Проданная лесорубам (ЛП)

Второй мужчина притопывает ногой, беспокойный и напряжённый от негодования.
— Но вас же трое, — огрызаюсь я. — Кто предлагал цену за меня?
— Мы все предложили. — Мужчина с короткими волосами берёт меня за руку и помогает подняться. — Я Уэст. Это Финн. — Он кивает дружелюбному мужчине, который поднимается на ноги одновременно со мной. — А это Джек.
Джек хмурится при упоминании своего имени, как будто предпочёл бы, чтобы я ничего о нём не знала.
— Я не соглашалась… — я замолкаю, понимая, что бессмысленно оспаривать условия моего согласия участвовать в этом денежном обмене. Аукционист принял оплату, и я не в том положении, чтобы возражать. Я высоко поднимаю голову, желая, чтобы они знали, что я не слабая и не сломленная, хотя именно такая я и есть. Если они думают, что могут уничтожить меня, они это сделают.
— Мы заплатили дополнительно, — говорит Финн. — Мы втроем. Работы в три раза больше.
Он говорит о работе с таким акцентом, что я представляю себе что-то изнурительное и суровое. В контракте указано, что я буду готовить, убирать и оказывать физические услуги, чтобы удовлетворить их потребности. Перспектива сделать это для одного человека была ошеломляющей, но для троих?
— Дополнительно?
— В три раза больше, чем конечная ставка.
Я едва держусь на ногах от перспективы получить втрое больше денег, чем я надеялась получить. У меня будет достаточно, чтобы сделать всё необходимое. Это — что бы мне ни пришлось сделать ради денег — того стоит.
Джек бросает на меня короткий взгляд, но не останавливается, а переводит взгляд со своих спутников на дверь.
Аукционист прерывает напряжённый момент стуком в дверь. В своих рыжих мясистых руках он держит два бумажных конверта. Один передаётся Джеку, другой — мне.
— Как и договаривались, деньги хранятся на счете на твоё имя, но ты не сможешь получить к ним доступ в течение целого года. Все подробности здесь.
Джек смотрит на конверт таким сердитым взглядом, что я удивляюсь, как он не превращается в пыль у него в руках.
— Спасибо. Мы готовы идти. — Уэст обращает своё внимание на меня. — Где твои вещи?
— У меня только сумочка.
Джек бормочет себе под нос ругательство и выходит за дверь, никого больше не дожидаясь. Финн трогает меня за руку.
— Сходи за своей сумочкой.
Когда я выхожу из комнаты, он следует за мной. Думаю, он боится, что я убегу. Он не понимает, что мне некуда бежать.
В комнате, где женщины собираются перед аукционом, я нахожу свою сумочку. В углу тихо всхлипывает девушка, которая на вид не старше меня. Я хочу достучаться до неё и дать ей понять, что пока она жива и дышит, у всего есть шанс стать лучше. Это то, что я говорю себе в те моменты, когда чувствую, что достигла самого дна и скатилась к ещё большим страданиям. Это единственное, что поддерживало меня на плаву. Но я не говорю ни слова, потому что мои проблемы ждут меня снаружи, и во мне не осталось ничего, что можно было бы отдать незнакомцу.
Финн идёт рядом со мной, когда мы выходим из здания и погружаемся в ночь. Я дрожу, и он накидывает мне на плечи своё пальто, как мужчина на свидании, а не как человек, который ведёт свою прославленную секс-рабыню обратно в отдалённую хижину в лесу. Страх и трепет охватывают меня, и мне кажется, что колени вот-вот подкосятся. Я тяжело дышу, и рука Финна, которая внезапно сжимает мой локоть, — единственное, что удерживает меня от падения.
Уэст открывает грузовик, который так напоминает мне машину Картера, что у меня мурашки бегут по спине, но у меня нет времени на раздумья, потому что Финн открывает заднюю дверцу и решительно помогает мне забраться внутрь.
Салон освещён небольшой лампочкой, которая отбрасывает на спины Джека и Уэста жутковатое желтое сияние. Их огромные фигуры заполняют переднее сиденье, а плечи, закутанные в пледы, почти соприкасаются в пространстве между сиденьями. Финн обходит машину и садится рядом со мной, его взгляд скользит по моему лицу и фигуре, пока я пристёгиваюсь и плотнее закутываюсь в пальто. Грузовик с грохотом оживает, и через окно я вижу, как знакомые мне места проносятся мимо, как в тумане.
