Пари (СИ)

Я с ужасом разглядываю свою перепачканную в сажу пижаму и одноразовые тапочки, которые выдали медики. А на Лексе кроме штанов и пледа вообще ничего нет.
— У тебя там сгорели все деньги мира? — продолжает шутить Лекс.
— У меня там все!
Хочется схватиться за голову, потому что она вот-вот как будто треснет от резкого притока разных мрачных мыслей. Там было вообще все! Мои документы, мои вещи, мои карты, мое… ВСЕ! И если вдруг Лекс…
— Ради бока, скажи, что ты не стал экономить на страховом полисе, когда заселял нас в гостиницу! — Хватаю его за края пледа на груди, потому что мне срочно нужна точка опоры и хотя бы какие-то гарантии, что прямо сейчас впереди этого черного тоннеля есть хотя бы одна работающая лампочка. — Лекс, прошу тебя… Блин, кажется, сейчас у меня случится инфаркт…
— Тихо, Вика. — Лекс успевает схватить меня за талию, притягивает к себе, и я слышу, как он шипит от боли, потому что рефлекторно сделал это обожженной рукой. — С какого перепугу я стал бы экономить на страховке?
Я сдавлено всхлипываю. Ладно, тогда можно рассчитывать на компенсацию материального ущерба. Это же не какой-то кривой-косой мотель у дороги, а солидное заведение — они должны сделать все по протоколу, чтобы не было исков и судов.
— Как думаешь — сколько времени им надо, чтобы… ну, выплатить нам ущерб? — Я стараюсь казаться не такой отчаявшейся.
— Думаю, часов пять-шесть.
— Слава богу! — Я складываю ладони в молитве, поднимаю взгляд к нему и на всякий случай благодарю всех по очереди высших сущностей, богов и даже планеты за то, что весь этот кошмар продлится не долго. А потом замечаю, как дергаются уголки рта Лекса, и понимаю, что снова попалась как идиотка.
— Вика, блин, ну ты как ребенок?! — Лекс отступает, на всякий случай выставляя руки вперед, потому я не всыпала ему заслуженных оплеух. — Им нужно сначала разгрести все это, потом будет опись вещей, потом подсчет ущерба и только потом процедура выплаты страховки. Но сначала страховая компания поимеет тут всех, чтобы убедиться, что отделаться от выплат по не страховому случаю точно не получится. На это уйдут недели, Вик.
Я закрываю лицо ладонями и мысленно считаю до десяти, хотя прекрасно понимаю, что это никак не поможет.
У меня на карте осталось… сколько? Меньше тысячи. Этого не хватит даже на обратный билет домой, не говоря уже о том, чтобы снять приличный номер на то время, пока дождусь компенсации. Все, что у мены было — кошкины слезы! — я взяла наличкой и обменяла в аэропорту, чтобы было за что купить хотя бы кофе или перекус.
Интересно, это уже повод начинать истерику по поводу своего свежеиспечённого статуса бомжа или лучше не шокировать своим приступом утонченную публику?
  
Глава пятьдесят четвертая: Лекс
 
У Вики такое лицо, что кажется, будто она вот-вот упадет в обморок, но я даже успокоить ее не могу, потому что она отшатывается от малейшей попытки к ней приблизиться. Так и стоим в паре метров друг от друга, словно совсем незнакомые люди, хотя несколько минут назад все было как… раньше.
Я осматриваю толпу, пытаясь найти в ней Тихого, но его там явно нет — такую двухметровую дылду трудно не заметить, потому что обычно от высится над остальными, как Гулливер. Скорее всего, после нашего крепкого разговора завалился в какой-то ночной кабак — снимать стресс бухлом и девками, в последнее время водится за ним такой грешок. И хоть обычно я такое у своих сотрудников не одобряю, поучать Тихого вообще неохота. Особенно в свете последних событий, когда он уже явно начал заплывать за буйки нашей с ней дружбы. Для профилактики надо подержать наше взаимодействие в сугубо деловых рамках. Так что если напьется и будет потом страдать от похмелья — ну ок, это всегда личный выбор каждого, а если нажрется и устроит беспредел — огребет ровно так же, как и любой другой мой штатный наемный сотрудник.
Следующих минут двадцать мы молча наблюдаем за тем, как доблестные пожарные с горем пополам тушат пожар. В воздухе так воняет гарью, что даже сглатывать больно, но судя по совершенно серому лицу Вики — ее все эти «мелочи» вообще не волнуют. Она даже ни разу голову не опустила с тех пор, как узнала насчет страховки.
 
