Баламут 2 (СИ)
«Не вздумай отказываться!» — голосом его матери заявила гарнитура скрытого ношения. — «Соглашайся, но упирай на то, что пойдешь учиться сразу после войны…»
Совет показался мне дельным, и я начал играть:
— Откровенно говоря, вы попали в больное место: я вырос на рассказах матушки о веселых студенческих годах и не одну тысячу раз представлял себя студентом. Правда, пока не решил, что мне больше нравится, карьера военного или стезя дипломата, но учеба в планах есть. Увы, не в ближайших — до тех пор, пока ситуация с корхами не решится тем или иным образом, я связан долгом перед общиной. Ибо являюсь самым сильным природником боевого крыла и просто не могу предать родных и близких.
«Умница!» — похвалила меня Даша и замолчала. Как раз в тот момент, когда заговорил государь:
— Достойная позиция. Уважаю. Хотя считаю, что молодежь должна не воевать, а учиться…
«Попробует надавить на Оторву и Алмаза!» — предсказала Долгорукая.
«На мою матушку надавишь…» — мысленно усмехнулся я и расстроено улыбнулся:
— Да, разумом я понимаю, что вы правы, но долг есть долг, и от него, увы, никуда…
…Император завуалированно уговаривал меня перебраться с Базы в столицу порядка двадцати минут. Надо сказать, чрезвычайно изобретательно и последовательно, а я отказывался, вроде как, не отказываясь и, как правило, выбирал варианты, предлагаемые Дашей. Несмотря на то, что эта «беседа» со стороны смотрелась благостно и мирно, устал, как собака. Поэтому к ужину вышел раздраженным, усадил Язву в ее кресло, сел по правую руку от нее, вымученно улыбнулся матушке, стараниями Алмаза оказавшейся справа, и хмуро уставился на все еще пустующую противоположную сторону стола.
Как я и предполагал, китайцы задержались не просто так, а с умыслом: при появлении в зале Лю Фань обсуждал что-то «чрезвычайно серьезное» с третьим человеком в их делегации — многозвездным генералом — «поэтому» Лю Лян «обиженно» шествовал чуть позади. И, конечно же, уселся за стол заметно левее, чем полагалось по статусу. При этом «совершенно случайно» оказался напротив моей родительницы и рассыпался в комплиментах.
Если бы не внушительная ширина стола, думаю, начал бы и ухаживать, а так трепал языком, благо, русским владел на достаточно высоком уровне, и облизывал ее взглядами. А красавиц-официанток, готовых на все и вся, даже не замечал. Само собой, поведение этого ловеласа не добавило мне настроения, но он вел себя уважительно, шутил с юмором и достаточно тонко, а ситуация не способствовала лишней агрессии, поэтому я терпел, восхищался умению мамы тактично демонстрировать отсутствие какого-либо интереса к ухажеру и прислушивался к язвительным монологам Даши. А она, находившаяся все в том же кабинете с потайным лифтом, язвила, не переставая, и моментами выдавала сентенции, способные вызвать либо международный скандал, либо войну.
А еще эта женщина неплохо изучила характер любителя экзотики, так что периодически предсказывала его ходы. Как-то умудрилась предсказать и момент перехода Ляна в решительную атаку:
«Ну все, до героя-любовника, наконец, дошло, что его раз за разом вежливо посылают лесом, причем все дальше и дальше, поэтому он вот-вот начнет использовать самые действенные домашние заготовки. Надеюсь, что они будут не слишком двусмысленные, ибо с Оторвы станется разбить официальное лицо об официальный стол…»
Не успела она договорить, как Лю Лян очередной раз покосился на грудь моей родительницы, красоту и объем которой удачно подчеркивало вечернее платье, и на несколько секунд потерялся в таких же красных глазах, как у меня. А когда вынырнул из омута сладких грез, выдал чрезвычайно замороченный и витиеватый китайский комплимент, который, при желании, можно было озвучить всего одним предложением:
— Вы созданы не для войны, а для любви!
