Встречный бой

На десятый день нашего исчезновения пограничники задержали двух мужиков, которые пешком пробирались вдоль трассы Сосновск – Сиротинск. Это были нелегалы-разведчики, которые с ценной информацией пробирались в Сиротинск из Новой Москвы. Свои настоящие имена они не назвали, представились позывными – Сивый и Малой. Задержанные потребовали, чтобы их тут же отправили в Сиротинск, потому что у них важные сведения лично для Волкова Е. П., то есть меня.
Сведения оказались действительно важными: нелегалам удалось узнать, что против СНР задумана полномасштабная война, которая должна разразиться в ближайшее время.
Военным руководством СНР тут же были приняты соответствующие контрмеры и нанесены удары по центрам принятия решений (как модно сейчас говорить в Старом мире). У нас это называется «применить меморандум матроса Лошкина», который на самом деле в первоначальной трактовке состоял всего из одного предложения, которое матрос второй статьи Лошкин произнес, размахивая своим пистолетом перед испуганными членами заксобрания Сосновска.
«Если я узнаю, что кто-то из вас виноват в гибели моего командира Евгения Волкова, то тому упырю и трех дней не прожить!» – вот так звучал первоначальный вариант меморандума матроса Лошкина.
Потом уже эта здравая мысль была оформлена в небольшой документ, в котором приводились основные правила и понятия оборонной политики СНР. Если в двух словах, то там говорилось, что за любое посягательство на жителей и земли Сиротинской республики последует немедленное возмездие. Причем удар будет наноситься по тем, кто даже задумал недоброе, пусть даже он не успел воплотить свои планы в жизнь.
А поскольку этот принцип применялся не раз и не два, то противная сторона прекрасно понимала, что ее ждет в случае не только нападения на нас, но даже в случае простого обдумывания планов этой войны. У нас в Сиротинске с этим просто: кто решит поднять против нас меч, в того сразу же полетит реактивная граната из РПГ. Мы в СНР, в отличие от политического руководства РФ в Старом мире, не ведем ненужных переговоров с противником, не любезничаем с ним, а самое главное, не верим в его миролюбивое отношение к нам.
А то, что меня в этот момент не было в Сиротинске, пошло только на пользу общему делу. Командовать операцией «Встречный бой» Иван Сиротин назначил Владимира Шилова, известного любителя махать шашкой. В Старом мире таких военачальников называют «ястребами».
Шилов тут же развернулся со всем размахом и широтой свой души. В первые три дня операции «Встречный бой» были ликвидированы девять из восемнадцати заговорщиков, в последующий месяц заслуженная кара настигла и остальных. Для этого были задействованы четыре из шести наших кадровых боевых подразделений, к границам республики переброшены сотни единиц военной техники, совершено множество вылетов авиации, подняты по тревоге гарнизоны в сиротинских анклавах близ Сосновска и на рудниках Драконьих гор, задействована агентурная сеть в Новой Москве и Гуляй Поле. А казачьи подразделения усилены несколькими дивизионами РСЗО.
Короче, шороху навели будь здоров! Снарядов и горючки сожги на несколько миллионов. Умудрились даже пару танков утопить в болоте.
Целый месяц мир Закрытого сектора жил в состоянии масштабной эпопеи «Сиротинские воюют против всех». Убытков экономике всех анклавов и человеческих поселений было нанесено на многие миллионы в местных золотых рублях. Пришлось даже на этот период закрывать оба больших портала в Старый мир, потому что фирма-оператор, обслуживающая эти порталы, боялась, что в портал залетит случайная ракета или какой-нибудь сумасшедший сиротинский танкист решит прокатить в Старый мир на танке.
Если бы я в этот момент находился на рабочем месте, то сделал бы все более тонко и аккуратно. Во-первых, не стал бы пороть горячку и поднимать по тревоге сразу четыре батальонно-тактические группы из шести имеющихся и уж точно не стал бы стягивать к северным и западным границам бронетехнику. Зачем? С этими заговорщиками можно было справиться малыми силами. Надо было только провести дополнительную разведку, выяснить их слабые места, а потом стравить между собой, чтобы они друг дружке глотки резали, а наши спецы в нужный момент лишь подливали масла в огонь, разжигая костер общей бандитской ненависти.