— И… что теперь будет? — наконец, первой нарушает молчание Вика, когда огонь, наконец, полностью гаснет и дым из грязно-черной копоти превращается в серый и густой. — На ближайших две недели мне можно забивать скамейку в аэропорту? Это считается за «официально временно без определенного места жительства» или…?
— Иногда лучше молчать, чем говорить, — злюсь я, понимая, о чем она думала все это время. — Мы доедем до отделения ближайшего банка, я получу замену испорченному «пластику» и через час у нас будет другая гостиница.
— У нас? — недоверчиво переспрашивает она.
А ведь она совершенно заслуженно считает меня до такой степени бессердечной свиньей. Сколько раз я подставлял ей подножки, чтобы посмотреть, как она будет выбираться из нового капкана. И каждый раз она что-то придумывала. Старалась, блин, уж как могла в меру своих умственных сил и способностей.
— У нас, — цежу сквозь зубы, беру ее за руку и не очень ласково тяну в сторону наспех развернутой платки, где разместились сотрудники отеля. — И если ты скажешь еще хотя бы одну подобную глупость — клянусь, я тебя по заднице отхожу так, что придется потом придумывать очень убедительные сказки для сотрудников, почему на совещаниях ты стоишь, а не сидишь.
Член в штанах дергается, стоит только представить, как она будет ерзать у меня на коленях, пока моя ладонь будет звонко отскакивать от ее упругих ягодиц.
Да ну бля!
Слава богу, что сотрудница, которая занимается моим вопросом, немного туговата, и пока я объясняю, что мне нужно, успеваю переключиться совсем на другое настроение. Но в конце концов, мне обещают предоставить машину с водителем к девяти утра, когда откроется центральное отделение нужного мне банка. А до тех пор предлагают заселиться в гостиницу, которую оплатит наш сгоревший отель в качестве «морального ущерба». Честно говоря, предлагают они так себе вариант, кроме того выясняется, что пока мы с Викой любовались пожаром, другие погорельцы, порасторопнее, уже заняли почти все свободные номера. Остается только один — довольно приличный, но одноместный.
— Вик, тут такое дело… — Я вкратце объясняю суть проблемы, уверенный, что она тут начнет морщить свой веснушчатый нос, потому что это и не пять звезд, и одна душевая на двоих. — Это просто перекантоваться до вечера, пока не разберусь с пластиком. Потом найдем нормальный вариант и…
— Хорошо, — не дослушав, соглашается Вика, одновременно плотнее кутаясь в ядовито-оранжевый медицинский плед. — Я просто хочу принять душ и надеть халат, чтобы не пахнуть, как бабушкин любимый чугунный котелок.
— Да классно он пах, — бормочу себе под нос, вспоминая, как в самом начале наших отношений заезжал к ней и пока Вика наводила красоту, за обе щеки уплетал пирожки ее бабули — на пару, с вишней, мои любимые. — Я бы сейчас десяток съел.
— Кого? — не понимает Вика.
— Вареники твоей бабушки. С вишнями. — А про себя добавляю, что обязательно слепленные ее руками, потому что, как бы смешно сейчас это не казалось, один раз Вика точно готовила их у меня на глазах.
На это она ничего не отвечает, но повторяет, что ее устроит абсолютно любой вариант, главное, чтобы там был душ с горячей водой. Ну раз она не против, то еще бы я носом крутил.
В гостиницу — она называется «Принц Георг» — мы заселяемся уже через полчаса. Нас уже ждут и обслуживающий персонал сразу норовит впихнуть воду, СПА-услуги и еще какую-то фигню, в которой мы, якобы, можем нуждаться. Честно говоря, удивлен, что здесь вообще есть СПА — думал, это будет что-то среднее между обычной гостиницей и простой недорогой ночлежкой.
Наш номер на третьем этаже, в самом конце коридора и Вика первым делом выглядывает в окно, проверяя, на месте ели пожарная лестница. Наш портье, раз нести ему оказалось нечего, тут же начинает приговаривать, какие беспрецедентные меры пожарной безопасности у них стоят и что нам вообще не о чем беспокоится.