  
— Мы заедем в магазин и купим всё, что тебе нужно, — голос Уэста разрывает тишину, заставляя меня подпрыгнуть.
Мне хочется сказать ему, что они не обязаны тратить на меня свои деньги, но я не смогу прожить в одном наряде целый год. Я могла бы извиниться за то, что оставила всё своё земное имущество, но тогда мне пришлось бы объяснить, от чего я бегу, а это не то, что я готова рассказать.
Я прислоняюсь головой к машине и закрываю глаза, слишком ошеломлённая, чтобы смотреть в лицо будущему, которое надвигается на меня, как удар топора. Я сосредотачиваюсь на своём дыхании и шуме крови в ушах, пока всё вокруг меня не погружается во тьму.
В следующий раз, когда я прихожу в себя, я лежу, прислонившись к грубой обивке сиденья. Голоса проносятся по краю моего сознания.
— У неё буквально ничего нет, чувак, — говорит Финн.
— Ей много не нужно, — говорит Джек. — Не похоже, что она куда-то собирается.
Я сглатываю, потому что у меня перехватывает горло.
— У меня есть несколько рубашек, которые она может взять, — говорит Финн.
— Она утонет в них, — Уэст издаёт хриплый звук. — Ты видел, какая она маленькая?
— Достаточно маленькая, чтобы сломаться.
Финн застывает рядом со мной, услышав комментарий Джека.
— Она храбрая, Джек. Она была чертовски храброй, раз решилась на то, что сделала. У остальных девушек не было выбора, но Скай… она решила быть там.
— Храбрая? — это слово сопровождается насмешкой. — Скорее глупая.
— Да, хорошо. Мы не знаем её истории.
— И нам не обязательно её знать. Всё это… Я говорил вам, что добром это не кончится. Это даже не началось хорошо. Но вам нужно убедиться, что вы соблюдаете границы дозволенного. Она не ваша девушка. Она не друг. В лучшем случае, она наемный работник, и она будет работать за свои деньги. Не думайте, что вы можете относиться к ней по-доброму, потому что это полный пиздец… давать бедной девушке ложные надежды и ожидания, которые вы никогда не оправдаете.
Уэсту приходится подать сигнал, потому что грузовик издает тиканье, а затем замедляет ход и останавливается.
— Она проснулась? — спрашивает он Финна.
— Она спит.
Уэст что-то бормочет, а затем распахивает дверцу и закрывает её как можно тише. Финн тоже выходит из машины, оставляя меня запертой в грузовике с человеком, таким же злым, как Картер, когда я сказала ему, что уезжаю. Выражение его глаз было тёмным, как глубины подземного мира.
Я лежу совершенно неподвижно, стараясь дышать ровно, молясь, чтобы Джек не заметил, что я проснулась. Минуты тянутся, как часы. Мои ноги ноют от напряжения, а лицо чешется, но я борюсь с желанием что-либо предпринять.
Примерно через пятнадцать минут до нас доносится рёв мотоциклетных двигателей, от которого вибрирует грузовик и воздух вокруг меня. Притворяться, что я сплю среди такого оглушительного шума, было бы глупо и, возможно, заставило бы Джека усомниться в моей честности в будущем. Я открываю глаза и выпрямляюсь, чтобы посмотреть, что происходит. Джек опускает стекло.
Двигатели мотоциклов заглушаются, а пятеро мужчин в кожаной одежде остаются сидеть на своих мотоциклах, снимая шлемы и кладя их на рули своих байков.
Их растрёпанные бороды и волосы более непокорны, чем у лесорубов, а у пары из них большие животы, свисающие над подпоясанными кожаными штанами. Остальные выглядят такими же подтянутыми и мускулистыми, как лесорубы, они покрыты чернилами и одеты в кожаные костюмы с надписью: «Теневые преступники» вокруг зловещего знака отличия.
Финн уверенно подходит и тепло обнимает одного из байкеров. Они явно знают друг друга, и я не ощущаю никакой угрозы.
— Привет, кузен, — говорит он, хлопая мужчину по плечу. Сходство между ними становится очевидным.
Их разговор затихает, когда к окну подходит огромный байкер, который выше и крепче сложен, чем даже Финн.