Наречённая из-за грани, или Попаданка в придачу (СИ)

От Алишан многочисленные мои оговорки не укрылись. Она чуть склонила голову набок, изучая меня острым препарирующим взглядом, однако комментировать явное раздвоение личности у сестры не спешила.
Да, всё же попаданка в сиротинушку горькую есть благо. На худой конец в тело, у прежней владелицы которого отношения с семьёй категорически не ладились, а пуще того, имелись родственники а-ля злобная мачеха Золушки. Вот попала в хозяйку какого-нибудь полузаброшенного поместья — да хоть избушки сказочной на курьих ножках! — и дерзай себе в меру способностей и фантазии. Ни тебе не мешают, ни ты ближним своим не досаждаешь.
— Твои сочетаемые займут полагающиеся им комнаты, — наконец произнесла Алишан подчёркнуто ровным тоном, надёжно скрывающим истинные мысли и чувства.
— На мужской половине дома? — зачем-то уточнила я.
— Да.
— Серьёзно? Здесь действительно такая есть?
— Есть.
— И что, они теперь будут сидеть там безвылазно? Пить, есть, вышивать и сплетничать в ожидании, пока повелитель, то есть повелительница не призовёт одного из них к себе на ложе?
— Сочетаемые не ограничены ни в передвижениях, ни в роде своих занятий — ровно настолько, чтобы их деятельность не докучала адаре, не вызывала трудностей для её рода и при том быть подле неё. По желанию они могут найти себе дело по душе. В пределах разумного и домена, естественно. С ложем вы сами прекрасно разберётесь.
— Но они оба сразу ко мне должны идти или по очереди?
— Оба сразу? — судя по выражению лица Алишан, кекс втроём тут всё-таки не котировался.
— Нет, ну мало ли…
— Видит Мать наша, у меня даже сил нет удивляться всему, что ты говоришь, — покачала головой сестра и удалилась.
Вопрос про МЖМ остался открытым.
* * *
До вечера я занималась тщательным осмотром спальни, ванной и гардеробной. Меня не беспокоили: то ли Алишан велела не заглядывать к болезной сестрице без нужды, то ли все и без хозяйских приказов не спешили выяснять глубину моего беспамятства. Я не жаловалась. Изучению комнаты не мешают, странными вопросами не досаждают и то хлеб.
Осмотр покоев ничего полезного не дал. Обстановка и предметы соответствовали примерным моим представлениям, какие вещи могут быть у Феодоры, живого телепорта из мира, который не получалось привязать к определённой земной эпохе. Уровень развития доменов не совпадал, по крайней мере, не у всех, и это тоже было странно. Я понимала, что в разных странах на разных континентах и уровень развития может сильно разниться, но как это всё должно выглядеть в условиях автономии и ограниченной связи между государствами, представляла смутно.
Не накопав ничего интересного в гардеробной, я переключилась на книжный шкаф в спальне, оставленный на десерт.
Фигурки гляделись обычными фигурками, без подвоха. Флаконы либо пустовали, либо в них хранились ароматические масла, и только в одном обнаружилась непонятная пахучая смесь размельчённых сушёных трав. В шкатулках лежали всякие безделушки, очевидно детские поделки, морские ракушки, мелочёвка вроде золотой монеты с горбоносым, увенчанным короной мужским профилем. Может, памятные вещи, кто знает…
Переписывалась ли Феодора с возлюбленным? И если да, то где письма?
Дневник, похоже, не вела — во всяком случае, я не нашла ни намёка на таковой.
Ничего в частности Феодора не коллекционировала.
В чтении отдавала предпочтение поэзии. Художественные романы на полках встречались, однако в меньшем количестве. Из любопытства я попробовала осилить первую страницу одного из них, но сразу утонула в тяжеловесном, велеречивом слоге. С книгами философского направления дела обстояли не лучше. С географией или чем-то на неё похожем было повеселее, я сразу отложила книгу под многозначительным названием «Книга доменов, перепутий и переломов», томик «На дальних берегах» — музыкальная тема «Пиратов Карибского моря» так и зазвучала в голове, — и внушительный труд «Обо всём живом под Солнцем и Луною». Переложила выбранные книги на столик возле кровати, остальные расставила по местам. В дверь коротко постучали и, не дожидаясь ответа, вошли.
