Пари (СИ)

— Виктория Николаевна, там документы, которые требуют немедленного рассмотрения! — противным голосом пищит секретарша, когда понимает, что я иду иду в кабинет. — От собственника!
И убедившись, что привлекла мое внимание, барским взглядом указывает на лежащие на краешке стола распечатанные бумажки, а потом как бы невзначай поглядывает на настенные часы у меня за спиной. Так и вижу, как в ее тоннельном сознании существует прямая связь между мои семнадцатиминутным опозданием и ее возможной премией имени Павлика Морозова.
— Прямо немедленного? — иронизирую изо всех сил. — А что случится, если я сначала выпью кофе? Солнце обидится и решит больше не подсвечивать наши экологические генераторы, «Гринтек» обанкротится и вы останетесь без денег на любимую кровяную колбасу и бублики?
Валентина Григорьевна замолкает, но ее лицо вытягивается почти в прямую вертикальную линию. Даже не знала, что человеческая физиология позволяет такие трансформации. Хотя, насчет расы своей секретарши я все еще в сомнении. Скорее склоняюсь к тому, что она прилетела с какой-то Альфа Центавры и на самом деле выглядит как скисшее расплывшееся желе.
Захожу в кабинет, но дверь не закрываю — поняла, что здесь это считается еще большим преступлением, чем опоздание на семнадцать минут. Все должны видеть, что в своем кабинете в рабочее время ты не сидишь в телефоне и не плюешь в потолок, а в поте лица трудишься на благо очередного миллиона для Всемогущего Собственника.
Поэтому, когда моя «очаровательная» секретарша, схватив бумаги утиной походкой идет до двери, я догадываюсь куда и зачем направился ее безразмерный зад. Вперед, пусть бежит жаловаться Большому Боссу, хуже этот день уже все равно не станет.
Хоть я решила больше не наряжаться на работу и вместо этого на полчаса больше поспать, сегодня я все-таки одела стильный брючный темно-серый костюм от итальянского бренда и даже почти профессионально за пять минут уложила волосы. Вышла из дома, почти дошла до станции метро… и там меня окатил из лужи какой-то умалишенный. Я несколько минут стояла и смотрела, как грязь стекает по прекрасной итальянской шерсти, оставляя безобразные следы и пятна. По шерсти, которая стоит больше, чем вся долбаная тачка того придурка!
Пришлось возвращаться, переодеваться в первое, что попало под руку — джинсы и свитер, и со всех ног нестись на работу. И когда вышла из метро, и до офиса оставалось всего сто метров — на моем пути встретился второй адский гонщик. И на этот раз грязь залила меня с ног до головы. Буквально. Включая волосы и лицо.
За что мне все это?!
Может, как любит оговорить моя подруга Аня — это сглаз и порча? Я, конечно, не верю во все эти магические войны, но после того, что происходит в последние дни, готова бежать к любой бабке и выкачиваться на яйцах, лишь бы весь этот кошмар прекратился.
Когда через пару минут Валентина Григорьевна возвращается, я демонстративной выглядываю из-за стола и улыбаюсь ей самой едкой улыбкой из своего арсенала. Машу рукой, интересуясь, почему она без расстрельной группы и без смертного приговора. В ответ она смотрит на меня такими змеиными глазами, что у меня пропадают всякие сомнения в природе ее инопланетянского происхождения. Но когда у меня буквально сразу звонит телефон, а на экране высвечивается имя Лекса, я чувствую, что радовалась преждевременно.
— Если вас, Виктория Николаевна, не будет в моем кабинете через шестьдесят секунд, я уволю вас за тридцать.
И кладет трубку, не дав мне даже пискнуть в ответ.
— Человек-секундомер, — зло шиплю себе под нос и иду на «зов», даже не заморачиваясь на тему своего внешнего вида.
Гори оно все синим пламенем.
Да здесь половина офиса в своих лучших шмотках выглядит хуже, чем я в наряде «Фиаско». Мой план по соблазнению Лекса все еще в силе, но сегодня абсолютно не тот день, когда я готова изображать горячую штучку. Даже во благо собственной сытой жизни.
