Наречённая из-за грани, или Попаданка в придачу (СИ)

Майя ужом выскользнула из захвата брата и с готовностью развернулась к нам, словно только и ждала одобрения. Виргил ошалело уставился на Алишан, не предполагая, что она вообще может согласиться.
— Нельзя побывать в Ридже и не посетить ни одного модного салона, — пояснила Алишан совсем иным тоном, нежели пять минут назад. — А коли твоя сестра любезно предлагает воспользоваться услугами её модистки… как возможно отклонить столь щедрое предложение?
Наверняка Ворон был наслышан о переменчивости женского настроения, но вряд ли думал, что оно может перескочить в диаметрально противоположное состояние за считанные секунды.
— Собирайся, Фео, — улыбка Алишан лучилась доброжелательностью и материнской заботой о ближних своих. — Небольшая прогулка и новые впечатления тебе не повредят.
У меня теперь новых впечатлений тьма-тьмущая, на год вперёд хватит, и не то чтобы я прямо жаждала осчастливить свою пятую точку лишней их порцией. Но делать нечего, пришлось встать и отправиться в гостевую спальню для сборов на выход.
 Глава 4 
Поехали мы в экипаже Майи, оказавшимся обычной каретой, запряжённой двумя гнедыми лошадьми, дополненной кучером, восседавшим на козлах, и лакеем, дежурившим при её двери. По настоянию Алишан Виргил остался дома, но провожал нас с видом мрачным, не ожидавшим от этой поездки ничего хорошего. Всю дорогу до модного салона я изучала городские пейзажи за окном, а Майя и Алишан вели лёгкую пустопорожнюю беседу. Моё внимание к улицам, домам и прохожим никого не удивляло — Феодоре ещё не доводилось бывать в Ридже, — а на адресованные мне вопросы Майи успешно отвечала Алишан, так что никто не мешал мне с интересом рассматривать всё, что удавалось заметить из движущегося экипажа. Поначалу я краем уха слушала разговор старших, однако постепенно потеряла нить разговора. Алишан не упоминала о бегстве сестры с возлюбленным, амнезии и истинной причине своего визита в город и к Виргилу, и, подозреваю, мне тоже не стоило распространяться об этих нюансах при посторонних.
Майя говорила много, охотно и с азартом человека, дорвавшегося наконец до благодарного слушателя. Её статус оставался загадкой, я никак не могла понять по обрывкам беседы, чем она занимается и каково её положение. У неё есть свой салон и деньги, однако она не адара. Замужем ли — неясно. Есть ли титул — поди догадайся. Но раз сам монарх изволит салон мадемуазель посещать, то наверняка не простолюдинка.
Модный салон занимал белоснежное здание в три этажа, расположенное, как пояснила Майя, в респектабельном районе города, где и благородным дамам уместно появляться без надёжного сопровождения и маски. Хозяйка лично встретила постоянную клиентку в просторном светлом зале на первом этаже. Майя представила нас с Алишан как своих лучших подруг, после чего меня торжественно перепоручили заботам модистки. Меня отвели в небольшую комнату с зеркалами и принялись обмерять, крутить, вертеть, цокать языком и перемежать восхищение моей красой неземной и статью редкой с рассуждениями вслух, какой фасон, цвет и ткань мне подойдёт. Меня раздели до нижнего белья, то ставили на невысокий пуфик, то снимали с него, прикладывали образцы тканей и отрезы кружев. Модистке помогали две девушки в одинаковых тёмно-синих платьях, и обращалась хозяйка чаще к ним, чем ко мне. О моих пожеланиях и предпочтениях не спрашивали, и не то чтобы я так жаждала поделиться своим виденьем будущего гардероба, скорее удивляло отношение к потенциальной клиентке как к манекену. Да, манекен этот надо всенепременно облить лестью, но интересоваться, чего он в действительности хочет, необязательно. Когда модистка отворачивалась или выходила из комнаты, помощницы начинали хихикать украдкой, присматриваться ко мне искоса и шёпотом обмениваться мнениями. Так и подмывало полюбопытствовать, что за занимательную тему девы обсуждают, и предложить посмеяться вместе. Может, я тоже хочу повеселиться.
Наконец вышли даже помощницы, и я осталась в гордом одиночестве.
 
Постояла, посмотрела по сторонам.