 
— Фео, — Эсфел едва ли не прокралась на цыпочках, словно ей нельзя было заходить ко мне. — Ты спустишься к ужину, или велеть сюда подать?
Присутствовать на семейном ужине не хотелось. Но я теперь в ответе за тех, кого присочетала.
— А мои сочетаемые? Или они ужинают на мужской половине?
— Смотря по тому, каково их положение и происхождение.
— В смысле?
— Ан Долстен как твой отец и сочетаемый адары Зарины может трапезничать где пожелает, — Эсфел говорила медленно, неуверенно, будто подбирая и взвешивая каждое слово прежде, чем произнести его вслух. — И сочетаемый Алишан тоже… мог. Понимаешь?
— Ага, — до меня начало доходить. — Всё зависит от того, успел ли сочетаемый укрепить своё положение в роду адары, то бишь как давно он с ней и сделал ли ей ребёнка. Верно?
Эсфел кивнула.
Удивительно слышать, что это мужчине требуется укреплять положение в браке путём рождения детей. Испокон веков оно полагалось женской прерогативой.
— Иногда бывает так, что сочетаемый, только-только вступивший в дом адары, немного… — Эсфел замялась. — Понимаешь, зеркало избирает для адары достойного мужа, но порой…
— Что? — поторопила я девушку.
— Не каждый сочетаемый бывает высокого происхождения.
— А-а, ты имеешь в виду, что не каждый сочетаемый… прилично воспитан и знает, какая вилка для рыбы, а какая для десерта?
— Да… примерно. Поэтому, если сочетаемый не получил должного образования или незнаком с хорошими манерами, прежде он проходит обучение, а до того остаётся на мужской половине.
— То есть адара не только берёт сочетаемого в свой дом, кормит, поит и одевает, но образованием его занимается?
— Да… не сама, разумеется. Обычно учителей нанимают или кто из семьи наставником выступает.
Как посмотрю, быть сочетаемым адары — по крайней мере, адары богатой — не столь уж и прискорбная участь. Живёшь на всём готовом, в роскоши и неге, хочешь — заводишь дело по интересам, хочешь — не заводишь. И никаких тебе мамонтов и статуса кормильца по умолчанию.
— Филипп манерам точно обучен, — пробормотала я себе под нос. — Люсьен, конечно, о существовании вилок знает, но вот различает ли их? Даже я их не различаю. Эсфел, могу я попросить тебя об одолжении?
— Что угодно, Фео, — с готовностью откликнулась девушка.
— Разузнай-ка, где мои сочетаемые ужинают. Если у себя, то и я поем здесь. Нефиг родителя с братом расстраивать ещё больше.
Мне и Алишан хватает с лихвой.
Мои без пяти минут наложники ужинали в своих комнатах и представать пред очами членов семьи Феодоры не торопились. Я тоже не стала спускаться, тихо-мирно поев в покое и уединении спальни.
Вилка, кстати, была всего одна — для основного блюда.
Лишь по окончанию трапезы я сообразила, что к ужину в семейном кругу надо было, наверное, переодеться, а в заплечные мешки Филиппа и Люсьена вряд ли поместились фраки, или в чём тут мужчины в богатых домах к ужину выходят.
Ладно-ладно, не фраки, ибо местная мода до них ещё не добралась, но понятно, что парадная одежда Филиппа осталась в Ридже, а у Люсьена таковой попросту нет.
Вскоре после ужина снова зашла Эсфел. Вызвала горничную, дабы та забрала поднос с пустой посудой, показала, где находится сонетка, и поведала, чем живут обитатели дома адары.
Алишан занималась тем же, что и мама Люсьена, — телепортировала взад-вперёд желающих попасть в другие домены. Перемещение страждущих делом было не бесплатным, чем старше, почтеннее и влиятельнее род адары, тем выше расценки и шире требования к потенциальному клиенту. Иногда она пропадала на целый день, иногда уходила и возвращалась через пару-тройку часов, иногда вообще оставалась дома. В отсутствие матери за сыном присматривал гувернёр, однако уже в следующем году Матиасу надлежало поступить в пансион для мальчиков. Домашнее образование в Исттерском домене практиковалось только до определённого возраста, дальше ребёнка независимо от пола отправляли в пансионы. Даже дети среднего и ниже среднего классов в обязательном порядке посещали бесплатные школы, неграмотность в Исттерском домене не приветствовалась и всячески искоренялась.