В приемной его кабинета никого нет и я вообще не уверена, что он решил оставить на этой должности секретаршу Марата, которую мой почти_бывший муж, судя по дошедшим до меня разговорам, выбирал чуть ли не на кастинге а ля «Мисс Вселенная». Я видела ее всего два раза в жизни и сделала вывод, что у моего фиктивного мужа целая куча комплексов. Интересно, а Эстетка тоже выглядит как клон Беллы Хадид? Очень бы хотелось, но что-то мне подсказывает, что она как раз чувствует разницу между красивой внешностью и тем, что приятно называть «модным лицом».
 
— Не знаю, уложилась ли я в шестьдесят секунд, но очень старалась, — говорю первое, что вертится на языке, когда захожу в кабинет Лекса.
Останавливаюсь всего в шаге от порога, дверь оставляю распахнутой.
Хотя Большой Босс удостаивает меня всего одним мимолетным взглядом, и даже не собирается вставать из-за стола. У него там что-то настолько интересное в телефоне, что просто глаз не оторвать? Нюдсы от любимой и бесконечной Эстетки?
«Спокойно, Вика, мы на таких перепадах настроения точно далеко не уедем», — нашептывает голос разума и на этот раз мне хватает силы воли к нему прислушаться.
— Виктория Николаевна, вам известно что-то о дресс-коде? — Он говорит это мне, но продолжает с ухмылочкой пялиться в телефон. — Почему, например, джинсы являются недопустимой формой одежды?
— Мне написать объяснительную? Сколько секунд у меня на это есть?
Лекс зыркает в мою сторону — и снова опускает взгляд.
— Вы едете со мной, — говорит всего три слова, но я чувствую себя в третий раз политой грязью с ног до головы.
— Никуда я с тобой не поеду! — выпаливаю как из пулемета. — Я тебе не голозадая вертихвостка из стриптиз-клуба, чтобы таскать меня как вздумается! А если так чешется одно место, то позвони своему братцу и попроси у него контакт безотказный девок! Придурок!
Лекс, наконец, откладывает телефон — мне даже кажется, что делает это подчеркнуто медленно, как будто хочет подчеркнуть, как ему не хочется это делать и как дорого я заплачу за то, что отвлекла Его Величество от важного занятия.
Встает из-за стола, обходит его.
Я даю понять, что успею выскочить в дверь до того, как он хотя бы подумать протянуть руки в мою сторону, но Лекс останавливается там же, очень по-барски, вальяжно, опираясь бедрами об стол. На нем сегодня темно-синий костюм и белоснежная рубашка с запонками, но нет галстука, так что я хорошо вижу его крепкую смуглую шею в трех свободно расстегнутых верхних пуговицах. Так и подмывает спросить, в каком именно пункте правил дресс-кода написано, что мужчинам разрешено ходить в офис с торсом наголо. Но если я сделаю это — Лекс тут же поймет, куда я пялюсь и о чем думаю.
— Очень благодарен, что вы так озабочены вопросами моего досуга, Виктория Николаевна, но поверьте — в тридцать пять лет я прекрасно знаю, где они водятся. Так что в данном случае мне нужны именно вы.
— Я не собираюсь исполнять твои… извращенческие прихоти даже ради этой работы! — выпаливаю еще быстрее, чем в прошлый раз.
— И все-таки я настаиваю, чтобы вы…
— Пошел ты знаешь куда?!
— … поехали со мной на трехдневный энергетический форум в качестве начальника экономического отдела, — спокойно, на удавьем языке заканчивает Лекс.
Я уверена, что в эту минуту мышцы моего собственного лица растягиваются и совершают такие же невероятные кульбиты, какие я до этого видела на лице своей грымзы секретарши.
То есть, все это время Лекс имел в виду не вояж к нему в койку, а деловую поездку?
— Мне очень лестно знать, что вы думаете о наших взаимоотношениях в таком… гм-м-м… ключе, — ёрничает Лекс, — но ваши шестьдесят килограмм веса интересуют меня исключительно в рамках наших деловых отношений.
— Пятьдесят восемь, — огрызаюсь я.
— Вылет сегодня ночью, так что будьте добры не опоздать на самолет в два сорок ночи. Само собой, «Гринтек» оплатит все расходы. И ваши командировочные тоже, само собой.
— Команди… что? — спрашиваю на автомате, но вовремя закрываю рот, чтобы не давать ему повода снова надо мной посмеяться. Достаточно и того, как я уже опозорилась.