Элоиза, дочь короля (СИ)

— Ваше Высочество! — засуетились хозяйки, Катрин поставила стул в центр комнаты. Мои фрейлины дождались, когда я присяду на самый краешек жёсткого сидения, после чего позволили присесть и себе.
— Девочки, — посмотрев каждой в глаза и остановив свои очи на Анне, я требовательно сказала, — рассказывайте всё, без утайки. Иначе я не смогу придумать, как вам помочь, — видя недоумение, проступившее на лицах некоторых, пояснила, — я знаю про Анну.
На колени бухнулись уже все, с мольбой глядя на меня, а я устало, чуть раздражённо, потёрла виски.
Анна Пайп глубоко вздохнула, словно собираясь нырнуть в глубокий омут, выпалила:
— Ваше Высочество, колдунство во мне очнулось, когда наступило первое женское недомогание. Оно пришло ко мне и позвало к огню, я сопротивлялась изо всех сил, — сипло прошептала она, чуть всхлипнув, — но мой дух оказался слаб, а вера недостаточно сильна, и я проиграла битву, и впустила эту чужеродную силу в душу. Все девочки в тот вечер стали свидетелями произошедшего.
— И никто тебя не сдал священникам, — констатировала я, — и даже мне не было сказано ни слова. Похвальная верность дружбе, должна заметить.
— Ваше Высочество, мы вам не сказали, потому что испугались…
— Перестаньте! — я прикрыла на мгновение глаза, — неужели за три года вы не узнали меня достаточно хорошо, чтобы прийти с этой проблемой ко мне?
— Нет, что вы, Ваше Высочество! — воскликнула Сильвия Роуз, хорошенькая шатенка с яркими веснушками на переносице и щёчках, — мы побоялись подставить под удар прежде всего именно вас.
Я посмотрела на Анну, и та словно стала меньше.
— А вот леди Анна первым делом попросила меня её не казнить, — хмыкнула я.
— Я.…я, Ваше Высочество, я испугалась…
Я посмотрела на совершенно потерянную девчонку и хмыкнула про себя, но сказала совсем другое.
— Значит так, продолжаете молчать о способностях леди Анны, как делали до этого. Завтра я поговорю с тобой наедине, — кинула взгляд на юную магиню, та понятливо кивнула, — среди вас есть ещё колдуньи?
Фрейлины синхронно затрясли головами — нет, нет.
— И то хлеб, не знаю, чтобы я делала с толпой магичек, — вздохнула я, — и ещё один вопрос. Мне нужны прокладки, девочки. Кажется, у меня начались эти самые дни.
Тут же все заметались по комнате, хаотично открывая шкафы и сундуки, я прикрыла на мгновение веки и тихо сказала, но меня услышали абсолютно все:
— Маргарет, как старшая, ты найдёшь требуемое и принесёшь мне, — девочки молча синхронно кивнули, — дежурные фрейлины, возвращаемся. Ночь на дворе, нам нужно выспаться.
И, встав со стула, направилась к двери.
До моих апартаментов вернулись в том же составе, стража заняла свои места у двери, я же прошла к креслу и, наплевав на приличия, развалилась в нём, растёкшись усталой лужицей по сиденью и спинке. Помощницы устроились на софе и замерли, напряжённо выпрямив спины.
А я задумалась. Первый год, после обновления состава фрейлин, я не позволяла себе сблизиться, сдружиться с девочками. Боялась, что меня в любой момент раскусят и поведут на костёр, как одержимую злобным духом. А тогда могут пострадать все, кто находился рядом со мной. Позволить девочкам погибнуть столь глупо я не могла. Наше общение ограничивалось совместным досугом, где я учила их чему-то новому, но никогда не позволяла ни себе, ни им перешагнуть определённую черту, после которой начинается дружба.
Прошло три года, меня никто ни в чём не обвинил, но я всё равно держалась ото всех особняком, скорее всего привыкла быть одна. Так я чувствовала себя увереннее. Но может стоит поменять привычки? Мне будет сложно… но и быть всегда одной не очень-то приятная перспектива.
В полной тишине мы дождались Маргарет, Анна забрала у неё затребованное, и я отпустила всех.
— Идите спать, — вяло махнула рукой, — дальше я сама, — и, подобрав тряпицы, заперлась в гардеробной.
"Как хорошо, что я вовремя пошила себе нормальное нижнее бельё" — подумала я, одёргивая подол ночного платья.