Надела платье, взяла туфли и выглянула за неплотно прикрытую дверь. Выходила она в широкий длинный коридор, похожий на картинную галерею: кругом лепнина, позолота и портреты неизвестных личностей, облачённых в костюмы разных эпох. Убедившись, что коридор пуст, я выскользнула из комнаты и осторожно двинулась вдоль стены с высокими двустворчатыми дверями.
Как-то на диво тихо у одной из лучших столичных модисток. Ни суетящегося персонала, ни толпы клиенток.
Или дело в раннем часе?
Или я ничего не знаю об особенностях работы модисток?
Следующую пару белых с позолотой створок тоже не удосужились закрыть полностью, и я смогла разглядеть нечто вроде гостиной, просторной, светлой и с высокими окнами. Алишан и Майя сидели на мягких диванчиках, пили из маленьких чашек то ли чай, то ли кофе, листали каталоги и болтали так, словно и впрямь успели стать закадычными подругами.
Я прошмыгнула мимо. Ничего конкретного не искала, просто хотелось пройтись без надзора и осмотреться на местности. Уж если мне по дому Виргила нежелательно в одиночку расхаживать, то что говорить об общественных местах? Странно, что Алишан вовсе на предложение Майи согласилась. И ясно ведь, что передумать её заставила отнюдь не необходимость срочно обновить гардероб сестры, но мне-то даже не заикнулись об истинной причине столь внезапной перемены.
И что за идиотский способ сбора сочетаемых? Зеркало показывает откровенную ерунду и всё равно надо догадаться, что оно имеет в виду? Поискать глубокий смысл, второе дно и сакральное значение там, где, может статься, ничего подобного нет? Как, ну вот как в той мутированной жабе углядеть личность потенциального жениха? Путём неведомого мне символизма и метафор? Хорошенькая тогда метафора выходит, специфичненькая… Раз уж я ухитрилась попасть в многомужество, то почему нельзя прогуляться на местный невольничий рынок, набрать там будущих мужей и не париться? А что? Недёшево и несердито. Похвально, конечно, что у них тут рабства нет — по крайней мере, обратного я не заметила, — но мне что делать?
Пепельный мозаичный пол гладкий, блестящий, ноги в чулках периодически норовили разъехаться.
Мысль повторить полузабытую детскую шалость родилась сама собой.
Разбежаться и с тихим «юху-у» проехаться по полу, как по ледяной дорожке.
Раз.
Другой.
На третий одна из дверей распахнулась перед самым моим носом, и оттуда степенно вышел мужчина. Я не успела притормозить, а мужчина — сообразить, что это за лохматое чудо-юдо на него надвигается. В результате я с разгона влетела в незнакомца, и он пошатнулся, машинально ухватив меня за плечи.
— Осторожнее, озелли!
Меня занесло куда-то вбок, накренило, и если бы мужчина меня не держал, то я наверняка запнулась бы и полетела себе дальше, но уже лицом в пол. Незнакомец же выровнял меня и сразу отодвинул от себя на вытянутых руках. Прошёлся по мне быстрым оценивающим взглядом, разжал пальцы и отступил.
— Извините, — я торопливо поставила туфли на пол, влезла в обувку, прибавив себе пару сантиметров роста, и присмотрелась к нечаянной преграде.
О боже, какой мужчина… и что в той некогда популярной песне было про сына, дочку и точку?
Мужчина был недурён. Даже слишком. Довольно высок, широкоплеч и очевидно в меру подтянут. Густые чёрные волосы мягкими волнами обрамляли идеальное лицо жгучего мачо и только застывшее в карих глазах выражение брезгливости портило всё впечатление.
— Что вы здесь делаете, озелли? — мужчина заново осмотрел сначала меня, затем пустынный коридор.
— Я… к модистке пришла.
И он, вероятно, тоже. Костюм его, похожий отдельными элементами на одежду Виргила, был куда дороже, изысканнее и отличался большим количеством мелочей, видеть которые на мужчине было несколько непривычно. Белоснежная пена кружева на рубашке, наполовину расстёгнутый синий кафтан, блестящий и переливающийся, словно новогодняя ёлка. Чёрные кожаные штаны с декоративными вставками по бокам дополнял широкий, причудливо изукрашенный ремень с массивной пряжкой, высокие сапоги начищены так, что я смогла бы рассмотреть собственное отражение в их носках, если бы немного наклонилась. На шее витая золотая цепочка, почти на каждом пальце по перстню с драгоценным камнем. Окутывал незнакомца аромат, капельку горьковатый чарующий аромат неизвестного, но очень приятного парфюма.