллеги попросили проверить квартирку на предмет вашего нахождения здесь.
– Арестовывать пришли?
– А есть за что?
Неотступно глядя в глаза напрягшегося милиционера, Виталий лишь ухмыльнулся.
– То есть, вы всё знаете, и всё признаёте? – не поверил милиционер.
– А к чему отпираться? Вам же мать и соседка всё уже рассказали. Свидетели…
– В таком случае, собирайтесь. И побыстрее, пожалуйста, а то у меня заявок ещё много.
– Конечно, конечно, – заверил Виталий и, подмигнув ничего не соображающему Михе, степенно прошёл в коридор мимо мента.
Через секунду он, чтобы прибавилось больше силы, намертво сцепив зубы, да не обращая внимания на оторопевшего друга, страшно рычал и что было силы душил барахтающегося мента сзади, а когда тот обмяк, Виталий осторожно опустил его на пол да, нащупав в кобуре пистолет, сноровисто вынул оружие. Привычно проверив магазин, сержант загнал патрон в патронник.
– Миха, ты покуда стой тут и не дёргайся, – направил Виталий ствол на хозяина квартиры, не включив предохранитель. – И этому полудурку помоги, как уйду. Я его не до конца додавил, жить будет. Объяснишь, пусть правила зачистки изучает, а то хватило же ума, запереться одному в хату, где убийца сидит…
Продолжая держать на мушке друга, Виталий сноровисто одной рукой накинул на плечи бушлат, напялил шапку, обулся и, спрятав концы не завязанных шнурков внутрь берцев, спокойно, не суетясь, выскользнул из квартиры.
– Прости, Миха! Так надо!
Изумлённый до крайности школьный друг ничего не ответил, а на выходе из подъезда Виталий увидел милицейский уазик и первым выстрелил в направившегося было к нему милиционера. Но промахнулся и следующий выстрел прогремел уже в него. Меткий, точно посередине распахнутого солдатского бушлата и лёжа в подтаявшем сугробе, чувствуя, как с каждой секундой становится невесомее, Виталий шептал и шептал лишь одно:
– Прощай, Чечня.
И окровавленным ртом, зная, что у него пробито лёгкое, улыбался тому, что наконец-то дома …
Алексей Грашин. Не стучи в дверь мою, ангел 
 В волонтёры Киру подписала Ветка. Эта рыжая проныра в любую ммм… дверь пролезала, как говорится, без мыла – отвернёшься, а она уже в курсе всех новостей и, что гораздо важнее, знает все плюсы, минусы и бонусы спускаемых сверху общественно-полезных нагрузок.