— Элоизочка, — в комнату вошла нянюшка, — ты чего здесь посреди ночи делаешь? Одна?
 
— Нянюшка, у меня, кажется, началось женское недомогание, точнее оно вот-вот наступит. Сильно тянет низ живота. Фрейлины в деталях описали ощущения, которые испытывает женщина, поэтому, думаю, ошибки нет, — предупреждая её вопросы, ответила я.
Няня всплеснула руками и запричитала:
— Нужно было меня разбудить, девочка моя, пойдём в кровать, тебе нужно лежать, и постараться не перенапрягаться, — и повела меня в спальню.
— Завтра расскажу радостную весть Его Величеству, — бормотала она, а я закатила глаза — вот кто явно шпионит за мной и докладывает куда нужно.
А утром я убедилась в своих ночных подозрениях, и Жаннета тут же умчалась куда-то по неожиданно возникшим срочным делам. Зато потом неотступно находилась рядом, и я знала подоплёку её навязчивости: она следила, не проявится ли у меня какое-нибудь "колдунство".
Первый день я лежала пластом, на третий стало гораздо легче, и я даже смогла встать. Внимание нянюшки ослабло, она стала улыбаться, как и прежде.
— Нянюшка, я чувствую себя гораздо лучше, хочу прогуляться с фрейлинами по саду.
— Конечно, деточка моя, иди, подыши свежим воздухом, — кивнула ласково Жанетта, — я пойду на кухню, распоряжусь ужин принести сюда.
Фрейлины окружили меня пёстрой стайкой, и мы отправились в сад. Дойдя до любимой беседки, окружённой кустами пышных роз, я вошла внутрь и присела на чистую скамейку.
— Девочки, — сказала я, обращаясь к помощницам, что мялись у входа и явно были растеряны не менее меня, — окружите беседку, делайте вид, что рассматриваете цветы, восхищаетесь их красотой, правда, не привлекая к себе излишнего внимания. Если кто-то захочет меня побеспокоить, предупредите меня громким смехом, — я посмотрела на девушек, те понятливо кивнули, — Анна, останься, — добавила я, и похлопала на место рядом со мной.
— Рассказывай всё с самого начала, — попросила я, когда Анна устроилась рядом со мной. — Я не нашла в книгах ничего о ведьмах и колдунах, поэтому не сильно верила в ваше существование. Мне казалось, что это всё выдумки.
Анна Пайп опустила голову и посмотрела на свои сцепленные в замок пальцы, потом смело взглянула мне в глаза и, набрав в грудь побольше воздуха, начала рассказ:
— Ваше Высочество, способности передаются по материнской линии. Моя мама не была колдуньей, но вот прапрабабушка ею являлась. Тайну хранили очень тщательно, она прожила всю жизнь боясь, что правда откроется и её предадут священному огню, а дед любил её больше церкви, и сделал всё, чтобы никто не узнал наш семейный секрет. Мой род древний, но не богатый. Отцу пришлось заняться торговлей, и однажды он не вернулся. Как мы потом узнали, на его судно напали пираты и.… в общем, никто не выжил. Мама не вынесла потери и сгорела через год, моему дяде пришлось продать родовое поместье, чтобы раздать долги, а меня удалось пристроить к Вам. И здесь проснулись мои способности, на второй день недомогания. От свечки ко мне потянулся огонь. Это видели все девочки, скрыть никак не получилось. А я не думала, что наследие прапрабабушки передастся мне. Предполагала, но молилась, чтобы этого не произошло.
Девушка помолчала немного, переводя дух и неожиданно взмолилась:
— Ваше Высочество, я буду служить вам верой и правдой и никогда, ни при каких обстоятельствах, не буду использовать свою силу. Хотите, поклянусь.
Я чуть поморщилась и покачала головой:
— Не нужно клятв. Но силу старайся сдерживать, если будет совсем невмоготу скажешь, я что-нибудь придумаю.
Анна благодарно закивала, я наклонилась, взяла её ладонь в свою и тепло сжала:
— Не переживай, всё будет хорошо. Про свои умения, как ты укрощаешь огонь, управляешь им, расскажешь в другой раз.
— Да, Ваше Высочество! Спасибо! — горячо поблагодарила она меня, и мы вышли из беседки, чтобы продолжить прогулку.
День обещал быть приятным, и я вдохнула грудью ставший привычным за эти годы воздух, наполненный ароматами роз и вонью навоза.