Матушка, без труда разобравшаяся в сути его монолога, равнодушно пожала плечами и опять отправила наследника престола Поднебесной во все те же грезы:
— Вы ошибаетесь: на самом деле я создана И для войны, И для любви. Хвастаться количеством врагов, отправленных к предкам, дабы подтвердить истинность первого утверждения, не в моем характере. Зато я удовольствием докажу истинность второго: молодой человек, сидящий слева от меня, кроме всего прочего, является плодом всепоглощающей любви к единственному и несравненному мужчине во Вселенной. Естественно, в моих глазах. Кстати, для того, чтобы вам было понятнее, насколько ЭТА любовь самоотверженна, поделюсь не самой приятной статистикой: как минимумдевять из каждых десяти беременностей засечниц заканчиваются гибелью и матери, и ребенка. А я любила, люблю и буду любить своего избранника, поэтому теперь без ума еще и от нашего сына!
«Красотка!» — удовлетворенно хохотнула гарнитура скрытого ношения голосом Долгорукой. — «Для того, чтобы продолжать клеиться после этойотповеди, надо быть клиническим идиотом…»
Лю Лян оказался из последних — посмотрел на меня, как-то умудрился округлить щелочки глаз и сделал вид, что не поверил:
— Вы меня разыгрываете: Ратибор Игоревич наверняка является вашим старшим братом! Кстати, эта шутка удалась на обоих уровнях: я признаю, что ваша изысканная красота пьянит голову, как самое крепкое вино…
«Ой, придуро-о-ок…» — изумленно протянула Даша, а моя родительница холодно усмехнулась:
— Ваше Императорское Высочество, в нашей семье на шутках, в том числе и чрезвычайно жестких, специализируется Могуй. А у меня с чувством юмора… плохо, поэтому я предпочитаю обходиться без двусмысленностей. Ибо слишком хорошо знаю свой взрывной характер и давно убедилась в том, что подобные «обмены любезностями», как правило, заканчиваются большой кровью. Поэтому предлагаю начать с начала: я, Ольга Леонидовна Елисеева, клянусь Силой, что Ратибор Игоревич Елисеев, в данный момент сидящий по левую руку от меня, является моим сыном!
Озвучивая эту клятву, матушка, не мигая, смотрела в глаза наследника престола и впечатывала в его сознание слово за словом. Причем настолько четко, звонко и жестко, что оба Императора, угрюмо обсуждавшие что-то неприятное во главе стола, прервали беседу и повернулись к нам. Лю Фань недовольно уставился на сына и поджал тонкие губы, а Долгорукий попросил минуточку внимания и сообщил неприятную новость:
— Дамы и господа, судя по всему, корхи начали притравливать «свежее мясо» к нашей крови: за последние два часа зарегистрировано четырнадцать нападений на наших саперов и рейдовые группы, причем все эти инциденты произошли в непосредственной близости к Полосе, а твари нападали и отрядами по тридцать-сорок особей в каждой!
Алмаз пожал плечами:
— Как мы, собственно, и предсказывали.
— Да, Яков Леонидович, вы оказались правы! — признал государь. — Так что в ближайшие несколько часов все по-настоящему опытные российские и китайские рейдеры будут объединены в более крупные боевые единицы, усилены высокоуровневыми магами со сродством к Природе и отправлены на свободную охоту. Само собой, каждый боец, еще не прошедший мутацию, тщательно проштудирует вашу методичку, а значит, получит лишние шансы выжить.
— А что с предложением прикрепить к каждой такой группе небольшой «балласт»?
— Принято… — ответил Фань. — Количество магов, способных воевать в синей, желтой и красной областях Зоны, действительно надо увеличивать. И чем быстрее, тем лучше.
Скуратов удовлетворенно кивнул:
— Что ж, для начала хоть что-то. Будем надеяться, что деятельность этих групп позволит выиграть время и как следует подготовиться к полноценной войне.
— Мы тоже на это надеемся. И приложим все возможные усилия для того, чтобы как можно быстрее перейти ко второй фазе противодействия… — заявил Владислав Мстиславович и задумчиво посмотрел на меня.
Я не разочаровал ни его, ни себя и, воспользовавшись тем, что считался фактическим главой делегации общины засечников, озвучил свое решение:
— Все правильно — время не ждет. Поэтому вы готовьте армии по нашим методичкам, а мы займемся тем, что умеем лучше всего. Вылетим к Полосе и уйдем на Базу еще сегодня, благо, нашего присутствия на последних этапах этих переговоров, по сути, и не требуется…