 
Зато все наши враги в очередной раз убедились, что мы парни горячие и с нами лучше не шутить. На том стояли и стоять будем! Опять же, лишние тренировки и учения, воплощенные в небольшой, но победоносной войнушке, не помешали. Эта тридцатидневная война, надо сказать, выявила несколько проблемных мест, незаметных ранее. В общем, если бы этих восемнадцати заговорщиков не было, то их обязательно следовало бы придумать. Уж больно ладненько и гладко все прошло, аж не верится, и закрадываются подозрения: а не подставой ли все это было?!
Ну, это, как говорится, на внешнем контуре. А на внутреннем, а именно у меня дома, произошло следующее событие: один из нелегалов, добывших нужную информацию, по прозвищу Сивый, в свободное от нелегальной разведывательной деятельности время (ну и если не находился в запое) был офигенным каменщиком. Мастером, как говорится, от бога! В его руках груда разномастных камней превращалась в произведение искусства, и неважно, что это было: забор, барбекюшная беседка или каменное панно на склоне обрыва. Получался настоящий шедевр.
Сивый завалился ко мне домой и сообщил, что обещал мне сделать лестницу, ведущую от сада к берегу озера, а на склоне обрыва выложить панно из камней. Дядька, который в тот момент был за старшего мужчину в доме, подумал, что пока идут наши поиски, будет неплохо отвлечь моих домочадцев от грустных мыслей небольшой стройкой.
Стройка затянулась, потому что Сивый задумал не просто лестничный спуск к береговой линии, а эпичную многоярусную лестницу с небольшими террасами и смотровыми площадками. Видимо, в нелегальной разведывательной миссии он знатно стукнулся о что-то головой. Но мой зам Дядька решил, что так будет лучше для всех, дал добро на стройку, а заодно выделил и необходимые денежные средства. Скажу по секрету, эта стройка обошлась мне как новый дом!
Когда я вернулся из Серого мира, очертания будущей лестницы были уже готовы, бетон залит, подпорки выставлены, а склон обрыва зашит специальной сеткой. Сейчас Сивый колдовал над материалом для будущей картины из камня площадью в несколько сот квадратных метров.
Сейчас я сидел в беседке и контролировал, чтобы грузчики, таскающие камень, не затоптали клумбы и грядки.
Вере я пообещал, что две недели просижу дома на больничном. Жена строго следила, чтобы я все это время отдыхал, усиленно питался и не думал ни о какой работе. Заботливая она у меня. А вот я изнывал от скуки и желания поскорее вернуться в гущу событий. Нет, пару-тройку дней можно поваляться на диване, треская все вкусняшки, которые тебе приносят, но после это уже превращается в наказание, а не в радость, по крайней мере, для меня. Возможно, кто-то другой, более выдержанный и охочий до отдыха человек, выдержит дольше, но я не могу так долго валяться на диване.
Жена знала о моем трудоголизме, но если она решила, что я должен просидеть дома две недели, то проконтролирует это, будьте уверены. Я не спорил, а решил, как всегда, взять хитростью. Вчера утром как бы невзначай заметил у жены непрокрашенные корни волос и отсутствие привычного идеального маникюра. Сегодня утром Веру как ветром сдуло, она умчалась в салон красоты наводить марафет, а я ей вслед клятвенно пообещал, что за порог нашей усадьбы не уйду и никого из подчиненных в дом не позову.
Ну а не связываться с подчиненными по цифровым каналам связи я не обещал, поэтому сейчас, сидя в беседке, глазами контролировал передвижения грузчиков, одним ухом слушал отчет в «горошине» наушника, вторым – бубнеж Сивого, который вслух размышлял, как бы ему половчее воротить каменные плиты на склоне, а пальцы тем временем бегали по клавиатуре планшета, отправляя обратно мои комментарии по заслушанному докладу. Еще я успевал прихлебывать из стаканчика кофе и периодически прикладываться к бутерброду с копченой индейкой.